— Неужели это ты, Карен, — выдохнул Иосиф.

— Да, это я. Присаживайся на диван. А ты тоже изменился, Иосиф, — сказал Карен, подсев на стул напротив.

— Карен, я уже все знаю. Я прилетел из Баку.

— Да, Армен …, — и Карен, смутившись, замолк, потупив глаза, уставился в пол.

— И даже тело его мы не нашли, чтобы по-человечески похоронить. Армен числится без вести пропавшим, — тихо произнес Карен.

Иосиф почувствовал, как капельки пота проступили на его похолодевшем лбу. Он обхватил голову Карена своими холодными руками и прижался своим лбом к его лбу….

— А ты слышал про Володю?

— Нет, я ничего не слышал о нем.

— Володя убит в Чеченской войне.

— Что ты говоришь?! Ай-яй-яй. Он был таким классным парнем.

— Вот так, я приехал через двадцать лет к моим друзьям, а их у меня отняли. Но за что, за что так жестоко распорядилась жизнь? За что мои друзья погибли? В чем их вина?

— За что погиб Армен мы знаем. Он погиб, защищая армянскую землю Арцах от этих зверей-азербайджанцев, — заносчиво ответил Миша.

Иосиф усталым взглядом посмотрел на Мишу, в глазах которого светились гнев и ненависть. Затем перевел взгляд на Карена, который выглядел несколько смущенным, и сказал:

— Карен, мне нужно подышать свежим воздухом. Мне что-то нехорошо. Пожалуйста, проводи меня.

— Да, конечно, если тебе хочется выйти, я в твоем распоряжении.

Выйдя на улицу, Иосиф сказал:

— Ты меня извини, что я так поступил. Но я не мог оставаться там в обществе твоего друга.

— Да, он у нас такой горячий патриот.

— Слушай, повези меня куда-нибудь в спокойное место, чтобы мы смогли тихо посидеть и помянуть ребят. Ведь у нас осталась лишь память о них.

Остановив машину, Карен повез Иосифа в греческую таверну. Было около трех часов дня. День был будний и народа было мало. Тихая музыка лилась откуда-то из стен и потолка. В таверне было по домашнему уютно. Официант быстро накрыл стол, и Иосиф разлил водку в рюмки.

— Я хочу выпить за память о моих друзьях. Такое вот испытание Бог послал на меня. Он отнял у меня троих моих близких людей. После стольких лет разлуки я приехал сюда, чтобы узнать о том, что их уже нет в живых. Как так может быть? В каком жестоком мире, в какое жестокое время мы живем? И если есть царство небесное, пусть они там встретятся, — понурив голову закончил свой тост Иосиф.

У бедного Карена глаза настолько увлажнились, что он более уже не был в состоянии удерживать слезы, и капли одна за другой скользили по его щекам.

— Да, Иосиф вот такая трагедия произошла у нас в семье. Ты можешь представить себе состояние Аси, которая потеряла и мужа и брата. А наши родители? Да что говорить, — и Карен залпом опустошил рюмку водки и вытер совсем взмокшие глаза салфеткой.

— Ты постоянно живешь в Москве?

— Да, я гражданин России и занимаюсь здесь бизнесом. У нас здесь магазин верхней одежды.

— Ну, и как бизнес идет?

— Да так, с переменным успехом, крутимся, как можем. Конечно не легко.

— Я вижу, ты не женат.

— Нет. А ты?

— Я тоже нет.

— А что так?

— Да все некогда заняться собой.

— А чем ты занимаешься?

— Я работаю менеджером в крупной инвестиционной компании, — скромно ответил Иосиф, — инвестируем деньги в прибыльные отрасли, в том числе и в нефтегазовую. А как дела в Армении?

— Ты наверное знаешь, хоть Армения и победила в войне с Азербайджаном, но по сути находится в экономической блокаде. С Грузией у нее отношения не очень теплые. Единственный «друг», который имеет общие с нами границы, это Иран. С ним и дружим. А самый лучший друг — это разумеется, Россия. У нас с ней аж военный договор, а это сам понимаешь серьезная штука. Границу с Турцией российские войска охраняют. Второй наш друг— это Соединенные Штаты. Американские армяне лоббируют нас и политически и финансово. Я думаю без их помощи Армении пришлось бы туго.

— Ну а народ?

