Артём старательно конспектировал ключевые точки рассказа, покачивая головой, по всей видимости, не особо одобряя столь расточительное поведение автора книги.

«Само собой, тогда, я чуть не поседел, раздумывая принимать или не принимать эти деньги и подписывать или нет договор… Всё-таки никогда такого в моей практике не было, да и страшно было очень – мало ли бандиты или иные охотники за активами… Впрочем, потом в итоге взял, поскольку, выбор был либо сразу разориться, либо согласиться с предложением с непонятными перспективами… Договоры подписал и отправил обратно автору в приложенном конверте. Книгу напечатали на мелованной красивой бумаге в установленном количестве и по умеренной цене отдали на реализацию в местные магазины. Она на удивление быстро разошлась, но допечатывать её не стали – это не было предусмотрено договором, да и содержание книги всё-таки было специфическое. Потом из-за этого содержания я ещё в течение полугода думал, что вот – вот из-за книги придут из органов… Впрочем, те деньги помогли пережить предстоящие выплаты по кредиту банку и сохранить ту процветающую частную типографию, которой по праву гордится Новосибирск, и в которой Вы, Артём, сейчас находитесь…» – закончил монолог Аркадий Иванович.

«А что с автором? А заём?» – поинтересовался Артём.

«Сам автор так и не появлялся, а я, по вполне понятным соображениям, со своей стороны в первое время его не беспокоил, а то вдруг возьмёт и передумает с займом…» – оправдывающимся тоном уточнил Аркадий Иванович. «К оговоренному сроку возврата займа – через пять лет, конечно, собрал деньги, благо типография работала как часы, да и все долги к тому времени удалось погасить. Далее встретился с подписантом договора – им оказался один из ветеранов, инвалид, размещённый в тот момент в одном из ведомственных госпиталей… Подписали с ним необходимые бумаги – часть полученных по договору денег он отписал госпиталю, другую часть – направил в местный фонд помощи ветеранам».

«Где он сейчас?» – спросил Артём.

«Насколько мне известно, он умер два года назад – подвело здоровье…» – ответил Аркадий Иванович и добавил – «Впрочем, Вам он не нужен – разумеется, это эту книгу написал не он. После оформления документов и перевода денег мы виделись с ним ещё раз – удалось нормально поговорить по душам. Он рассказал, что к нему в госпиталь приходил какой-то пожилой профессор и вполне искренне и убедительно предложил подписать документы во благо местного фонда ветеранов… Собственно говоря, терять ему было нечего – никакой собственности, ни родных, ни будущего в госпитале, поэтому он подписал все бумаги и забыл о произошедшем на пять долгих лет… Пока к нему не заявился я…».

«Вы хороший человек, Аркадий Иванович…» – отметил Артём, делая очередной глоток жидкости – «На Вашем месте не каждый сделал бы то же самое в части возврата давно забытого займа…».

«Мне бы совесть не позволила» – с улыбкой отметил издатель – «Да и книга тогда произвела на меня огромное впечатление – как своим содержанием, так и своевременностью своего появления… С издания той книги, можно сказать, я заново обрёл веру в людей. Ну а теперь я и удачливый предприниматель и один немногих активных меценатов в области…».

Артём сделал ещё глоток жидкости и подытожил – «Аркадий Иванович, книга, можно сказать, перевернула Вашу жизнь, но Вы так и не нашли её автора? И ничего странного не было?».

«Да чего тут говорить…» – ответил Аркадий Иванович – «Это было, безусловно, судьбоносное событие в моей жизни. А странностей было много – помимо перечисленного – через полгода после публикации книги пришло уведомление от одного из фондов в США о присуждении нашему издательству награды в номинации «За содействие развитию демократических идей в обществе в 2001 г.» с денежным вознаграждением в размере пятидесяти тысяч долларов…».

Артём подавился очередным глотком коньяка и судорожно закашлялся, после чего выговорил – «Ничего себе! Да это, возможно, самое важное в этой истории! Что за фонд?!».

