А вслух всхлипнул:

- Но, боже мой, какая ссука! Тридцать девять миллиардов! ТРИДЦАТЬ ДЕВЯТЬ МИЛЛИАРДОВ! На столько бабок меня ещё никто не обувал! Ну, обували, и не раз - одна только корпорация "ДурдонНАНО" - афера нового века - чего стоила! Вот, надо было скоммуниздить много денег. Ну, о-о-очень много денег. Ну, прямо, montes auri - сколько денег! И скоммуниздили. Генерал-губернаторы и градоначальники, как крали, так и крадут миллиарды дорожно-строительных денег, в результате чего дурдонские дороги все сплошь в колдоёбинах - хуже, чем поверхность Луны. В мире Дурдонис именуют Страной Украденных Дорог, а дурдонские автовладельцы, ударяясь каждую минуту поддоном картера об очередную выбоину, проклинают всю касту дурдонских дураков-чванов с дураками думскими боярами и мечтают о бунте. Потом - афера с системой навигации "ГЛОНАСС" - 80 миллионов скоммуниздили. Мелочи. Потом - афера "ДАЛЬСТРОЙ". Потом - на космодроме "Восточный" скоммуниздили 13 миллиардов. С одними только браслетами для зэков давеча обули на 3 миллиардика. Ребята из Производственного объединения имени Печки-Лавочкина скоммуниздили 180 миллионов. Всего-то! Народ - вор на воре, вором погоняет! Вон, и у Петра Великого, казнокрады - так же из казны тырили: один только Алексашка Меншиков перевел в английские банки пять миллионов денег - это, по нынешнему курсу 5 миллиардов. И другие "птенцы гнезда Петрова" вывели за рубеж сумму, равную, минимум, двум бюджетам государства - не менее 15 миллиардов золотом. А эта сука - Крынка... НЕ-Е-Е! Ну, чтоб 39 миллиардов, сразу! Так меня обуть! Вообще - уму не растяжимо!

- Вадим Вадимыч, засекли! - доложил Наскрёбышев. - Со спутника засекли место, откуда Милена Парисовна звонила: Улица Тамплиеров, город Ля-Рошель, Франция.

- Что она там делает?

- Едет на машине в направлении Старого порта.

- Можно было бы направить вертолётоносцы... но их покамест у нас нет... - съязвил министр Обороны Смердюков.

Путтипут многозначительно промолчал.

- Прикажете запустить "форточную" ракету?

Так называемые "форточные" ракеты классов "воздух-форточка", "вода-форточка" и "земля-форточка" были новейшей разработкой и гордостью "Дурдон-оборонпрома". Доставая цель, они "высокоточно" влетали в форточку любого помещения или транспортного средства, где безуспешно пытался укрыться двуногий объект.

- Гейропейцы не поймут - у них извращённые ценности, - напомнил Тайган.

- В булки, штоль теперь её целовать?! - взвизгнул Штариков.

Министр Министерства по Проверке Других Министерств неожиданно спросила:

- А знаете, сколько стоит её сумочка?

Все, кроме высокопоставленных блондинок, посмотрели на неё с недоумением.

- 70 тысяч гейро!

- Не бывает таких сумок! - поморщился министр Патриотизма.

Присутствующие посмотрели на него, снисходительно улыбаясь, поскольку Штариков пока не очень ориентировался, что почём у слуг народа - его взяли во власть недавно, прямо с улицы, где он неистово и любострастно орал: "РУКИ ПРОЧЬ ОТ ПУТТИПУТА".

- Бывает! - со знанием дела возразил по поводу дамской сумочки министр Обороны. - Ещё дороже бывает!

Он хотел было рассказать про новые сумочки девушек, которых тоже с улиц недавно набрал к себе на генеральские должности, но у начальника переименованного КГБ клямкнул телефон.

- Это смска... от министра Хлеба! В смысле, от Милены Парисовны.

Наскрёбышев вчитался. И побелел:

- Она... она...

- НУ, ЧТО?! - нетерпеливо спросил Путтипут.

- Милена Парисовна пишет, что её сумочка стоит уже не 70 тысяч гейро, а 70 милиардов гейро!

- ПОО-ПОО-ПОЧЕМУ?! - заикаясь, спросил Путтипут.

- Коо-коо-компромат! - прошептал Наскрёбышев. - Она увезла сумку, полную компромата на всех нас, коллеги. Может, лучше... оставить её в покое?

"Как же все присутствующие сейчас ей завидуют!" - взрыднул про себя Путтипут. И подвёл черту:

- Заседание объявляется закрытым. В столице остаются министр Двора и... министр Патриотизма. Остальные в 23:59 вылетают в Сочисиму. Сбор у Царь-танка. Попрошу без опозданий!

