Рабби Моше учил: «Сказано: “И снилось ему: вот, лестница стоит на земле…”[102]Ему – это каждому из людей. Каждый человек должен знать: я сотворен из глины, я лишь один из бесчисленных глиняных черепков, но “верх ее [лестницы] достигает неба” – моя душа достигает небес; и “вот, ангелы Всесильного восходят и спускаются” по лестнице – даже движение ангелов зависит от моих поступков».

Рабби из Кобрина учил: «Бог говорит человеку, как он сказал Моше: “Сбрось обувь с твоих ног”, то есть отбрось все привычное, что висит грузом на твоих ногах, и ты поймешь, что “место, на котором ты стоишь, – земля святая”[103]. Ибо нет такой ступени в жизни человека, когда мы не могли бы ощутить Божественную святость повсюду и во все времена».

Рабби из Кобрина учил: «В мидраше мы читаем: когда Моше объявил народу, что Бог избавит их от рабства, они ответили ему: “Как же Он может нас избавить, если вся земля Египетская осквернена нашим идолопоклонством?” Но Моше ответил им: “Если Он хочет вас избавить, Ему нет дела до вашего идолопоклонства”. И ведь сказано: “Чу! Голос возлюбленного моего! Вот он идет! Скачет он по горам, прыгает по холмам”[104]. Так же дела обстоят и сейчас. Стоит человеку задуматься и пожелать избавления от недобрых дел, и тотчас дурное начало станет ему нашептывать: “Как же ты можешь надеяться на избавление! Разве не проводишь ты все свои дни в заботах об обыденном?” Но наши мудрецы говорят: “Если Он хочет вас избавить, Ему нет дела до былого, Он одним прыжком одолеет прошлое и даст вам избавление”».

Рабби из Кобрина учил: «Сказано: “И передал Моше слова народа Богу”[105]. Повинуясь Божественному велению, Моше принес народу Израиля весть, что будут они Богу “царством священнослужителей и народом святым”[106], и они ответили: “Все, что сказал Бог, сделаем”[107]. Но такой ответ означал: сделаем не для того, чтобы достигнуть высшей ступени служения Богу, но лишь потому, что Он так сказал нам. Ответ этот удовлетворил Моше, и он сказал об этом Богу – от имени всего народа и от своего имени».

Однажды хасиды сидели в доме рабби из Кобрина в праздник Шавуот, и рабби обратился к ним: «Сказано, что на горе Синай народ говорил Моше: “Говори ты с нами, и услышим, пусть не говорит с нами Всесильный, а то мы умрем”[108]. Как же могло случиться, что в свой самый великий час народ Израиля отказался услышать голос Господа, страшась смерти, которая есть не что иное, как высвобождение души из телесной оболочки, дабы она могла существовать в царстве света!»

Цадик повторил свой вопрос один раз и другой, а на третий он лишился чувств и какое-то время лежал без движения. Когда его привели в чувство, цадик выпрямился в своем кресле и продолжил свои поучения: «“…а то мы умрем”. Потому что им было страшно подумать, что они больше не смогут служить Господу на земле».

Рабби из Кобрина спросили: «Как могло случится, что Датан и Авирам упрекнули Моше в том, что он хочет над ними властвовать?[109] Разве в Торе не сказано, что Моше был самым скромным из людей?»

На это рабби ответил: «Когда Моше сидел в кресле цадика, его суждения были твердыми и властными, и вот почему можно было подумать, что он стремится властвовать над окружающими. Но в глубине души Моше был очень скромным человеком. Сколь же отличаются от него все те, кто неизменно стоит на своем, но при этом ходит потупив взор и именует себя скромником. Такая скромность – это притворство. Истинная скромность – в глубине души человека».

Однажды рабби из Кобрина поучал за субботней трапезой; в завершение он сказал хасидам, сидевшим с ним вокруг стола: «Как я вижу, ни одно из сказанных мною слов не дошло до ваших сердец. И если вы спросите меня, почему я так думаю – не будучи ни пророком, ни сыном пророка, – то я вам отвечу. Слова, идущие от сердца, всегда находят путь к сердцу другого человека во всей их полноте. Но если слова не нашли сердца, к которому они были обращены, то Бог оказывает милость говорящему: Он возвращает ему эти слова, дабы они не пропали втуне. Это случилось и со мною: я ощущаю, как сказанные мною слова переполняют мое сердце.

После смерти рабби Моше один из его друзей сказал: «Если бы ему было с кем говорить, он бы не умер».

Однажды, уже будучи старым, рабби Моше сидел за субботней трапезой, и всем было видно, как он ослаб. Его верный слуга предложил ему пойти отдохнуть. «Глупец! – воскликнул рабби. – Для меня единственное отдохновение – общаться со своим народом. Я не знаю никакого другого отдыха».

Однажды рабби Моше сказал:

«Если бы только знать, что мне удалось помочь хотя бы одному из моих хасидов по-настоящему служить Господу, то ничего другого мне и не надо».

В другой раз он сказал:

«Если бы только знать, что я хотя бы раз сказал “Амен” так, как следует говорить, то ничего другого мне и не надо».

И еще как-то он сказал:

«Если бы только знать, что после моей смерти на небесах скажут: “К нам идет еврей”, то ничего другого мне и не надо».

В Великую субботу, за несколько дней до своей смерти, рабби Моше из Кобрина снова и снова повторял слова псалма: «Славьте Бога! Восхваляй, душа моя, Бога»[110]. Затем он сказал вполголоса: «Душа моя, ты будешь славить Бога в любом из миров, где бы ни был этот мир. Но все же вот о чем я молю Бога: “Буду восхвалять Бога, пока я жив”[111] – и пока я существую, я хочу, чтобы у меня были силы восхвалять Его».

В последний день Песаха он долго говорил за праздничным столом, прежде чем сказать благословение. И потом вздохнул: «Мне нечего больше добавить. Скажем теперь благословение».

На следующий день он уже не встал с постели и неделю спустя умер.

Рабби Мендл из Коцка спросил вскоре после смерти рабби Моше одного из его учеников: «Что было самым важным для твоего учителя?»

Подумав, ученик ответил: «То, чем он занимался именно в этот момент».

Рабби Моше, сын Магида из Козниц, говорил: «Сказано: “Чистое оливковое масло, выжатое из маслин, для освещения – чтобы зажигать светильник”[112]. Нас тоже надо жать, мять и давить, чтобы мы могли излучать свет».

Когда юный рабби Элиэзер из Козниц, сын рабби Моше, гостил в доме рабби Нафтали из Ропшиц, он как-то раз не без удивления взглянул на окно с раздвинутыми занавесками. Хозяин дома спросил, в чем причина его удивления, и рабби Элиэзер ответил: «Если тебе хочется, чтобы люди заглядывали к тебе в дом, то зачем вообще занавески? А если тебе не хочется, чтобы люди заглядывали к тебе в дом, то зачем тогда тебе окна?»