— Было бы кому, — сказал Саймон.

Федор насупился, повисла мрачная тишина.

Спусковая кабина слегка покачивалась, космонавтов убаюкивало в узких креслах. Автоматическая трансляция занудно вещала:

— Орбитальный лифт является средством повышенной опасности…

— Ты на этой базе хоть кого-нибудь знаешь? — спросил Федор.

— Ни разу не был.

— Вот и я тоже. Но, судя по отношению к космическим гостям, они не сильно от ваших отличаются.

— Это ты к чему? — Федор нахмурил брови.

— Это я к тишине в эфире…

— Ничего, с этими тоже разберемся. Надо же потренироваться.

— Было бы на ком, — снова многозначительно проворчал Саймон.

Федор вдохнул полной грудью. Легкие защипало от утренней свежести. Воздух был прозрачен и чист. Посадочный док лифта тоже был чист — вокруг ни души.

— А вот теперь пора паниковать, — задумчиво проговорил Федор.

— Наконец-то, — со всем возможным сарказмом сказал Саймон.

— Ладно, пойдем к зданию порта. — Федор крякнул. — Эх, скинуть бы эту хламиду, да в подштанниках совсем уж не с руки как-то… — Потом махнул рукой: — дотопаем как-нибудь.

Здание медленно вырастало впереди. Уже было видно вход, стеклянные створки распахнуты — разъехались в стороны да так и остались настежь, словно отключили питание. Чем ближе к порту, тем грязнее становилось вокруг. На бетоне то и дело попадались пустые банки, порванные пакеты, обрывки газет. Будто ветер расшвырял помойку, а убрать некому. Напарники шагали теперь осторожно, чтобы не наступить ни на что — после стерильной чистоты на станции брезговали.

Вдруг Федор заметил в куче мусора нечто, похожее на книгу. Рука сама потянулась, все-таки русские — народ читающий, он поднял ее и перевернул, чтобы прочесть обложку.

Инки Жакир. «Феномен Оставшихся».

Федор перевернул несколько страниц, пробежал глазами строчки.

— Бред какой-то. Как это — «пропали»?

— Что там, Тедди?

— Да вот, полюбуйся!

Какое-то время они молча стояли. Саймон изучал книгу. Федор настороженно оглядывался по сторонам.

— Это что же? Тут вообще никого…

— Не знаю, Сеня. — Федор сплюнул.

— Да не может такого быть! Кто-то же должен остаться, кто-то должен быть здесь, чтобы встретить нас! Не могли же они все…

— Я вот что думаю, — Федор прищурился и посмотрел на небо. Медленно плыли курчавые облака. Солнце начинало припекать даже в белом скафандре. — Не одни же мы на Горизонте сидели. Их же еще вон сколько по системе! Надо срочно на связь выходить, совещаться надо. Такое дело…

— Пошли, у нас все получится! — Саймон закрыл книгу, и они двинулись дальше.

Войдя в помещение, немного постояли, пока глаза привыкли к темноте, потом Федор вдруг сказал:

— Смотри, Семеныч, кто это там?

Саймон проследил за рукой — на другом конце зала отчетливо была видна темная фигура на светлом фоне стены.

— А! Что я говорил! — закричал Саймон. — Есть же люди!

Он побежал, насколько позволял скафандр, в сторону фигуры. Федор потопал за ним.

Вдруг Саймон замер, как вкопанный. Перед ними стояло невысокое, космонавтам по плечи, существо. Темная свободная накидка, складками спускающаяся к самому полу. Небольшая голова с торчащими по-собачьи треугольными мохнатыми ушами. На морде, — или как там у них это называется? — маска. Окуляры на глазах, вытянутый нос, от него отходит вниз толстый шланг, прячется в складках. Слышится легкое шипение.

На полу перед существом лежал высохший, превратившийся почти в труху, в коричневую пыль, букетик. Совсем небольшой, но когда-то очень аккуратно собранный.

А потом они услышали женский голос. Так с ними могла бы говорить мать — голос мягкий, добрый, полный сочувствия и тепла:

— Я могу помочь.

2007 г.

