Марина сразу догадалась, о чем идет речь, а встретив выжидающий взгляд юной подруги, поняла, что разговор этот затеян неспроста.

Склонив голову набок и внимательно глядя на свою собеседницу, Александра осторожно спросила:

— Ну… так вот, думаю, мне правильно кажется, что с Ромой встречаться ты желанием не горишь?

— Тебе, Александра, абсолютно правильно кажется, — с готовностью подтвердила Марина.

— А еще я подумала, почему бы тебе не зайти к нам в гости? Просто по-соседски. Часов в девять, чтобы уж наверняка он тебя не застал, можно даже раньше. Я испеку что-нибудь вкусненькое, а ты расскажешь, чем кончится дело с твоей электропроводкой.

— Спасибо, это было бы идеальным решением, — честно призналась Марина. — Меня только беспокоит твоя мама, вчера на нее смотреть было страшно, наверное, и сегодня она придет уставшая, все-таки последние дни перед вступительными экзаменами.

Лицо Александры стало серьезным и грустным.

— Да, именно в последние дни ей на голову вечно сваливаются абитуриенты, которые если что и знают, то лишь приблизительно. Совсем как Винни-Пух, — добавила она, презрительно скривив губы. Презрение ее, разумеется, относилось не к славному мишке, с набитой опилками головой, а к обладателям обычных мозгов, которыми те почему-то избегали пользоваться. — И вот всего за несколько дней их надо научить чему-нибудь более конкретному, а именно: всему тому, чему они не удосужились научиться за десять лет обучения в школе.

Александра раздраженно замолчала. Чего она не выносила, так это инфантилизма. Сама она училась хорошо, подходя прагматично к предметам, которые не любила и не считала, что они ей понадобятся при поступлении в Академию художеств. Ей требовался нормальный аттестат, значит, нужны были нормальные оценки, а для этого, хочешь не хочешь, нужно обладать каким-то минимумом знаний, лучше, если больше, чем минимумом.

— А отказывать твоя мама совсем не умеет? — спросила Марина, хотя и догадывалась, каков будет ответ.

Передернув плечами, Александра фыркнула, но потом все-таки пояснила:

— В последний момент на нее наседают в основном знакомые, и речь обычно идет о небольшой консультации.

— А выливается все в солидную добавку к запланированным занятиям, и устает она до полусмерти. — Марина понимала Сашенькино раздражение. — Полагаю, консультации эти по большей части бесплатные?

Александра кивком головы подтвердила правильность Марининой догадки и, вздохнув, добавила:

— Хуже всего, что подобные занятия совершенно непредсказуемы. Каждый год я предлагаю маме уехать на этот период, но всегда находится кто-то, с кем она занималась в течение года или весной и с кем надо позаниматься еще немного. Но именно сегодня, — куда более бодрым голосом сказала Александра, — у нее относительно спокойный день, так что устроим вечернее чаепитие с тортом, я подумаю еще, с каким именно.

— Ладно, — улыбнулась Марина, — я захвачу для нас с Зиночкой бутылку сухого вина, а для тебя лимонад и шоколадные конфеты.

— Обижают, — притворно всхлипнула Александра. — Мне родители давным-давно разрешают чуточку сухого вина. Но, — быстро и по-деловому добавила она, выбираясь из шезлонга, — от конфет и лимонада я, разумеется, не отказываюсь.

— Только вот еще что, — остановила ее Марина, — Рома ведь и в вашу дверь может позвонить, если меня дома не застанет…

— Конечно, — уверенно подтвердила ее предположение Александра, — нисколько в этом не сомне…

— Но почему? — в изумлении спросила Марина, не замечая даже, что перебила ее на полуслове.

Ответа на этот вопрос она получить не успела, поскольку в ее квартире позвонили в дверь, и Марина заторопилась открывать, бросив на ходу, что, возможно, это электрик. Уже переступив порог комнаты, она услышала Александрино «до вечера».

Часы показывали без четверти девять. Они сидели втроем в гостиной у Кирилловых, Зиночка попросила дочку накрыть ужин на журнальном столике, чтобы можно было устроиться в кресле, а добравшись до него, откинулась на спинку и постепенно приходила в себя, предпочитая больше слушать, чем говорить.

