Мария с издевкой расспрашивала ее про наше житье-бытье. Но моя дочь не стала особенно распространяться.

– Мама, наши вещи так и валяются в тамбуре. Я куртку еле отыскала! А Колян сейчас там не живет. Они его куда-то отправили. И кошку я тоже не нашла. Машка торопила меня.

– Доченька моя, прости меня, дуру!!! Прости, что не поехала с тобой!! Мы найдем твою кошку, обязательно! Она не умрет!

– Я ей там еду положила. Вылезет – поест. Правда ведь?

– Конечно, поест. Нам надо сходить к матери, спросить у нее денег и снять квартиру. Надо уезжать отсюда и начинать нормальную жизнь!

В это время в комнату вошла тетя Рая и добавила:

– Да, вам надо бы переезжать. Мишка и себя-то покормить не может. Живет на мою пенсию. А ее на всех не хватит. Так что думай…

Глава 25

Но все было не просто. Денег надо было много. Квартира, переезд, житье первое время…

Я умудрилась остановить новый запой, потом вспомнила про Васю и назначила ему встречу через пейджер.

Василий приехал в указанное место и очень внимательно выслушал меня.

– Денег я тебе дам, но только на первый месяц. Больше у меня нет. А ты сейчас поедешь со мной в одно место? Я хочу тебя.

– Конечно, поеду. Куда?

– К другу домой. Там сейчас пусто.

События последних дней наложили на меня особенный отпечаток. Я сильно похудела, стала тоньше, изящнее, и гораздо привлекательнее. Думаю, именно поэтому, Василий не стал на мне экономить. Я получила от него пятьсот рублей, что означало определенную свободу на определенный срок.

Совершенно осмелев, мы с дочкой нанесли еще один визит в наше бывшее жилище. Дверь так и оставалась неприступной.

– Ерунда, сейчас я все устрою! – смело сказала я Маше.

И я, действительно, превзошла саму себя, отправилась в ЖЭК, привела оттуда двоих сговорчивых мужиков. За две бутылки вина они ловко поддели и высадили хлипкую дверь. Соседка стенала в полуобмороке, а мы преспокойно собирали то свое, что требовалось нам немедленно, держа в руках справку о временной Коленькиной прописке.

– Ну, вот и все! А вы присматривайте за квартиркой! Вам все равно нечего делать! – ласково прошипела я соседке.

– Миша, ты ведь поможешь мне перевезти вещи? У меня совсем плохо с деньгами. Мать так ничего и не дала, – ласково канючила я.

– Помогу, конечно! Но я не хочу, чтобы вы уезжали.

– Миша, я не могу здесь оставаться. Мне надо как-то жить дальше. Но помни, что я очень, очень благодарна тебе!!!

– Перестань. Так поступил бы каждый на моем месте, – Вопрос. Большой вопрос.

Та жуткая комната, в которой раньше проживала мама, сейчас пустовала. Я знала это точно, потому что хозяева этой самой комнаты жили тремя этажами ниже мамы.

Это было, в своем роде, несчастное семейство. Светлана, женщина сорока лет, ее муж Вова, агрессивный алкоголик, и Толик, их сын двенадцати лет, больной детским церебральным параличом.

Я хорошо помнила те условия, которые предлагались дополнительно к этой самой комнате. Но, поискав квартиры, походив по агентствам, узнав баснословные цены, мы решили въехать именно в эту общагу. Будь она не ладна…

Я в отчаянии пришла к Светлане, теперь уже близкой подруге моей матери.

– Света. Я прошу, сдайте мне вашу комнату! Мне негде жить. Такое случилось! – взмолилась я, делая многозначительное ударение на слово «такое».

– А мать че же? Не возьмет к себе? – скандально прищурилась она.

– У нас с ней сложные отношения…

Светка игриво улыбнулась, предвкушая деньги.

– Ну, я не знаю. Это все Вовка решает. Вов! – картинно изогнувшись, позвала она.

Здесь, в России, и особенно в этом городе, было принято слегка поломаться перед тем, как дать любой положительный ответ. И не имея достаточного терпения, не было никаких шансов сломить фальшивое сопротивление оппонента. Вова появился из дальней комнаты и затянул такую песню:

– Вик, мы будем ее продавать. Я там ремонт хочу сделать. Не могу я вас туда пустить…

Господи, я как представила, что мне придется вечность лежать с Мишей под одним одеялом, то даже воздух качнулся перед моими глазами!