Васька стоял на остановке, лениво ожидая маршрутку. Сегодня вечером ему предстояло сдать экзамен в Юридической Академии — очередная стадия внедрения. Времени было полно — июньское утро в самом разгаре, солнце изливало жар на город, можно было как следует расслабиться, погулять, привести в порядок мысли перед решающим боем. В рюкзаке лежали конспекты. Мало ли что приключится, может потребоваться и повторить. Его цель была самой что ни на есть определенной, и сдаваться он не собирался.

Подкатила желтая «Газель». Васька погрузился вместе с несколькими бабульками, ехавшими на рынок, и устроился в сиденье за спиной водителя.

— Ну что, едем, э? — послышался голос с неистребимым армянским акцентом. — Деньги передаем!

Машина тронулась. Бабульки хором закряхтели, сетуя на качку, но водитель их протесты игнорировал.

Ехать надо было долго, почти до конечной. Утреннее солнце уже нагрело крышу, тепло струилось с потолка, напоминая о сауне. На Ваську навалилась дремота. Загрохотала дверь, кто-то вышел. Лязгнуло, машина дернулась, стартуя, и снова все погрузилось в монотонное покачивание. Васька заснул окончательно.

Вдруг на уши обрушился мощный, ритмичный музыкальный пассаж.

Васька подскочил, как ошпаренный. Рюкзак свалился с колен, рухнул на пол. Он потянулся за ним, стал нащупывать рукой, а сам смотрел вперед, на водителя. Из салонного зеркала заднего вида на Ваську таращились округлившиеся до невозможности черные глаза. Васька замер. Водитель рванулся к магнитоле, стукнул по кнопке, и звук пропал.

Когда в зеркале снова появились глаза, в них уже не было ничего необычного. Васька поднял рюкзак, пристроил на коленях и сел ровно, удивляясь, что сон как ветром сдуло.

— Слушай, эта вечером не твой сестра ехал, э?

— Чего?

— Сумка тащил, огромный такой! Я думал, никто больше не влезет, вай!

— Какая сумка?

— Тоже роняла. Что все роняют? Сестра твой, э?

— Не понимаю, при чем тут…

— Э, ладно! Нет так нет. А то я подумал, странно это, да?

— Не знаю, — пробурчал Васька. — Остановите.

— Тоже пошел? Вот и она тут вышел. Точно не знаешь?

— Точно, — пропыхтел Васька, наваливаясь на дверь.

Взревел двигатель, маршрутка, пустая и дребезжащая, понеслась по правому ряду. Васька задумчиво проводил ее взглядом.

«Что-то тут не то, — думал он. — Не должно было быть так».

Он закинул рюкзак на плечо, внутри зашуршал ворох конспектов.

«Музыка! Точно! Когда я в последний раз слышал музыку в маршрутке? Вот вчера и слышал. И тоже был армянин. И что играло? „Черные глаза“, что же еще».

Не типично. Васька задумался над этим словом. Слишком много вокруг рутины. Ездишь каждый день, привыкаешь, перестаешь видеть и слышать. А неожиданное подкрадывается и дает по башке. Его предупреждали. А он еще и заснул, как не вовремя! У него появилось ощущение, что он что-то упустил важное из-за того, что заснул. Что-то стучалось на краю сознания, едва ощутимое, но он никак не мог сосредоточиться.

«Нет, так не годится. До экзамена совсем чуть-чуть, а я забиваю себе голову всякой ерундой. Надо успокоиться».

Он решил купить сигарет. Идея показалась вполне уместной при таких обстоятельствах.

Рядом с остановкой приютился небольшой магазинчик, палатка-переросток, куда могли поместиться целых два человека. Покупателей не было. Васька потянул ручку, тяжелая дверь скрипнула пружиной. Он вошел, оглядываясь в поисках сигаретной витрины. Ассортимент поверг его в замешательство. Он остановился перед пестрой россыпью, заметив краем глаза, что продавщица отложила в сторону книгу. «Читает», — мелькнуло у Васьки. Он рыскал глазами по полке, пытаясь решить, что брать. Внимание привлекла белая пачка с красным кругом. Он ощутил, что волнение пошло на убыль.