— Хорошо, я вам отвечу, — вздохнул Павлин.

— Только я хочу вас предупредить: от вашего ответа зависит будущее посла. Если показания не совпадут…

— Я понял. Чтобы они совпали, надо говорить правду.

«Умница!» — подумал я и кивнул.

— Итак, вас интересует, о чем говорил ваш посол с де Микелисом во время их последней встречи?

— Да.

— Посол сказал, что ваше правительство готово прекратить всякую помощь нашим коммунистам и взамен хотело бы получить кредиты, которые будут использованы для покупки в Италии продовольствия.

— И что ваш министр?

— Он спросил, какой кредит хотело бы получить советское правительство.

«Ну и подонки», — подумал я.

— Посол ответил, что этот вопрос могли бы решить компетентные организации.

Скорее всего, это действительно было всё. Я задумался. Молчал я долго. Нарушил тишину Павлин:

— Я снова про клинику, о которой вы рассказали. Там, вероятно, возможны и обратные опыты. Из негров можно делать белых, из женщин — мужчин. Очень широкие возможности. Значит, в конце концов, эти опыты направлены на удовлетворение потребностей людей, и конечная их цель — общая гармония, счастливое будущее человечества. Это очень перспективно! Если рассматривать права человека, как право отдельной личности на гармоничное развитие…

Я прервал его размышления:

— Кто переводил?

— Я.

— Вы не удивились, что посол явился без переводчика?

— Нет. В последнее время он несколько раз приходил без переводчика.

«Ну, подонки», — продолжал я думать. Потом спросил:

— Но ведь в последний раз он пришел не один?

— Да, с ним был еще один человек.

— Он переводил?

— Нет. Мне кажется, он не говорит по-итальянски.

— Вы раньше встречали его?

— Да. Он уже несколько раз приходил с послом.

— И вы, конечно, не помните его имя.

— Почему не помню? Помню. У меня отличная память. Его зовут Марат.

Кузякин! Так вот он чем сейчас занимается! А раз это Кузякин, то я знаю, в каком отеле он остановился.

Это все, что мне было нужно от Павлина. Он понял:

— Я могу идти?

— Да.

— Валдорф Астория, — отчеканил строгий женский голос.

— Моя фамилия Кузякин. Я остановился у вас в гостинице.

— Чем могу вам помочь, господин Кузиакин?

— Я, я… — я подбирал слова, как это делают люди, плохо говорящие на иностранном языке. — Я забыл номер комнаты, в которой остановился, а мне нужно сказать моему другу, чтобы послание…

— Я вас понимаю, господин Кузиакин. Это случается. Одну секунду.

И через полминуты:

— Ваш номер двести восемьдесят пять.

Чем выше класс гостиницы, тем легче попасть в номер, для этого достаточно иметь респектабельный внешний вид.

Блондинка в форменном, салатового цвета пиджаке, стучала по клавиатуре компьютера.

«Это она со мной разговаривала, — решил я. — Надо подождать кого-нибудь другого».

Через пару минут из служебного помещения вышел парень в таком же салатовом пиджаке. Набрав скорость, я заспешил к нему навстречу и, поравнявшись, бросил:

— Двести восемьдесят пять.

Парень машинально снял с доски ключ и протянул мне.

В том же темпе я направился к лифту.

На втором этаже никого не было. Я не спеша подошел к номеру с бронзовой табличкой 285, вставил ключ и осторожно открыл дверь.

Комната, как комната: кровать, две тумбочки, секретер, два кресла, холодильник, телевизор; на кровати — рубашки и галстуки, в креслах — газеты, на прикроватной тумбочке — пустые бутылки из-под минеральной воды, видавший виды кожаный чемодан на специальной подставке.

Я пошарил по тумбочкам — пусто, открыл чемодан — ничего особенного, заглянул в ванную. Потом остановился в центре комнаты, решая, что делать дальше. Открыл холодильник — обыкновенный гостиничный набор, посмотрел под кровать — ничего.

Дверь открылась бесшумно. В дверях стоял улыбающийся Кузякин.

— Какой сюрприз! Молодец. Профессионал.

Он взял меня за руку, приложил палец ко рту и потащил из комнаты. Мы вышли в коридор. Кузякин вынул из кармана ключ и открыл номер через два от своего:

— Входи.

