– Звони!

– Позвоню.

– Увидимся!

И – точка!

Эта эпизодическая ночь выветрилась бы из головы Назарова с первым же утренним сквознячком. Мало ли было у него таких встреч: сошлись по вкусам, разошлись по интересам, если бы не профессия Галины: она юрист нотариальной конторы. При рыночных отношениях, это многое значило. Иметь своего карманного юриста стоит хороших денег. А деньги при новой власти – мера всего.

Конечно, ему в данный момент законница без надобности, но, как говориться, – запас карман не трёт, хлеба не просит, монах монашку не гребёт, а гребень всегда с собой носит…

Назаров удовлетворительно хмыкнул, переложил телефонный номер Галины в другое, более надёжное место, и подался на встречу с ещё одним трудовым днём, сквозящим прохиндейством и авантюрой.

Каждому – своё, кому – поп, а кому – и попадья…

Торговля шинами «японского» производства приносила Кириллу в день выручку иногда сравнимую с бывшей месячной зарплатой прораба. Доволен Назаров, доволен его работодатель, неизвестно каким способом вырвавшийся из малолетних шестёрок в тузы. Кто-то позанимался его воспитанием не понарошку.

В уголовном мире понарошку ничего не делается. Значит, большая ставка была на Костю Шитова, «Карамбу», в том мире, где живут и процветают понятия.

Вот и наша страна перешла тоже от закона к понятиям.

Всё взаимосвязано.

Приходит как-то Назаров за новой партией товара, а Пашка ему и говорит:

– Константин Иванович тебе приказал к нему в офис явиться!

– Какой офис? Паша, ты что, охренел! С каких это пор Карам…, Константин Иванович бюрократом стал?

– Офис, брат, самое то, чего у Константина Ивановича никогда не было. А теперь есть! Так, что иди на адрес. Вот и бумажка тебе! Малява от Карамбы, ну, от босса нашего, Константина Ивановича!

На бумаге фирменный знак заглавными буквами – ООО «Социальная инициатива», и что поразило Кирилла, на бланке стоит витиеватая подпись «Ш» и далее курчавился длинный хвостик. Шитов, значит.

Подошёл Назаров к обшитой красной натуральной кожей двери. Ну, Карамба! Что ещё за маскарад? Не мог, что ли, по простому поговорить! Камуфляж какой-то…

Но в дверь постучал.

Тишина…

Отжал золочёную скобочку. Дверь мягко отворилась, выдохнув аромат духов. За столом перед компьютером сидела хрустальная куколка в завитушках под Барби.

– Ой, Кирилл Семенович! А Вас только что спрашивал Константин Иванович. Проходите!

Назаров с недоумением посмотрел на куколку. Он вроде никогда с ней не встречался? Надо же, какая информативность у Карамбы! Ну, мозер! И компьютером обзавёлся, и секретаршу себе откопал не в навозной куче…

Но, что больше всего поразило Кирилла, так это кабинет Шитова: за большим длинным столом, покрытым глянцевым ледком, в котором отражался мягкий свет небольшого торшера в виде виноградной лозы, сидел сам хозяин, совсем не похожий на того флибустьера, которого знал Кирилл. Прежде всего – галстук. Белый горошек на чёрном поле рассыпался так, что рябило в глазах. Белый мягкий костюм подчёркивал торжественность момента. Невероятная метаморфоза!

Назаров, как открыл дверь, так и остался стоять, с недоумением уставившись на хозяина.

Тот, судя по широкой улыбке, был чрезвычайно доволен произведённым эффектом.

– Ты что торчишь, как ржавый гвоздь в заднице? Садись, садись! – Карамба освободив кресло, широким жестом пригласил Назарова на своё место. – Я здесь только по делу. Подпиши бумагу, и мы в дамках!

– Какую бумагу?

А вот эту!

Шитов подсунул Кириллу лист, в котором говорилось, что инженер Кирилл Семёнович Назаров с данного числа является исполнительным директором ООО «Социальная инициатива» с полной ответственностью за финансовые и технологические вопросы, связанные со строительством жилья для малообеспеченных граждан.

