– Глупышка, – сказал Андреа, улыбнувшись. – Капризная маленькая девочка…

– Тише, – прошептала Анджелла. – Не говори ничего, не надо.

Она коснулась своими ладонями его груди, плавно скользнула вверх, к ключицам, чуть сжала их, слегка массируя кончиками пальцев. Андреа обнял ее за талию, дрожащими пальцами стянул с плеч бретельки бюстгальтера, опустился на пол и принялся осторожно, едва касаясь целовать ее шею, поднимаясь все выше, и вдруг замер, встретившись с нею глазами. Она осторожно обвила его шею руками и поцеловала его по-французски. Через минуту, выпустив ее язычок изо рта, он уже нежно покусывал ее мочку уха, одновременно с этим сняв с нее черный кружевной бюстгальтер и поочередно бережно массируя упругие мячики ее груди. Анджелла сладко застонала от удовольствия, а Андреа принялся стаскивать с девушки брюки…

Снаружи шумел ливень, барабанил по деревянной крыше амбара, шелестел опавшими листьями, и сквозь этот шум чуть слышно звучали протяжные женские стоны…

Она лежала, накрывшись джемпером, и сладко сопела, слегка подрагивая от холода. Заметив это, Андреа взял свою куртку и набросил ей на ноги. Страшно хотелось курить. Он осторожно поднялся, вышел из амбара. Дождь кончился, на чистом ночном небе ярко горели звезды. Андреа достал сигареты. «Ночью курит только сумасшедший» – прозвучало нежное контральто любимой в голове. Он спрятал пачку, вдохнул свежий морозный воздух полной грудью.

«Все, бросаю курить» – решил Андреа. Еще некоторое время он стоял на улице, дыша ночным воздухом, а потом пошел внутрь.

Громко скрипнула амбарная дверь. Он сделал еще несколько шагов и тут в темноте раздался громкий выразительный металлический щелчок. Андреа чиркнул спичкой. В полумраке он увидел Анджеллу. Она стояла посреди амбара, обнаженная, с растрепанными волосами, прикрыв грудь своим джемпером. В правой руке девушка сжимала пистолет 45-ого калибра, его дуло смотрело Андреа в лоб.

– Это я, маленькая моя, не переживай. Все хорошо, – сказал он.

Она глубоко вдохнула, опустила оружие. Андреа подошел к ней и обнял за плечи, осторожно коснувшись губами ее губ. Пальцы девушки разжались. Пистолет со звоном упал на доски.

– Давай спать, – он поднял ее на руки, отнес к их импровизированной постели и опустил на измятый плащ. – А это что за пятнышко?

На подкладке плаща виднелась засохшая полупрозрачная мутноватая лужица.

– Это я… – смущенно произнесла девушка.

Андреа не сказал ни слова, он лишь подал ей пистолет, укрыл ее своей курткой, лег рядом и прижал девушку к себе.

– Ты чего это не спишь? – спросил он спустя некоторое время и отодвинулся, чтобы видеть ее лицо.

Она молча смотрела на него влюбленными глазами.

– Спи, малышка моя, – ласково произнес он, поглаживая ее плечо. – Еще только шесть утра.

– Сколько? – тотчас встрепенулась Анджелла.

– Шесть утра… – недоуменно произнес Андреа.

Она села и принялась судорожно шарить по полу в поисках одежды. Андреа зажег спичку. Анджелла надела бюстгальтер, натянула джемпер.

– Вот, – он подал ей небольшую черную кружевную тряпочку. – Скажи, к чему такая спешка?

– Бежим, – коротко ответила она стальным тоном. – Пока темно – у нас больше шансов.

Анджелла быстро натянула брюки, накинула плащ, сунула кольт в кобуру. Андреа крайне удивила эта внезапная перемена – еще каких-то шесть часов назад она так сладко стонала в его объятиях, на пике страсти шептала ему на ушко такие ласковые слова – а сейчас эта девушка исчезла без следа, оставив после себя начальника штурмовой группы – бездушный механизм без тени сомнения. Коим она, в принципе, и являлась.

Андреа надел свою уже изрядно измятую куртку, похлопал по карманам, проверяя – ничего ли не забыл. Она подошла к нему и прижалась к его груди. Андреа бережно обнял женщину, ставшую такой дорогой для него.

– Пошли? – чуть слышно, почти шепотом произнесла Анджелла.

