Нырнула свободной рукой в чёрную дыру, судорожно ища оружие. Длинное, неудобное, короткое...

Я чуть не проворонила комок жижи, летящий в лицо. Зажмурилась, отвернулась, но слева ударило, обожгло, защипало. Тварь! Больно! Зато, я нашла стилет. И со всей злостью, с размаху ударила наискось, метя в громко стучащее сердце.

Туша рыкнула и обмякла, наваливаясь теперь действительно всем весом. Я попробовала подхватить второй рукой, но всё равно не удержалась на ногах, присела. Подбежавшие возницы, столкнули тело на землю, а я обессиленно села. Хотела передохнуть, но не тут-т было. Ко мне уже несся наш походный медик с дикими крикам:

- А-ангелина Денисовна!

Медик Лёня подбежал и бухнулся передо мной на колени.

- Как ваша рука? - тут же схватил левую, которой я сдерживала мантикору, и стал её внимательно осматривать.

- Нормально у меня рука, а вот на лицо брызнули ядом, - ворчливо заметила я, раздражаясь и убирая руку подальше. - Давай с него начнём?

- Со шрамами люди живут, а вот без рук уже тяжелее! - назидательно заметил Лёня и вновь вернул мою конечность пред свои очи.

- Лёня, глаза подними! - огрызнулась я и ещё раз вырвала руку. Он от удивления поднял глаза, охнул и схватился за сердце. Мне показалось, его кудряшки сейчас распрямятся и укоризненно встанут дыбом.

- Ты... Вы чем думали?!

- Не думала я, времени не было. У тебя, кстати, тоже. Если не помнишь ничего конкретного про яд мантикоры, надо хотя бы стереть остатки с лица, я левую половину вообще не чувствую.

- Да, да, да, - засуетился парень, роясь в своей сумке. Тем временем, убедившись в здоровье Жени, ко мне поспешила медик Куприяновых - дородная бесстрастная женщина.

- Ангелина Денисовна? - позвала она меня вежливо, и я, не заподозрив подвоха, обернулась.

- Ау? - отозвалась я для ещё большей невинности похлопав ресницами.

Правда одно веко меня не слушалось, и эффект смазался. Но все равно впечатляюще получилось - медик дрогнула и остановила руку на пути к сердцу.

- Не дёргай...тес-с-сь, - потребовал Лёня, аккуратно стирая липкую субстанцию с меня. - Одежду может прожечь.

- Это мою кожу оно прожечь может, а рединготу ничего не будет, даже если на него кислотой брызнуть, - заверила я, а потом обратилась к медику-женщине, стараясь поменьше вертеть головой. Она присела и начала доставать настойки, поэтому мне потребовалось всего лишь скосить свой глаз вправо. - Всё так плохо?

- Смотря для чего, - вернула женщина свою невозмутимость, смешивая что-то в мензурке. - Если вы хотите попросить скидки у поставщиков, можете пообещать являться ночами и стучать в окна. Думаю, они испугаются и отдадут что угодно.

- В который раз радуюсь, что я уже вдова. Никаких проблем с мужчинами, - решила я, а Лёня ворчливо заметил:

- Да, разве что Глеба Константиновича и Анатолия Константиновича удар хватит.

- Зато они смогут подтвердить слова, что их мачеха - чудовище, визуальным примером, - начала я смеяться. А потом представила, как стремительно сокращается чисто Толиных поклонниц до нуля, стоит мне только выйти в холл их встретить. - И да, я Толе шкурку на манто достала, все положительный момент! - заверила я и захохотала, улыбаясь только половиной лица.

- Леонид, - медик Куприяновых протянула вонючие бинты и ткань, словно специально пронося их у меня перед носом. Чтобы я почуяла, какую дрянь на меня хотят наложить. Или во что я вляпалась. - Завязывайте ей лицо поскорее, пока никто не видит. А то ночью же с криками просыпаться начнут.

Я не могла себя остановить и посмеивалась то над одной своей мыслью, то над другой, пока медики старательно меня бинтовали. Они хотели и рот завязать, но я засопротивлялась, пообещав, что не дам спать мычанием. Пришлось им ограничиться перевязкой над верхней губой и под нижней, причём я мешалась пока тараторила без умолку и скалилась до правого уха.

- А почему Геля улыбается? - испуганно спросил Женя у кого-то. - Это так весело, когда половина лица не двигается? Вроде не должно...

