Приобретя способность говорить, Иосиф произнес скорее себе самому:

— Что это было со мной?

— Все путем, все путем, — тараторила старушка, тоже чувствуя себя немножко не в своей тарелки, продолжая поглаживать его по голове и по спине.

— Я прошу извинить меня за мое состояние. Но….

— Да ты что, сынок, что ты такое говоришь. Я так рада, что ты зашел ко мне. Я целый день одна. Хоть с человеком поговорила.

Она проводила Иосифа в ванную комнату, принесла чистое полотенце. Иосиф умылся и снова сел за стол. За это время Пелагея Николаевна подала свежезаваренный чай.

— Иосиф, ты угощайся, выпей горячего чайку, попробуй вишневое варенье, сама сделала, небось в твоей Америке такого варенья нет и в помине, и тебе полегчает. — непрерывно тараторила старушка.

— Нет, бабушка, такого вкусного варенья, как у вас, там нет.

— Ну вот и угощайся, дорогой.

Иосиф просидел у старушки около часа. Перед выходом Иосиф спросил старушку:

— А есть ли у Вас поблизости церковь?

— Как же, конечно есть. Понимаю, хочешь свечку зажечь за упокой души покойного Володи. Правильно, сынок, это богоугодное дело. А ты сам-то крещенный?

— Я? — Иосиф запнулся.

— Да я так спросила, у нас же все было шиворот на выворот при советской власти. Батюшка у нас очень хороший. Отцом Георгием величать. Батюшка — душа человек и выслушает, и успокоит, и совет даст. Дай Бог ему здоровья. За одно и с ним познакомишься. Между прочим, даже я, глупая баба, заметила, что батюшка умнейший человек, ему бы в Москве иметь приход, а не здесь в глуши, — важно сказала старушка.

Монастырь был основан в тысяча семьсот пятьдесят девятом году. В тысяча восемьсот тридцать седьмом году в иконостасе церкви находилось сорок икон, многие из которых были в серебряных с позолотой окладах, украшенных драгоценными камнями. Церковь была богата драгоценностями. В храме было двадцать четыре пуда серебра, два килограмма золота, четыреста девять бриллиантов, более тысячи пятьсот изумрудов и яхонтов. На колокольне храма находилось восемь колоколов, главный весил более двух с половиной тонн.

В тысяча девятьсот двадцать седьмом году монастырь был закрыт и превращен в склад. Все имущество его было конфисковано. Однажды в трескучий мороз к монастырю подъехало несколько подвод. Собрали монахов, кто в чем был, и повезли в неизвестном направлении. С тысяча девятьсот девяносто четвертого года произошло возрождение монастырской обители и теперь ежедневное богослужение совершается по полному уставу Православной Церкви. Монастырь имел свой огород и подсобное хозяйство, где трудились семь иноков и девять послушников. В монастыре имелась библиотека, в которой каждый мог почерпнуть духовную мудрость из творений святых отцов, напитать свою душу истинным знанием.

Везде была идеальная чистота. Видно было, что за храмом следят и ухаживают. В церкви было почти пусто, только несколько старушек молились перед алтарем. Иосиф подошел к работнику и купил три свечи. Затем пошел к алтарю, установил свечки и зажег их. Дальше он не знал что делать, пока не услышал сзади низкий и в тоже время мягкий мужской голос, который приветствовал его:

— Рад видеть новое лицо прихожанина в нашей скромной обители господа Бога.

Иосиф, обернувшись, увидел перед собой самого настоятеля храма. Это был человек средних лет, в черной рясе и с короткой бородой. У него было типично славянское широкое лицо с выступающими скулами, едва раскосыми и глубоко посаженными голубыми глазами.

Поглаживая свою бородку, батюшка пытливо изучал гостя.

— Здравствуйте, батюшка.

— Отец Георгий, настоятель сего храма, в миру был Петр Сергеевич Тверской.

— Рад познакомиться, Отец Георгий. Меня зовут Иосиф.

— О, известное ветхозаветное имя. И сколько смысла в этом имени для верующего человека.

— Я польщен такой высокой характеристикой моего имени, но никогда ранее не задумывался об этом.

— Вы, Иосиф, не похожи на местного человека.

— Да, я приезжий и вскоре улетаю в Москву.

— Откуда Вы?