– Пошли, – ответил Андреа.

Вся деревенька еще спала, солнце только начинало подниматься из-за сопок, когда окрестности наполнились грозным низкочастотным ревом моторов. По дороге на огромной скорости неслись шесть черных, заляпанных грязью американских джипов с правительственными номерами. Машины, пережившие мясорубку, были помяты, а в некоторых местах еще и прострелены, что придавало конвою особый колорит.

– Быть может, все-таки стоило прочесать лес? – спросил сидящий на переднем сиденье в одном из автомобилей Вернер.

– Не вижу смысла, – ответил сидящий позади него Брант. – Если она жива – она сама найдет дорогу домой.

– А если нет? – спросил Вернер.

– Она жива, – ответил Брант.

– Почему вы так уверены, Брант? – спросил Вернер.

– Потому что, – сказал Брант. – Когда слишком долго работаешь вместе с таким человеком – постепенно сливаешься с ним мыслями, чувствами; становишься его тенью. А он – твоей. А по-другому и нельзя, ибо от этого зависят ваши жизни. Вам этого не понять, господин Вернер, Вы всего лишь охранник.

– Думаю, Брант прав, – сказал Крозье и потер израненную ногу. – Уж кто-кто, а Анджелла более всех нас вместе взятых способна позаботиться о себе…

Вернер сердито посмотрел на Бранта в зеркало заднего вида, но промолчал.

Черный армейский вездеход Хаммер М998 выскочил из-за деревьев, пронесся по каменистому дну широкого ручья, взметнув фонтаны брызг; с ревом запрыгнул на край оврага, проехал по пустырю и остановился возле амбара. Хлопнули дверцы. Со стороны переднего пассажира вышел молодой мужчина, тщательно выбритый, с длинными, аккуратно зачесанными назад черными волосами, одетый в черный замшевый плащ.

– Ну что, друг мой, они были здесь? – спросил он.

Подошедший к нему человек в камуфляже отрицательно покачал головой.

– Ферма заброшена, – произнес он. – Мы проверили территорию – никаких следов. Их здесь не было.

Человек кивнул.

– А это что? – спросил он.

– Где? – удивился солдат.

Мужчина показал пальцем. У входа в амбар стояло пустое ржавое ведро.

– Ведро, – недоуменно ответил солдат.

– Правильно, – ответил мужчина. – Просто поразительно. А тебе не показалось странным, что ведро все это время стояло на улице, под дождем, и оказалось совершенно пустым? И ведь оно не дырявое. Готов поспорить. Так какой вывод делаем? Правильно. Кто-то рано утром вынес ведро из амбара на улицу, где и взял его. А кто?

У солдата прояснилось лицо.

– Вот именно, – сказал мужчина. – Обнюхать каждую плоскость в радиусе полукилометра. Она, конечно, профессионал, но она – живой человек, ей свойственно ошибаться. Штефан!

Тотчас из-за джипа вышел молодой угрюмый парень в черной форме бойца спецназа с закатанными по локоть рукавами, и армейских ботинках, с безразличным каменным лицом.

– Осмотри амбар, на этих сапожников я не надеюсь, – сказал мужчина.

Штефан кивнул.

Солнце уже светило вовсю. Они вышли на полянку и теперь шли вдоль неширокой мелкой речушки. Громко пела птица, где-то неподалеку. Ветер играл осенней листвой.

– Как все-таки здесь здорово! – воскликнула она и вскинула руки вверх.

Он стиснул ее в объятиях, страстно поцеловал, вдвоем они повалились на траву. Она смотрела на него все теми же бездонными влюбленными глазами, что и вчера вечером, в амбаре. Он удивился, неужели она такая хрупкая и изящная? Плащ и высокий рост отлично скрывали истинные пропорции девушки. И лишь обняв Анджеллу, он понял, какая она на самом деле худенькая, стройная, маленькая. Но, вспомнив утреннюю метаморфозу, Андреа осознал, его невеста – волчица в овечьей шкуре. И это тотчас охладило его пыл. Он сел, стряхнул с плеч пожелтевшую опавшую листву. Она поднялась и повисла у него на шее.

– Милый, в чем дело?

От этого тонкого ласкового голоса Андреа стало не по себе. Он все никак не мог связать воедино эти два образа – беспощадной машины и нежной любящей женщины. Это отталкивало его от нее – никогда не угадаешь, кто она в данный момент.