Стройная и подтянутая, обычно Зина выглядела гораздо моложе своих лет, но сейчас ей можно было дать если и не все ее тридцать семь, то уж тридцать шесть наверняка. Такие же огромные темные глаза, как у дочери, сейчас были слегка прикрыты. Вообще они были не слишком похожи, у обеих высокие скулы, твердый упрямый подбородок, глаза, конечно, и на этом, пожалуй, сходство кончалось. Ну, может быть, еще что-то едва уловимое, не поддающееся описанию. Зиночка была куда миниатюрнее дочери, которая уже переросла ее, и волосы в отличие от Александры у нее были очень светлыми, правда, их цвет был не совсем натуральным.

Марина сидела в кресле напротив, Александра же расположилась на диване. Что касается ужина, тут Сашенька превзошла самое себя, сервировав стол если и не по всем правилам этикета, то максимально приближаясь к ним, насколько это позволяла не слишком большая площадь журнального стола.

Поскольку было уже поздно, а все присутствующие, включая даже маму, не были особенно голодны, Александра приготовила только салат из кальмаров, хачапури и порезала овощи, которые не стала смешивать в салат, а разложила в большой хрустальной вазе, применив на практике свои знания по колористике. Оформление этого весьма скромного ужина ничуть не уступало лучшим образцам с кулинарной странички какого-нибудь женского журнала.

Считается, что к морепродуктам, к овощам, а также к пирогу с сыром, каковым и является хачапури, нужно подавать белое вино, но меню Марине заранее известно не было, и так уж вышло, что она принесла красное Мерло. Тем не менее, пусть и вопреки правилам, оно прекрасно подошло. Разумеется, был и обещанный лимонад, а у каждого прибора вызывающе возвышалось по два бокала.

Разливая вино, Марина вопросительно взглянула на Зину, и та, устало улыбнувшись, кивнула, подтвердив заявление, ранее сделанное ее дочерью.

— Немножко можно. Как говорит Ангелина, девочка должна научиться пить дома.

При упоминании этого имени рука Марины застыла на полдороге.

— Ангелина? — невольно переспросила она. Так вот почему тогда, в разговоре с Сашей, это имя показалось ей знакомым, вот где она слышала его раньше!

— Моя тетя, — рассеянно подтвердила Зиночка.

Закончив разливать вино, Марина осторожно поставила бутылку на стол и подняла свой бокал. Ей вдруг пришла в голову сумасшедшая мысль. Отпив маленький глоточек, Марина небрежно произнесла, обращаясь к Зине:

— Редкое имя. Не так давно я слышала про одну тетю по имени Ангелина и тоже с весьма неординарными взглядами на жизнь. — Она отпила еще немного вина и только потом с замиранием сердца спросила: — Зиночка, а у вас случайно нет двоюродных братьев? Или троюродных? Я знаю, что родная у вас только сестра.

Пока она задавала свой вопрос, мелькнувшая было надежда сама собой испарилась, но голос все-таки предательски дрогнул. Тем неожиданнее прозвучал ответ:

— Есть. — От этого короткого слова Марину бросило в жар, но следующие слова Зиночки мгновенно остудили начинавшее разыгрываться воображение: — Как раз сын Ангелины, причем это единственный брат, я имею в виду любую степень родства. Остальные — сестры. А почему, собственно, ты спрашиваешь?

— Да нет, ничего. Просто пришло в голову… — Марина смешалась.

Но Зина действительно была совершенно замученной и не обратила внимания на ее разочарование.

А вот Александра обратила. Она заметила, как напряглась Марина, услышав об Ангелине, и не сводила с нее глаз в продолжение всего диалога между ней и мамой. Александра ничуть не сомневалась в том, что и Маринин вопрос, и Маринино разочарование имеют прямое отношение к ее депрессии. Все это было очень интересно, но не своевременно, поскольку Александра не сомневалась и в том, что вскоре объявится Рома, а посему никак нельзя было допустить, чтобы Марина сейчас раскисла. Дабы отвлечь ее, Александра потребовала рассказать об окончании электрической эпопеи.