Рабби Моше из Кобрина учил: «Когда ты идешь по свежевспаханному полю, то борозды чередуются с гребнями. Точно так же и твоя служба Господу. То вверх, то вниз, то дурное начало одерживает верх, то ты побеждаешь его. Тут главное, чтобы последнее слово осталось за тобой».

«И если один из вас вдруг упадет с высот, достигнутых им, – говорил рабби из Кобрина своим ученикам, – и ввергнется в бездну, то он не должен отчаиваться. Пусть он заново впряжется в ярмо Царствия Небесного и возобновит свои старания.

Когда саксонцы вели бои с русской армией, здесь, в наших краях, то однажды русский солдат сбил с ног саксонца. “Проси пощады, – крикнул он, – или ты сейчас умрешь!”

“Ни за что! – прохрипел саксонец. – Я никогда не навлеку позора на своего короля!”

Тогда русский солдат крикнул еще громче: “Проси пощады, или голова с плеч!” Но прежде чем сталь клинка впилась в его горло, саксонец повторил: “Я никогда не навлеку позора на своего короля!”»

Прежде чем набрать воды для приготовления теста для мацы, рабби из Кобрина сказал стоящим вокруг него: «Царь учит своих солдат разным приемам боя, но в гуще битвы они забывают все эти премудрости и просто сражаются. Когда речь идет о том, как следует набирать воду, то и здесь существуют разные секреты. Однако если меня просят набрать воду, то я просто делаю то, что меня просят».

Жена важного офицера заказала портному сшить дорогое платье. Но, примерив его, она сказала, что платье слишком узкое, и выгнала портного за дверь. Портной пошел к рабби из Кобрина и взмолился научить его, что ему следует сделать, дабы не лишиться расположения богатых заказчиков.

«Вернись к ней, – сказал цадик, – и предложи переделать платье. Затем распори его и снова сшей – как было».

Портной сделал, как ему было сказано. С видом смиренной застенчивости он снова принес якобы перешитое платье, и на этот раз оно было признано удачным.

Это одна из тех историй, которые рабби Моше любит рассказывать сам.

Рабби из Кобрина учил: «Душа сказала дурному началу то, что сказал Авраѓам Лоту: “…если ты – налево, то я – направо, а если ты – направо, то я – налево”[91]. Но если ты вдруг присоветуешь мне пойти направо с тобою вместе, то я лучше пойду налево».

Рабби из Кобрина учил: «Когда человек страдает, ему не следует говорить: “Как мне плохо! Как мне плохо!” Не может быть плохим то, что ниспослано Господом. Следует при этом говорить: “Мне горько!” Ведь существуют же лекарства, сделанные из горьких трав».

Однажды во время субботней трапезы рабби Моше взял кусок хлеба и сказал своим хасидам: «Сказано: “Не одним лишь хлебом живет человек, но всем, что исходит из уст Бога”[92]. Человек существует не благодаря хлебу, но благодаря искрам Божественной жизни, заключенным в нем. Все существует благодаря Его жизни, дающей жизнь, и когда Он удаляется ото всего, то все распадается и обращается в прах».

Один из хасидов рабби Моше состоял на государственной службе. Однажды утром, придя на работу, он вдруг почувствовал сильное беспокойство. Не зная, как быть, он оставил все дела, вернулся в свой город и, не заходя домой, отправился прямо к цадику, который в это время как раз садился завтракать. Перед ним стояла миска овсяной каши, и он говорил благословение, кончающееся так: «по чьему слову существует все на свете».

Цадик даже не посмотрел на хасида, стоящего на пороге, и не протянул ему руку для пожатия. И хасид стоял, ожидая, когда представится возможность рассказать о своем беспокойстве. Наконец рабби спросил: «Залман, я-то думал, что ты похож на отца, а теперь вижу, что вовсе не похож. Твой отец как-то пришел ко мне с целым ворохом жалоб. Когда он вошел в дом, я как раз говорил благословение над едой, именно то, что ты слышал сейчас: “по чьему слову существует все на свете”. Кончив благословение, я увидел, что твой отец собрался уходить. “Абраша, – спросил я его, – у тебя что-то случилось?”

“Нет, ничего”, – ответил он и вышел.

Так ты понял? Когда еврею напоминают, что все на свете существует по слову Бога, – что еще он может спросить? Потому что это и есть ответ на все вопросы и волнения».

И рабби Моше протянул хасиду руку на прощание. Тот какое-то время стоял молча, потом попрощался с учителем и отправился восвояси, утешенный.

Настало время субботней трапезы, и много молодых людей собралось вокруг стола рабби из Кобрина. Рабби пристально посмотрел на одного из молодых людей, часто бывавшего в его доме, и спросил слугу: «Кто этот человек?» Слуга не без удивления назвал имя молодого человека. «Но я его не знаю», – сказал рабби Моше. Слуга сказал, как зовут отца молодого человека и как зовут тестя, но рабби, похоже, так и не мог ничего припомнить. Тогда слуга сказал ему, когда молодой человек появился в Кобрине и откуда он узнал о рабби.

Тут цадик вроде бы припомнил молодого человека и обратился к нему, стоящему в растерянности и недоумении: «Теперь понятно, почему я не узнал тебя. Я узнаю людей по их мыслям, а твои мысли находятся где-то далеко-далеко, и все, что я вижу, – это твое тело».

Однажды вечером на Хануку люди столпились, глядя, как рабби Моше зажигает ханукальные свечи. Но он сказал: «Ведь написано в Торе: “И как увидел народ, содрогнулись и встали поодаль”[93]. Вот и вы, когда теснитесь и толпитесь, то тем самым только удаляетесь».

Один хасид пожаловался рабби из Кобрина, что всякий раз, когда он выходит из дому, чтобы встретиться с рабби, его сердце объято радостным пламенем и ему мнится, что, представ перед учителем, он окажется на небесах; однако, уже встретившись с учителем лицом к лицу, он ощущает, как пламя угасает, и в его сердце воцаряется холод.

На это рабби ответил: «Помни, что сказал Давид-псалмопевец: “Жаждет душа моя Господа”[94], и далее “Так, в святилище да увижу я Тебя”[95]. Давид молит Господа дать ему возможность ощутить в святилище то же рвение и энтузиазм, которые он испытал “в земле пустынной, иссохшей и безводной”[96]. Ибо сначала всемилостивейший Бог пробуждает в человеке религиозное рвение, но после того, как рвение вспыхнуло в его душе, Он забирает Божественное пламя, чтобы человек остался сам собой и сам по себе мог достигнуть состояния духовного пробуждения».

«В былые времена, – рассказывал рабби из Кобрина, – когда Сатан хотел помешать хасиду повидаться с цадиком, он принимал облик его отца, или матери, или жены и делал все возможное, чтобы убедить хасида отказаться от своего намерения. Но, убедившись, что его противодействие только укрепляет душу хасида, он сменил свою тактику. Сделав вид, что он заключил мир с хасидом, Сатан стал вести себя по-дружески, говоря кротко и тихо: “Ты убедил меня. Иди к своему рабби и позволь мне сопровождать тебя. Ты будешь молиться, как считаешь нужным, но позволь мне молиться рядом с тобой; ты будешь постигать новое, а я помогу тебе в этом”.

И настанет время, когда Сатан скажет: “Ты садись в кресло цадика, а я сяду рядом с тобой. И мы с тобой будем неразлучны”».