— Да что народ, он всегда крайний. Да и сколько в Армении народу осталось? Где-то около двух с половиной миллиона. Бегут армяне в Россию и дальше в поисках лучшей жизни. Да и в случае войны с Азербайджаном люди не очень-то уж хотят погибать. В России у нас сейчас огромная диаспора, около двух миллионов и еще четыре миллиона в других странах, в том числе Соединенных Штатах, Франции, Сирии и т. д.

— Как ты думаешь, зачем Азербайджан потерпел поражение в Карабахской войне?

— Как зачем? Затем, что наше дело было правое и мы победили. Хотя, конечно, нам русские здорово помогли.

— Карен, мне не удалось увидеть дочь Рафика. Вот, возьми этот чек на предъявителя. Только ты не кипятись, это для ребенка, — Иосиф протянул конверт Карену, — я улетаю послезавтра. Но завтра буду занят весь день, так что увидеться нам не удастся. Ну все, Карен, прощай и поцелуй маленькую вместо меня при встрече. И еще, я очень прошу тебя, держи связь с мамой Рафика. Сделай так, чтобы она увиделась с внучкой. Обещаешь?

— Да, я тебе обещаю это, Иосиф-джан.

И они обнялись…

На следующее день Иосиф сделал второй звонок академику Якушеву, который назначил ему встречу у себя дома.

Открыл дверь сам хозяин. Это был крупный, полный, седовласый мужчина. Годы брали свое. Он выглядел уставшим. Казалось, безмерное бремя ответственности отражалось на его лице, но проницательные глаза по-прежнему блестели, излучая свет. Его глаза смотрели прямо, не мигая, пытаясь проникнуть в сокровенные мысли собеседника.

Они прошли по просторному коридору и вошли в большую квадратную комнату. Это был кабинет академика Якушева. Все стены снизу до верху были покрыты книжными полками, буквально забитыми книгами. Огромный письменный стол стоял перед окном. Справа в углу стояли массивные кресла, диван и столик.

Старый дубовый паркет был тщательно протерт и блестел. Всюду лежали книги. Комната была украшена многочисленными статуэтками и вазочками, привезенными из разных стран. В тех немногих местах на стенах, где не было книг висели картины и большое количество фотографий его семьи, совместно с Горбачевым и другими руководителями иностранных государств.

Александр Николаевич пригласил Иосифа присесть в кресло и уселся напротив. Они сидели перед низким массивным журнальным столиком, сделанным из красного дерева.

— Что вы будете пить чай, кофе, соки или что-то покрепче?

Иосиф попросил чашку кофе.

— Катя, Катюша, — громко позвал Александр Николаевич.

Через некоторое время дверь открылась и появилась средних лет миловидная женщина в розовом фартуке.

— Звали, Александр Николаевич? — увидев Иосифа, она кивнула ему головой.

— Да, Катенька. Пожалуйста гостю кофе, а мне чашку чая.

Познакомившись друг с другом поближе, Иосиф вкратце рассказал что он пережил в течении последних несколько дней пребывания в бывшем Советском Союзе.

— Да, все, что вы мне рассказали ужасно, но это к великому сожалению наша действительность, через которую мы должны были пройти. Конечно, были ошибки, конечно были перегибы, конечно были чьи-то нечистые интересы, но так случилось, и мы попали в такую ситуацию. Но сейчас надо выкарабкиваться из этого. Не скрывать, не затушевывать, не прятать, а выходить из всего этого.

— Да, но все остается так как и было. Разве хоть один межнациональный конфликт, который зародился в связи с распадом Советского Союза был улажен? Нет. В лучшем случае заморожен.

— Да, вы правы. Легко разжечь пламя ненависти, но очень трудно его потушить. Вы же знаете, сколько длятся такого рода межнациональные, межрелигиозные конфликты — десятки лет. И до сих пор они представляют собой крепкие узлы, которые не удается развязать. И потом. Как-бы горько это не звучало, но процесс такого масштаба, как развал Советского Союза и смена политической системы, не может не способствовать столь трагическим поворотам в судьбе отдельных людей или даже народов. Во время этих процессов действовали действительно волчьи законы. У более сильного, более хитрого, более подготовленного, более везучего было больше шансов выиграть. Ведь обычно во времена больших катаклизмов, именно такие способности у отдельных людей, либо у всего народа, оказываются определяющими. И напротив, такие понятия, как государственная и социальная защита, социальная справедливость, законность становились слабыми или вовсе не работали.