И я сделала вот что. Я буквально склонилась перед этим алкоголиком, который почему-то считал меня человеком из другого, красивого мира.

– Вова, я умоляю, пусти нас пожить хотя бы на месяц!!!

Я взяла его руку и прислонила тыльной стороной к своим губам… Это было как гром! Он остолбенел, Светка тоже окаменела. Потом загипнотизированный Владимир свободной рукой полез в карман и вынул оттуда заветный, заранее приготовленный, ключ. Молча, отдал мне. Я, так же молча, передала ему триста рублей, оплату за месяц вперед.

«Браво! Ай да умница!» – ликовало все во мне.

– Вова, я всегда буду тебе благодарна! Ты спас нам жизнь! Огромное вам спасибо!

Я быстро вынырнула в подъезд, покуда ветер не подул в обратном направлении.

Но я пошла не к Мише. Я поднялась на мамин этаж… Сейчас, когда я была обеспечена жильем, у меня не было необходимости церемониться с нею.

– Мама, привет, – сказала я тоном, не сулящим ей ничего хорошего.

– Привет, – ответила пьяная мать.

– Ты поступила с нами, как последняя свинья. Ты понимаешь это? Но хотя бы деньгами ты можешь нам помочь? Нам надо срочно платить за квартиру.

– А скока надо?

Мать была откровенно напугана моим поздним дерзким визитом.

– Триста! И ни центом меньше.

Она метнулась куда-то в зал, вынесла оттуда три красных бумажки. И мне сразу стало абсолютно все равно – есть она или нет. И так, мы вновь переезжали. Хотя бы на месяц, как думалось мне…

Глава 26

Миша сдержал данное слово. Переезд он полностью оплатил сам. Сам носил наши вещи и от себя, и оставшиеся – от Коляна. Он привел с собой таких серьезных друзей, что наши шкафчики показались им легкими детскими игрушками.

От Коляна мы выгружались в присутствии подобострастной Марии. Она с подозрением следила за каждой коробкой или банкой. Но я не взяла ничего лишнего, и потом еще долгое время сожалела об оставленных соленых огурчиках, помидорчиках, засоленных собственноручно. Колян все равно пропьет их. Я вспомнила, как он привозил мне мешками эти овощи, ездил на велосипеде к колхозным полям, воровал их там и тащил домой, как трудолюбивый ежик, готовящийся к долгой зимовке.

Сам Колян лежал в тот день на диване. Одному Богу известно, откуда он тут взялся, и где он был все это время. Зная его наизусть, я увидела, что его запою дней пять или шесть. Он, не мигая, смотрел в потолок, делая вид, что умер.

– Коля, очнись, нас обокрали! – веселилась Мария.

Коля оставался неподвижен.

Кстати, Мария смотрела на меня с большим уважением. Мои вещи выносили отменные красавцы!

К большому счастью нашлась и наша кошка! Здоровая и невредимая.

В тот великий день, день въезда в общежитие железнодорожников, я выбрала самый верный тон для общения с местной публикой. Они все уже знали меня, как облупленную. А чего не знали, досказала моя любимая мама. И я была ей безмерно благодарна за это…

Я несанкционированно вошла в коридор, где сразу встретилась взглядом с Танькой, Валюшкой, а вскоре и с Надеждой. В их ответном взгляде сквозил немой вопрос. Тут все знали, что я вышла замуж, вышла замуж даже мама, и мы теперь по уши в недвижимости.

Я выпалила:

– Привет всем! Встречайте сироту! Поживу у вас месяц-другой. Меня мать родная на порог не пускает! А муж-дурак совсем спился. Валя, ты же меня понимаешь?

Муж Вали был алкоголиком самой начальной стадии, вот почему я надеялась именно на ее понимание.

– Что ж, мы все тебе так рады! Живи, конечно! – оживилась Валентина.

На мой нелепый призыв о помощи откликнулась даже Танька.

– Вот и хорошо! А то комната пустая. Повеселишь нас!

– Ой, повеселю! – пообещала я, и слово свое сдержала.

Всю первую неделю мы с дочерью пытались разобрать скудный скарб по местам. Уюта никак не получалось. Естественно, что я пропила большую часть имеющихся денег, одновременно борясь с сумками и коробками.