Издатель покопался в документах и, как сумел, прочитал непонятное английское наименование «ОпэнПаблишерФанд, США» (Open Publisher Fund).

Через полчаса, окончательно уточнив детали событий и скопировав все необходимые документы, Артём покинул издательство, направившись в управление федеральной службы безопасности по Новосибирску…

(30.06.2011, Австрия, Вена, 12–00)

Мужчина средних лет в стильном полосатом костюме синего цвета и модном ярком галстуке вышел из тонированного джипа, припаркованного к аккуратному зданию известной картинной галереи Вены, расположенной в самом центре города, и в сопровождении двух охранников направился к дверям Альбертины.

Марат Эдуардович Шарпо не относил себя к ярым любителям и знатокам искусства и, в частности, австрийского направления импрессионизма, поэтому рассматривал подобные мероприятия, эпизодически проводимые в Альбертине крупными компаниями и местными административными офисами как способ установления полезных контактов и бизнес связей. В прошлом российский удачливый бизнесмен, а ныне австрийский поданный, Шарпо ставил перед собой цель не просто стать своим в этой европейской стране, а стать частью местной элиты и бизнеса, благо для этого у него были все основания и достаточные ресурсы.

Активно работая над своим имиджем австрийского бизнесмена и мецената, Марат Эдуардович, порвал прошлые связи и заметно дистанцировался от давно забытой родины. Это было в норме вещей, поскольку, европейские партнёры традиционно предпочитали работать с европейскими компаниями, не аффилированными с, как ещё многим казалось, полукриминальным российским бизнесом.

Охранники заняли привычную позицию возле дверей у входа в ожидании возвращения босса, машина шефа и машина сопровождения направились на близлежащую стоянку, в то время как сам Марат Эдуардович с улыбкой и вполне позитивным настроением присоединился к бомонду, собравшемуся на этом лёгком интеллектуально – искусствоведческом фуршете. После формальных приветствий и дружеских рукопожатий с вновь обретёнными бизнес партнёрами и знакомыми, Шарпо осмотрелся. Маленькие бегающие глазки быстро прошлись по всем местным красоткам, внимательно останавливаясь на отдельных фигурах, одиноко скучающих с бокалом шампанского возле какого-нибудь очередного непонятного постороннему и невразумительного на первый взгляд шедевра классики импрессионизма. В этих относительно скучных и далеких от российского менталитета австрийских культурных мероприятиях Марат Эдуардович не упускал шанса скрасить очередной день или ещё лучше вечер с какой-нибудь очаровательной представительницей прекрасного пола.

Состоятельного новоявленного австрийского бизнесмена привлекали все очаровательные девушки ещё не покорённые его личным обаянием, в то время как отдельных представительниц прекрасного пола в свою очередь привлекали его возможности и финансы. В этом взаимном тяготении рождались отнюдь неискренние, но весьма сильные эмоции и страсти. Эта глубоко укоренившаяся привычка босса была настоящей головной болью для его телохранителей, но при этом непомерно радовала команду его адвокатов возможностью хорошо заработать на улаживании очередной спорной ситуации.

Его беглый взгляд остановился на интеллигентной, подчёркнуто аккуратно одетой, молодой девушке с длинными тёмно – каштановыми волосами. Девушка без заметного энтузиазма рассматривала один из шедевров Моне, элегантно удерживая бокал игристого вина тонкими пальцами… Лоснящийся от удовольствия Шарпо подошёл ближе и на более привычном ему английском языке начал диалог с незнакомкой.

Девушка мило улыбнулась и наклонила голову, внимательно слушая собеседника. Её тонкие обаятельные черты лица приковывали внимание и могли стать настоящим бриллиантом в его коллекции…

«Как Вы находите Моне?» – поинтересовался Марат Эдуардович.

«Весьма занятно, хотя, сравнивая с классической живописью, импрессионизм в целом не доставляет мне большого удовольствия. Мне кажется, что скорее просто элемент современной моды и престижа. Вы не согласны?» – с ослепительной улыбкой ответила незнакомка.