— Я живу в Америке.

— Да, действительно из далека к нам изволили. А какими судьбами к нам, если не секрет, конечно?

— Приехал я навестить друга моего детства. Да видно не судьба, — Иосиф осекся на полуслове.

— Простите если что-то не так, — произнес батюшка, увидев, как изменился в лице Иосиф, — что-то произошло?

— Да, Отец Георгий, мой друг погиб.

— О, боже, да упокой его душу Господи, — перекрестился батюшка, — как это случилось?

— Чечня, — коротко ответил Иосиф.

— Знаете что, молодой человек, приехали вы из далека и если у вас есть немного времени не могли бы вы разделить со мной скромную трапезу?

Перед приездом в Ростов, Иосиф заказал билеты из Ростова в Москву на восемь часов вечера того же дня, решив, что легче сдать билеты при необходимости, чем приобрести. Теперь Иосиф имел несколько часов свободного времени до отлета его самолета.

— Посещали ли вы когда-либо православный храм? — поинтересовался отец Георгий.

— Я впервые в русской церкви, — смущенно ответил Иосиф.

Тогда отец Григорий решил познакомить гостя с православным храмом. Батюшка объяснил, что монастырь, как и многие другие храмы, имеет в основании форму креста, ибо Крестом Спаситель избавил нас от власти дьявола. Здание храма венчал сверху купол, изображающий небо. Купол же венчает глава, на которой ставится крест — во славу Главы Церкви Иисуса Христа. Над входом в храм была построена колокольня или звонница, то есть башня, на которой висят колокола, употребляемые, чтобы созывать верующих на молитву и для возвещения о важнейших частях совершаемой в храме службы. Затем они вошли в храм, внутреннее устройство которого состояло из трех частей: алтаря, помещения, где стоят все верующие и притвор. Алтарь символизирует Царство Небесное, это самая важная часть храма. Здесь совершаются священнослужителями богослужения и находится главная святыня — престол, на котором таинственно присутствует сам Господь. Престол представляет собой особо освященный стол, облаченный в две одежды: нижнюю — из белого полотна и верхнюю — из дорогой цветной ткани. На престоле находятся священные предметы, прикасаться к нему могут только священнослужители. Налево от престола, в северной части алтаря, стоит другой небольшой стол, также украшенный со всех сторон одеждою. Это жертвенник, на котором приготовляются дары для таинства Причащения. Алтарь отделяется от средней части храма особой перегородкой, которая уставлена иконами и называется иконостасом. Иконы также были размещены по стенам храма в рамках. В притворе Иосиф уже успел побывать. Здесь продавали свечи, а также можно было подать записки для поминовения, заказать молебен и панихиду. Затем они прошли за алтарь и внедрились в заднюю часть монастыря, где были расположены церковные службы. Батюшка подошел к низкой массивной деревянной двери и, открыв ее, пригласил Иосифа войти.

Иосиф оказался в просторной квадратной комнате, хорошо освященной. В середине комнаты стоял длинный стол, покрытый белой скатертью. На столе стояли закуски и еда, кувшин красного вина и один прибор. Батюшка подошел к буфету, достал еще один прибор и расставил на столе, пригласив Иосифа сесть.

Отец Георгий произнес предобеденную молитву. Затем они приступили к трапезе. Отец Георгий разлил вино в бокалы. Они подняли бокалы, и батюшка произнес тост за упокой души погибшего Владимира.

— Царство ему небесное и пусть земля ему будет пухом, — заключил Отец Георгий.

— Ну, а как Вам у нас? — спросил батюшка после некоторого молчания.

— Даже не знаю, вроде все хорошо знакомое и в тоже время — чужое, новое. Я еще не могу разобраться в своих чувствах. Я уехал из этой страны когда мне было всего четырнадцать лет, сейчас мне тридцать три года и я, в первый раз вернувшись сюда, ничего хорошего пока не услышал ни от кого. Я потерял троих своих близких друзей, ради которых я и приехал, о которых я думал всю мою иммигрантскую жизнь. А их нет, нет в живых. Понимаете, я жил как бы в другом мире эти двадцать лет. Там у нас все по другому: тихо, мирно, спокойно. А у вас здесь происходило что-то совершенно сумасшедшее, — путанно стал говорить Иосиф.