— Вас, ваше превосходительство, можно поздравить? — послушался за спиной голос Налётова, — Если судить по этим лихим манёврам, то вы всё-таки привели, свою эскадру в Порт-Артур, без потерь.

Адмирал усмехнулся и, повернувшись к инженеру произнёс:

— Добрый день, Михаил Петрович. И я же просил когда мы вдвоём обращаться без чинов.

— Да я как бы по делу обращаюсь. Помните наш с вами разговор, так вот, железнодорожную ветку я там проложил. Ваше предложение о бетонных шпалах оказалось вполне действенным. И даже пирс параллельно ветке мы проложили. Правда, в отлив, дно рядом полностью оголяется. Но для работ так будет удобнее.

— Обрадовали, обрадовали, вы старика, Михаил Петрович, благодарю, — с этими словами адмирал взял руку Налётова и потряс её, — Завтра же перебросим туда миноноски и обе подводные лодки, что у нас есть. Пора создавать там станцию.

— Да я, Андрей Андреевич, как раз по поводу своей лодки и хотел обратиться. Вы обещали содействие.

— Я от своих слов не отказываюсь, так в чём проблема, Михаил Петрович?

— Я чертёж и расчёты для лодки сделал, — Налётов распахнул папку и достал из неё чертёж и спецификацию, на веретенообразную конструкцию, с небольшой рубкой наверху, — Вот, Андрей Андреевич, взгляните. Предлагаю вооружить торпедным аппаратом и четырьмя минами. Правда мины обычные и ставятся, с помощью, шлюзовой камеры. Ваше предложение уж больно сложное, там много изыскательских работ проводить надо. А так, мину в шлюзовую камеру поставили, водой наполнили, нижний люк открыли мина и выпала. Воду откачали, внутренний люк открыли. И можно следующую ставить. И на управляемость лодки это ни как не повлияет, все близко от центра массы.

— А на какую глубину погружения рассчитываете, Михаил Петрович? — Вирениус внимательно рассматривал проект, — И как на глубине кораблём управлять рассчитываете?

— Я рассчитываю на рабочую глубину в четыре сажени. Максимальная глубина погружения, четыре с половиной сажени. Управлять же через остекление рубки, а при погружении идти по компасу и счислениям. Только вот мне бы двигатель нужен. И торпедный аппарат от минного катера. Поможете с этим, Андрей Андреевич?

— Ну все что вы запросите, Михаил Петрович, я вам выделю. К сожалению один из моих лучших катеров, «Авось» с «Ретвизана» погиб в результате аварии. И остался только «Ретвизанчик», — увидев, что Налётов пытается возразить, Вирениус поспешил его успокоить, — Катер как раз был моторный, а не паровой. И двигатель с него сняли, как и торпедный аппарат. Они, правда, на Эллиотах. И их надо привести в порядок. Но сможете забирать. И позвольте, я ваш проект немного покритикую.

Адмирал улыбнулся, смотря на инженера:

— Ваш проект, Михаил Петрович, довольно не плох, появись он чуть раньше. Но для настоящего времени проект устарел. И не соответствует новейшим веяньям. Вот я вижу у вас лодка однокорпусная, с размещением цистерн внутри корпуса. К тому же её форма исключает малейшую мореходность. Да она с Эллиотов даже до островов Блонд не дойдёт. Давайте переделаем проект. Улучшив его.

— Это как так, Андрей Андреевич? — заинтересовался Налётов, — Что вы предлагаете?

— Ну смотрите, Михаил Петрович, мы не трогая ваш корпус, сделаем вокруг прочного корпуса конструкцию. Которая будет охватывать прочный корпус. Пусть и не полностью. Такая конструкция называется полуторакорпусная. Этот лёгкий корпус обеспечит вашему кораблю мореходность. И там же будут находиться балластные цистерны и баки для топлива и масла. Что бы ни загромождать внутреннюю часть корабля. Ещё можно и набор сделать не внутренним, а наружным. Что конечно спорное решение, но для вашей рабочей глубины вполне приемлемо.

С этими словами Вирениус взял лист бумаги и, изобразив схематично корпус подводной лодки «Портартурец» Налётова стал дорисовывать к ней легкий корпус. Который охватывал прочный корпус до двух третей по высоте. При этом адмирал продолжал объяснять:

— Тут же, в лёгком корпусе находиться рули. В результате внутри вашего корабля, Михаил Петрович, будут находиться только экипаж, двигатель, вооружение и системы управления. Причём желательно на палубе установить откидной штурвал. Для управления кораблём в надводном положении. И как вы собираетесь обеспечивать двигатель воздухом? Как я понял отдельного двигателя для подводного хода и гальванических батарей у вас не предусмотрено?

