Миша приходил почти ежедневно и уже успел надоесть нам.

Он оказался таким настойчивым! Ему все казалось, что я не вполне рассчиталась с моральным долгом. А когда я не желала открывать ему двери, то он попросту принимался ломать их, что, собственно, и стало прологом обещанного веселья для соседей.

От долгого безлюдья, живущие в одном коридоре со мной, стали моментально и необоснованно очень дороги мне. Я с удовольствием разговаривала с ними, курила на общей кухне, не делала секретов из своей жизни. И все шло просто отлично. Помнится, я даже недоумевала, как мама могла всерьез ссориться с Танькой. Ко мне она относилась необъяснимо-чудесно…

Удачно сложилось и то, что Маша могла теперь ездить в школу без пересадок. Но у нее уже начинался внутренний школьный конфликт, о котором я узнала позднее.

– Мама, а где мы теперь будем брать деньги? Тебе надо искать работу, – часто говорила она меня.

– Я думаю об этом. Слушай, а пойду-ка я на биржу, оставлю там заявку. Может и повезет с нормальным местом?

– Обязательно повезет!

Глава 27

На вторую неделю порядок был наведен полностью. В довершение, я постелила на пол шикарный пушистый красный ковер, что сделало комнату идеально уютной. Дело оставалось за малым: отделаться от Мишки и найти источник постоянных доходов.

Я вот помню, что мне тогда было хорошо. В обход всех законов логики, я чувствовала себя счастливой и уверенной. И неудивительно – после стольких передряг, я, наконец, получила возможность просто жить с дочкой, просто спать и просто быть. Да, мне просто хотелось петь!

Время шло. С биржи не поступало никаких вестей. Но даже если бы я и нашла работу, это не могло бы стало нашим спасением. Как обычно, деньги требовались сейчас, немедленно.

Василий больше не откликался на мои призывы. Миша все чаще приходил с десяткой-двумя рублей на покупку пива.

Я думала, я долго думала и думала вновь…

И я решилась…

Однажды вечером, не говоря дочери ни слова, я вышла на улицу. Район плохо освещался, и я не боялась быть узнанной соседями. Я просто пошла по дороге, прошла уже остановки две пешком, когда решилась в первый раз поднять руку проезжающей мимо меня машине. Откуда я знала об этом? Кто мне сказал, что это делается именно так? Потом я стыдливо проигрывала эту ситуацию сотни раз. Нет! У меня не было другого выхода!

Проезжающая машина сразу остановилась. Это была маршрутка, «ГАЗель», едущая после смены домой.

Я спокойно открыла пассажирскую дверь и спросила:

– Вы хотели бы получить удовольствие?

– Сколько? – спросил у меня симпатичный брюнет.

– Двести, – ответила я.

– Садись!

И это не было как во сне. Все было отчетливо-реальным.

Он отъехал немного в сторону от дороги, остановился.

– Пошли в салон!

Мы пересели в салон. Он спокойно расстегнул штаны и уставился на меня.

На свое удивление, я выполнила все так, как будто проделывала это сотни раз с другими мужчинами. И только одно удерживало меня в сознании: «Это не навсегда. Это сейчас закончится».

Домой я вернулась через два часа, «обслужив» еще одного водителя Жигулей, там же, на дороге. В кармане дурацкой белой шубы лежало целых четыреста рублей, а вернее – триста. Сто я сразу же потратила в ближайшем продуктовом магазине.

Изумлению и радости дочери не было предела.

– Откуда ты взяла все это?

– Да я гуляла, Мишку встретила. Он купил.

– Мишка? Он разве купит столько?

– Он зарплату получил. Ешь!

С того вечера все и началось.

Когда-то Сашенька сказал мне так:

– Я не хочу тебя… Ты не женщина.

Что он имел в виду? Да, какая разница?

Но назло ему, назло целому миру, я ходила теперь каждый вечер на дорогу и брала деньги, и складывала их в карман белой шубы именно за то, что я – женщина! И в отличие от Сашеньки, там меня хотели. Мне было плевать на общественное мнение, на осуждающие взгляды соседей. Я могла принести домой до тысячи за один такой поход. Кто теперь был мне указ???

– Мама, куда ты ходишь каждый вечер?