- Шок у неё, на самом деле перетрухнула, до сих пор отходит, - сердито заявила женщина-медик, от злости затягивая бинт сильнее, чтоб я не подавала ребёнку непонятный пример.

Она могла бы и не стараться. После её слов я в полной мере осознала, что на самом деле смеюсь, чтобы не замечать, как трясётся тело. Перевязка закончилась, я с молчаливого позволения медицинской команды поднялась и подала Жене руку:

- Пошли к костру. Там картошка тебя давно ждёт, остыла уже. Я теперь немного инвалид, но, надеюсь, ты меня не боишься? - и я снова улыбнулась через бинты одной половиной лица.

- Ни капельки, - заверил меня мальчик, взял за руку и повёл к нашим караванным, которые сидели в растерянности сидели на своих местах: мантикору пришибли без них, да и мои повреждения тоже замотали без лишней помощи.

***

Одеревенелость лица прошла за пару дней, а вот отёк все никак не желал уходить. Увлечённые медики начали экспериментировать с народной медициной, исчерпав все обычные средства из аптечки. Лёня и Наталья - так звали женщину-медика - делали мне компрессы из лопуха, подорожника, ромашки, овса с шиповником, с боем отобранных у поваров хрена с лимоном, и даже из тополиного пуха, на который у меня обнаружилась аллергия. Я мучилась подозрением, что у любого человека появилась бы аллергия на пух под носом, но вслух не высказывалась.

Изыскания их успехом не увенчались, и я наслаждалась тем, как пугаются моего вида все грузчики и хозяева лавок в городах. Пару раз, ради забавы, пообещала кое-кого проклясть, если с нашим грузом не поторопятся, один раз похвасталась, что я профессионально снимаю шкуры, когда какую-то мелочь попытались украсть из фургона. Возницы с гордостью рассказывали, как их хрупкая хозяйка в одиночку остановила мантикору, едва ли не разорвав её в клочья голыми руками, но при этом оставив шкуру пасынку в подарок.

В итоге в последний город я въезжала одарённая с помощью сплетен Женей в роли сына и пастбищем из драконов, с которых я периодически сдираю ради забавы шкуры и ем. Конечно, артефакторы на такие слухи не покупались, но реакция простого населения меня радовала.

Поэтому, когда Саныч, развлекавшийся вместе со мной над каждой новой сплетней, заявил, что напугать хозяина лавки в Совинске мне не удастся, я оскорбилась.

- То есть как это? - спросила я, поравнявшись с артеконем начальника каравана.

- Так. Он эльф, и чего только в жизни не повидал! - гордо заметил Саныч.

- И что теперь, эльфы не пугаются? - скептически заметила я, пытаясь двинуть бровью под бинтами. Правую приподнимать я не умела.

- Явно не перевязанных баб! - фыркнул начальник каравана - как дуэльную перчатку бросил. Хорошо!

Женя очень хотел посмотреть, чем закончится наш спор, но ему надо было встретить в Совинске отца и брата. Он специально убежал пораньше, надеясь успеть к концовке.

Я готовилась основательно: надела линзу ночного виденья, которая делала глаз абсолютно красным, подкрасила единственный доступный глаз темно-фиолетовыми тенями. Для пущего эффекта распустила волосы. Посмотрим, кто тут у нас такой смелый.

К Санычу я подкралась со спины, легонечко постучав пальцем по плечу. Начальник каравана, как обычно собирался гаркнуть на досадную помеху, развернулся ко мне в пол-оборота, едва не сшибив косой саженью в плечах, и шарахнулся. Я мило улыбнулась и уточнила:

- Может ещё губы красным подкрасить?

- ...вас, Ангелина Денисовна, - от всей души посоветовал Саныч, укоризненно поглядывая в красный глаз. - Вот обязательно надо ради такого стараться? Девушка должна хотеть выглядеть красивой!

- Это незамужняя, а вдова с перевязанным лицом уже может не заморачиваться.

- Здорово, Саныч! - раздалось у меня над ухом, и подумала, что вот он мой шанс. Улыбаясь слишком коварно, чтобы казаться дружелюбной, я развернулась к хозяину лавки:

- Добрый день!

- Добрый, девушка, - беззаботно отозвался нетипичный эльф с короткими светлыми волосами, облачённый в деловой костюм. От привычного эльфийского вида виднелись только дырки в ушах. - Как вас так угораздило?