— Я рассчитывал, что передвигаться лодка будет в основном в надводном положении, — проговорил Налётов, — А при погружении будет использовать находящийся в лодке запас воздуха.

— Теоретически это конечно возможно, но практически, это означает сложности, — покачал головой Вирениус, — К сожалению, противник может ожидать подводную лодку и тогда экипажу может банально не хватить запаса воздуха. Давайте воспользуемся предложением лейтенанта Яновича. Который тот применяет для переоборудованию по своему проекту «Кеты» и «Чилима». Модернизированных лодок конструкции Джевецкого. Я попросил его прислать копию чертежей, в помощь, для модернизации «35-й».

— И что же он предлагает, Андрей Андреевич?

— Он, как и вы, Михаил Петрович, предлагает лодку с единым двигателем. Но он предлагает делать лодку полупогружаемую. И с использованием устройства, которое я знаю как шноркель. Ну и он выводит наружу выхлопную трубу с глушителем. Плюс предлагает использовать перископ. В результате в боевом положении, над водой возвышаться только вот эти три конструкции. По одной воздух поступает вовнутрь лодки. Во второй отработанные двигателем газы выбрасываются наружу. А по третьему происходит управление лодкой в этом положении. При этом корпус корабля прикрыт толщей воды в сажень. При необходимости лодка может нырнуть и полностью. И будет иметь при этом полный запас воздуха.

— Занятно, занятно, — покачал головой Налётов, — а вода через эту трубку вовнутрь лодки не попадёт? Мне такая конструкция кажется довольно рискованной.

— Подводное плавание вообще дело рискованное, — пожал плечами адмирал, — Но для того что бы ни допустить попадание воды, во внутрь лодки, лейтенант Боткин, который предлагал свой проект, по переоборудованию лодок конструкции Джевецкого, предлагал шноркель и выхлоп делать изогнутыми. И попадая, в такие трубки, вода будет сжимать воздух в них. Что будет мешать продвижению воды дальше. На небольших глубинах должно работать. В противном случае надо делать два различных движителя. Один для надводного хода, другой же для подводного. Последний, в наших условиях, может быть только электрический. И соответственно всё будет загромождено гальваническими батареями.

Налётов задумался, смотря на исчерканный рисунок:

— Предлагаете подобной схемой воспользоваться и мне? А будет ли удобно, всё-таки это предложение Яновича?

— Ну в первых идёт война, надо бить японцев. Да и премиальные лейтенанту я выпишу. Если вы, Михаил Петрович, конечно, воспользуетесь подобной схемой в своей лодке. А так привилегию конечно потом оформим. Думаю, вы как инженер эту схему только улучшите. Просто вот в этом виде я вашу лодку уже, пожалуй, и в атаку на рейд островов Боукшер или Торнтона выпущу. А в вашем варианте её только для защиты от атаки подобной моей на Эллиоты использовать можно. В море её пускать ни как нельзя будет.

Налётов продолжал хмуриться, рассматривая исчерканный рисунок:

— Если вы настаиваете, Андрей Андреевич, то я подумаю.

— Обязательно подумайте голубчик, обязательно, — с этими словами Вирениус сжал плечо Налётова, — Да это потребует больше работы, конструкция будет сложнее, но Михаил Петрович, я надеюсь увидеть ближе к весне ваш корабль, в рядах нашего флота. А сейчас позвольте мне откланяться, похоже, поезд отправляется, а мне ещё надо пожать руку великому князю. И пожелать ему выздоровления и хорошей дороги. А потом возвращения. Протокол-с обязывает.

В Порт-Артуре второй день был праздник. Вчера в гавань ввели первый из взятых на Эллиотах броненосцев, «Адмирал Посьет». В третий раз сменивший флаг, и второй раз всплывший корабль, подвели к некогда построенному, для него и его систер-шипа, доку. Весь вчерашний день корабль осматривали высокопоставленные лица. Включая великого князя Бориса Владимировича и наместника. А сегодня броненосец медленно втягивали в док. Причём работали только иноверцы. Китайцы и не многочисленные католики и протестанты, находящиеся в городе. А всё православное население Порт-Артура собралось на вокзале. Во главе с празднично разодетым духовенством. И которое даже оттеснило свиту наместника. В этот тёплый, солнечный, день середины мая, в крепость наконец-то прибыла богоявленная, чудотворная икона.