– Ну, чего смотришь? Подписывай! Я все вопросы уже наверху согласовал. Справки о тебе самые хорошие. Хватит тебе колёсами заниматься! Это дело для шестёрок, а не для конкретных людей. Я свой бизнес закрыл. Дело неперспективное! А здесь – большому кораблю попутный ветер! Я – народный избранник. Мне коммерцией заниматься западло! Вот ты и будешь моим представителем. Зарплату тебе хорошую начислю. Прибарахлишься малость! Кредиты погасишь. Я в банк сегодня звонил. Хлопотал за тебя, чтобы проценты снизили. Ну, давай, садись!

Кирилл был ошарашен до того, что машинально опустился в мягкую, как женское лоно, кожаную полость.

– Ну вот, а ты говоришь… Удобно? – заботливо спросил улыбающийся Шитов.

– Да я… – Кирилл было привстал, но жесткая ладонь опустила его снова в кресло.

– Сиди, видишь, как я о тебе забочусь!

– Константин Иванович, я всего лишь исполнитель работ. Прораб. В директорах никогда не был. Моё дело работа, шараш-монтаж! А здесь финансы, ответственность…

– За финансы ты не беспокойся! Я сам займусь. Твоё дело – техническое обеспечение нашей фирмы. И – всё! Чего тебе бояться! Поработаешь, осмотришься, может, я тебя потом в долю возьму. Действуй!

А! Чем чёрт не шутит, пока Бог спит! За квартиру должок погасить надо! Теперь время решительное. Быстрое. Кто не пьёт шампанское? Вот то-то и оно! И Кирилл Семёнович Назаров согласился с месячным испытательным сроком на должность исполнительного директора только что образованной строительной фирмы.

– Ну, вот и ладушки! – Карамба открыл маленькую дверцу в столе и достал пузатенькую небольшую бутылочку, судя по шрифту, настоящего английского виски и два бокала толстого стекла. Громыхнул ледок из холодильника и – вот она, ещё одна точка в жизненных письменах Кирилла Назарова.

Удивительна и непредсказуема судьба.

Взять того же, когда-то безродного уголовника, тамбовского малолетнего гоп-стопника Карамбу, и нынешнего депутата областной думы Шитова Константина Ивановича. Две судьбы, две стороны одного и того же чекана. Никто не поставит знак равенства между ними, как никто не поставит равенства между Советским Союзом и нынешней Россией.

В переломный момент цивилизации случается всякое. Мог же царский уголовник, хранитель общака Янкель Мовшевич, в будущей жизни Яков Свердлов, стать одним из видных руководителей молодого государства большевиков. Был бы человек, а место найдётся…

Повезло цыганку, ой, как повезло! За групповой подлом ювелирного магазина получил Костя Шитов пять лет строгого тюремного режима, как закоренелый рецидивист. И пришлось ему сидеть в одной камере с Хорхоломеем, старым якутом, для которого весь уголовный кодекс не более как бумага для подтирки.

В том мире, как известно, понятия ставятся выше любого закона. И попробуй отойти от неписаных правил воровского жития!

Хархоломей, получил такую кличку благодаря своему настоящему имени – Варфоломей. И был он вовсе не якут, а сибирского замеса русский человек, правда, с хищным раскосым взглядом – якутским подарком русской переселенке.

Уголовная феня любит перекраивать нормальный язык, вот и стал Варфоломей «Хархоломеем».

По разговорам Хархоломей принадлежал к какой-то неизвестной секте – то ли шаманистам, то ли рябинникам. Он не пил чифир, не курил вонючий «план», к водке, когда в счастливы часы её приносили в камеру, не притрагивался вовсе.

Однажды на лесоповале возле стройной корабельной сосны стояла развесистая рябина с гроздьями налитыми красным вином, кровью Христа, говорил Хархоломей бригадиру, когда тот поднял было топор, чтобы срубить отяжелевшее дерево.

Рябина мешала повалить товарную сосну, которая засчитывалась в план бригады.

Хархоломей вырвал из рук козырного мужика по кличке «Ермак» топор и закинул его в сугроб.

Немыслимое в уголовной среде дело!

Подошедший на шум охранник приказал Хархоломею поднять топор и самому срубить «на хер» рябину.

Хархоломей напрочь отказался.

Вохровец харкнул:

– Руби, сука!