Наскрёбышева, уже повернувшегося через левое плечо, он остановил:

- А вас, товарищ Наскрёбышев, попрошу остаться.

Путтипут дождался, пока все министры покинут зал-пенал, и задумчиво произнёс:

- Досье...

- На Штарикова? Новое? Уже, Вадим Вади...

- ...на астрологиню! Из "Давай-ка женимся!"

22. Толстая

В Сочисиму Григорий Иакович летел, как обычно, в салоне первого класса ведомственным спецрейсом переименованного КГБ. По всему фюзеляжу серебристого Боинга, нарочно для дезинформации террористов, была приклеена широкая надпись "ПРОМГАЗ ЭЙРЛАЙНЗ". В салоне второго класса летел планктон ПСО (Путтипутской Службы Охраны) - многочисленные дворецкие, повара, садовники, и прочая вахтовая обслуга южных резиденций Первого лица, сменяемая еженедельно.

На завтра были назначены очередные показательные испытания Большого квадронного моллайдера, хотя правильнее было бы назвать их воскресным шоу для Первого лица со свитой. Нерельмана на объекте ждал профессор Воробеев во главе группы инженеров и техников, находящихся в Сочисиме в длительной командировке.

А сейчас Григорий Иакович занял своё место согласно номеру в посадочном талоне, среди безликих сотрудников переименованного КГБ. То есть лица у них как будто бы имелись, но фейсконтроль при приёме в Школу КГБ отфильтровывал для себя такие, которые запомнить было невозможно.

Пока стюардессы раздавали всякие, положенные VIP-пассажирам штучки, вроде пледов, надувных подушек, несессеров с масочками для сна, берушами, одноразовыми тапочками и грелками для пупка, слух пассажиров услаждал замечательный Сюткин:

Любите девушки

Простых романтиков,

Отважных лётчиков

И моряков!

Бросайте девушки

Домашних мальчиков -

Не стоит им дарить

Свою любовь!

Григорий Иакович слышал эту песенку не раз, ещё в прошлом веке, но только теперь отчего-то встревожился: "А я... домашний?!". Теперь он будто смотрел на себя пресветлыми очами Прекрасной Астрологини. Он признался ей в своём сердце: "Ани оэв отах!" ("Люблю!"). И мысленно подпевая Сюткину, заключил, что и слова любви ничего не стоят, ничего не весят, ничего не значат, если не посвящать подвигов Даме Сердца.

Пока самолёт выруливал на взлётную, стюардессы разносили свежую жёлтую прессу и гламурный глянец. На обложку одного из журналов, на фоне портрета светской львицы Ксюши Эс, был вынесен заголовок "Моя формула счастья".

В кресле с противоположной стороны у окна бывалая кэгэбэшница, кивнув на журнал, заметила сидящему рядом коллеге:

- Банальность! Каждый когда-нибудь в жизни составлял свою "формулу счастья"! Ещё моя бабушка Наталья Михална - дай ей Бог здоровья - составляла. Что может быть нового в этой формуле, кроме пунктов: "не болеть", "увлекательная работа", "вкусная еда", "вечная природа", и "тот, кого любишь, рядом"?!

Григорий Иакович примерил формулу на себя: "Не пью, не курю. По утрам и вечерам - какой-никакой моцион. Совершенно здоров. Работа не просто увлекательная, а лучшая на свете - "Смотритель Мультиленной" - бесконечной, проросшей сквозь его сознание, подсознание и сверхсознание, божественной лозы, на которой спелыми гроздьями наливаются параллельные и перпендикулярные Вселенные; и в этом Космосе - не с тремя-четырьмя, а с одиннадцатью доказанными измерениями - звучит Голос, который нигде и никогда не даст заскучать".

Ещё Григорий Иакович отметил про себя, что его мама готовит очень вкусно. И что он любит маму, а мама любит его, и что они всегда, ну, почти всегда, рядом. Вот, правда, с природой "пролёт". Природа Санкт-Меркадерска, где "звонно чахнут тополя" на фоне убийственного кубизма бесконечно-угловатой многоэтажности - даже с высаживаемыми тут и там берёзками и рябинками - была искусственной и жалкой. При желании, Григорий Иакович, разумеется, легко мог бы переехать из загазованной пыльной столицы на юг, к тёплому морю у подножия Дурдонских Альп, в Сочисиму, и перевезти с собой - к вечной природе и маму. И даже работу. И здоровья такой переезд только бы прибавил. Однако, и в этом случае в прокрустово ложе озвученной минуту назад формулы счастья ему - Нерельману - при всём желании, было не уложиться: формульное счастье предполагало рядом всё же не маму, а Даму - ту, что сегодня завладела его сердцем без остатка.