Моя дочь была умна не по годам, и она все прекрасно понимала. Врать ей я не умела и не могла.

– Маша, я зарабатываю деньги плохим способом. Но это лучше, чем сидеть сейчас в нищете и подбирать соседские объедки. Поверь, у нас все будет хорошо. Все наладится. Мне это не нравится, но у нас сейчас нет другого выхода…

– Как твои дела в школе? Помирилась с девочками? – я говорила обыденным тоном. Говорила так, как рассказывают о погоде.

– Нет, мам. Со мной весь класс не разговаривает. Я буду уходить оттуда.

– А здесь ведь рядом школа? Через дорогу? Давай переведемся, и это будет так здорово! Пять минут и ты уже на месте? У меня сердце болит, когда ты едешь в морозы в такую даль одна.

– Я подумаю, мама.

Каждый раз, вечером, когда я уходила, я не могла знать – вернусь ли я обратно. Это был опасный бизнес. Мне было ничего не известно ни о «точках» с девочками, ни о бандитах, которые контролировали территорию и отлавливали проституток-одиночек вроде меня. Если бы знала, то ходила бы? Думаю, что да. Я как волчица, загнанная в угол, пошла на абордаж с этим неуютным миром. И пока мне относительно везло.

В один из вечеров, прямо к моим ногам подъехала блестящая черная «Волга». Я улыбнулась той понимающей улыбкой, которая, по моему мнению, сбивала клиента с ног. Открыв дверцу, я увидела за рулем симпатичного мужчину слегка во хмелю. Ничего, подумала я. Справлюсь.

Но, когда я села в машину, то поняла, что явно переоценила свои возможности.

Между передними сиденьями спокойно лежал такой же, как машина, черный и блестящий пистолет.

Мужчина сразу перестал улыбаться и отрезал:

– Поедем на квартиру.

– А может сразу здесь, в машине?

– Заткнись!

– Тогда давай деньги, мне надо срочно вернуть долг. Я отдам и выйду к тебе.

– На, возьми, – и он протянул мне сразу четыреста рублей.

Я забежала домой, оставила дочке деньги и сказала:

– Меня не будет, возможно, до утра. Ты спи, ничего не бойся!

– Ладно, – ответила она и продолжила делать уроки.

Дальше было все банально, разве только кроме того, что я впервые поехала с мужчиной на квартиру.

Мы немного посидели, поговорили. Выяснилось, что для него нет абсолютно ничего святого. Я никак не могла нащупать в нем ту кнопку, на которую можно было бы надавить в случае опасности. Но вот когда он раскурил беломорину с марихуаной, мне стало откровенно не по себе. Я не собиралась всю ночь исполнять его грязную похоть.

Паренек оказался грубым и горячим. Этот не отпустит, пока не получит удовольствия. А сам он никуда и не торопился.

После трех часов изысканий, мой клиент слегка утомился, что вполне могло означать мою полную свободу и независимость. Ан, нет!

– Спи со мной. Утром отпущу!

– Андрей, мне надо домой. Я сама доберусь. А ты поспи спокойно!

– Я сказал – ляг!

Я покорно легла рядом, но спать не собиралась.

Ну, как это могло прийти мне в голову???

Когда Андрей утробно захрапел, я тихонько пробралась в коридор. Дверь оказалась намертво закрыта, а ключ, видимо, хранился под его подушкой.

Тогда я вышла на кухню, тихонечко приоткрыла балконную дверь. Балкон оказался незастекленным, и рядом, на расстоянии вытянутой руки – такой же соседский балкон. На мое счастье, там горел свет.

Ни минуты не раздумывая, я стала перелезать туда, к живым людям, чтобы выйти в подъезд через их квартиру. Я видела такой трюк, кажется, в кино. Этаж седьмой, все вокруг в снегу, а я лезу себе и думаю, как бы мне так постучать в окно, чтобы не сильно напугать их…

Я не знаю, как я смогла, но я попала на их балкон за считанные минуты и робко, вежливо постучалась на седьмой этаж. Свет в квартире моментально погас. Я могу себе представить, что испытывали люди, разглядывая мой одинокий силуэт, стоящий у них на балконе зимней, поздней ночью.