Номер был такой же, как и тот, из которого мы вышли.

— Сняли друзья. Местные о нем не знают. Здесь можно говорить.

Он включил телевизор. На экране появился Янаев, потом какой-то отставной военный начал высказываться в пользу ГКЧП. Кузякин выключил телевизор:

— Ничего у них не получится. Мы с тобой это знаем. Они все сами хотели сделать, а ничего не умеют. Даже стоящего переворота не могут совершить. Арестовать два десятка горлопанов не в силах! Одно хорошо, Горби — хана. Страшный человек этот Горби. И баба у него страшная.

Он вынул из холодильника две маленькие бутылки «Лоран Перье», два фужера, налил:

— Кейс так и не нашел?

— Нет.

— Продолжаешь искать?

— Продолжаю.

— Я слышал про него. Я знаю человека, который помог продать камни. Он говорит, что отвез Топалова в Амстердам, тот камни продал, потом сел в самолет и улетел.

Это совпадало с моими данными.

— Ты знаешь, что Топалова убили?

Это мне хорошо известно.

— Знаю.

— Обрати внимание, убили в Онфлере. И кейс не нашли.

Это уже новая для меня информация. И очень важная.

— Ты точно знаешь, что не нашли?

— Точно.

— Откуда это известно?

— Я искал «фельдмаршала». Помнишь, я тебе рассказывал про наркотик. Да ты и сам в курсе. Мои знакомые были уверены, что этот «фельдмаршал» у Топалова. Искали очень тщательно. Нету! Если бы кейс был у него, то его нашли бы.

— Понятно.

— Это тебе поможет?

Конечно, поможет. Я знал, что Топалов с кейсом куда-то уехал. Но теперь я знаю, что вернулся он в Онфлер без кейса.

— Поможет.

— Есть какие-нибудь идеи, где он мог его спрятать?

— Никаких. Как у тебя с «фельдмаршалом»?

— Почти порядок. Он попал к одним бандитам, те его продали шейхам. Но не весь. Кое-что я забрал. Как ты меня нашел? Продал посол?

— Продал, но не посол.

Кузякин достал из холодильника еще две маленькие бутылки «Лоран Перье», начал деловито открывать. Его лоб и те части щек, которые оставались без бороды, отливали темно-красной медью. «Чего он такой красный?

— подумал я. — От загара или не просыхает?»

— Ладно, скажу. Продал итальянский переводчик.

— Павлин?

— Павлин. Я на него поднажал.

— Хорошо поднажал? — Кузякин рассмеялся.

— Хорошо.

— Теперь это уже не секрет. Знаешь, что я делал в Монпелье?

— Нет.

— Монпелье — город, где сосредоточены лучшие медицинские кадры Франции. Да куда там Франции, всей Европы! Мы собирались закупить там медицинское оборудование. Перевели огромную сумму денег. И моя задача была вернуть эти деньги, но не тем, кто их отправил…

— А в банк «Люмме и Корпкс», — подсказал я.

— Верно.

— И кредит, о котором говорил посол, тоже пошел бы в этот банк?

— Именно так.

— И люди, с которыми я тебя встретил в ресторане, тоже связаны с этим банком?

— Нет. Совсем нет. Ты понимаешь, я приехал их убеждать совершить одну сделку, а они, оказывается, приехали меня убеждать. И чтобы меня подмазать, привезли мне девиц. Одинаковых, как карандаши. Но в постели одна — Марья-искусница, и какая! А две другие Василисы Прекрасные, и ничего больше.

Он положил руку мне на плечо:

— Старикашка, а тебе отсюда надо линять. Быстро-быстро! Брось ты этот кейс! Сейчас не до жиру.

— А куда? Дома, сам видишь, что творится! Что посоветуешь?

— Можно и так, и этак. Позвони мне домой в субботу. Где окажешься, оттуда позвони. Если меня не будет, скажи, как тебя найти. Деньги нужны?

— Вроде бы нет.

— Не стесняйся, старикан. Я тут, знаешь, хитрые компании создаю, деньжищ вокруг! И все безотчетные.

Он открыл бумажник, вытащил пачку стодолларовых купюр:

— Возьми пару-тройку, сгодятся. На первое время.