Первым делом Марине пришлось удовлетворить любопытство Александры по поводу пополнения своего словарного запаса. Здесь Сашеньку ждало разочарование, поскольку электрик не стал заниматься просветительской деятельностью, ограничившись чисто профессиональной.

Звонок в дверь, положивший конец их утренней беседе, действительно возвестил приход электрика. Когда Марина открыла ему, он со скептической улыбкой поинтересовался, что же еще произошло за те всего лишь два-три часа, что они не виделись, причем, судя по тону, не надеялся ни на что хорошее. Вздохнув, Марина молча провела его в кухню и, покраснев, показала на провода, которые торчали из стены всего на каких-то полсантиметра.

«У меня нет слов» — эта фраза была единственной, которую она сумела из себя выдавить. И тут же получила исчерпывающий и отнюдь не удививший ее ответ: «Зато у меня сколько…» К счастью, продолжения пока не последовало, и Марина поторопилась рассказать подробности, если и не оправдывавшие ее самоуверенные действия, то хотя бы их объяснявшие. Пока электрик возился с последствиями ее разрушительной деятельности, она в свою очередь тоже получила объяснения, почему задетый ею провод не был под напряжением.

Пересказывая утренние злоключения, Марина растерянно остановилась и наморщила лоб: сейчас она никак не могла вспомнить, что же это был за провод.

— То ли нулевой, то ли заземление… хотя, возможно, это одно и то же… Честно говоря, я вообще плохо помню физику, а уж электричество и подавно. — Марина пожала плечами и потянулась за веточкой кинзы, чтобы положить ее на хачапури. — Во всяком случае, электрик, по-видимому, счел меня совершенно безнадежной…кретинкой, — наконец подобрала она слово, — надо полагать, именно поэтому он даже не взял с меня денег во второй раз, а только слезно просил никогда больше не трогать электропроводку.

Александра хорошо училась, но не питала любви к точным наукам вообще и к физике в частности, поэтому сочла своим долгом поддержать старшую подругу.

— Не переживай, тем более что кретинкой тебя назвал не он, по крайней мере вслух он этого не говорил. — В Сашенькином голосе звучало сочувствие, причем почти искреннее.

— Спасибо, утешила, — вздохнула Марина.

— А для чего еще нужны друзья? Конечно же, есть люди, знающие физику. Некоторые из них даже понимают ее. Допускаю, что можно найти и тех, кто ее любит. — Тут Александру передернуло. — Но, по-моему, физика — это ужасно, не говоря уж об электричестве, правда, электромагнетизм, по мнению многих, еще хуже. Тут, говорят, вообще ничего нельзя запомнить. Если же это все-таки удается, даже не знаешь, радоваться ли тому, что время не зря потрачено, или огорчаться своему падению.

Небрежно выдав столь непочтительную тираду в отношении одной из фундаментальных наук, Александра искоса взглянула на мать, которая преподавала хоть и не физику, но тоже фундаментальную науку — математику. Однако та лишь усмехнулась, давно привыкнув к подобным эскападам дочери и уделяя им ровно столько внимания, сколько они того заслуживали.

— Ну что, солнышко, выпустила пар? — В усталых Зининых глазах пробежали лукавые искорки. — Пока не сдашь выпускные экзамены, этот крест — твой, так что постарайся не выходить из берегов больше, чем это необходимо для эмоциональной разрядки.

Александра картинно надула губки и пару раз хлопнула длинными пушистыми ресницами, изображая обиду. На маму она вовсе не обиделась, но поскольку многочисленные родственники постоянно донимали ее в связи с планами на будущее, она по поводу и без оного упражнялась в остроумии, а также в теоретических основах отражения посягательств на свои приоритеты.

Дело в том, что жизнь большинства представителей их довольно обширного семейства была связана именно с точными науками, и — даже страшно сказать — с физикой. Поэтому в выборе профессии многочисленная родня пыталась склонить ее к чему-то более обычному и привычному для себя, нежели карьера художника, дизайнера или искусствоведа. Александра пока не сделала окончательного выбора, но кроме родителей и еще буквально пары родственников, все остальные давили ее докучливыми советами. Естественно, из самых лучших побуждений.

Марина знала, что предмета для конфронтации между матерью и дочерью нет, тем не менее, пока Александру не занесло окончательно, стоило сменить тему разговора. К счастью, она вспомнила о той безаппеляционности, с которой Александра заявила, что Рома непременно появится у них. Повернувшись к ней, Марина с любопытством спросила:

— Сашенька, а почему ты так уверена, что, не застав меня дома, Рома придет к вам? Конечно, вы знакомы, но он может и не…

— Потому что у него логика арифмометра. — Даже не дослушав, ответила Александра.

— Какого еще арифмометра?

— Обыкновенного. Черный такой, с ручкой, как у допотопной мясорубки, ее крутят, когда считают.

— А ты откуда знаешь? — растерянно спросила Марина.

— Господи! Видела по телевизору. Знаешь фильм «Добро пожаловать, или Посторонним вход воспрещен»? Там коллективный привес пионеров считали на арифмометре.

— Девочки, — вмешалась несколько озадаченная Зина, — прошу прощения, но вы сейчас в своем уме или в уме Мэри Энн*? * В музыкальной сказке «Алиса в Стране чудес» по книге Льюиса Кэрролла Алиса поет песенку про Мэри Энн — всегда актуальном школьном персонаже, обладающем всеми мыслимыми недостатками. Вскоре, однако, Алисе приходит в голову, что после всех превращений она уже не в своем уме, а в уме той самой глупой лентяйки Мэри Энн.

— Мамочка, честное слово, мы в своем уме. — Александра поднялась с дивана и, подойдя к ее креслу, присела на подлокотник. — Во всяком случае, за себя я поручусь, — она чмокнула Зину в щеку, затем, приподняв брови, вопросительно взглянула на Марину.

— Ну, ты, Александра, и нахалка, — беззлобно отозвалась Марина. — Так при чем здесь арифмометр?

— При том, — отрезала Александра.

Марина посмотрела на Зину, как бы ища у нее поддержки, но та лишь покачала головой.

— Арифмометр, насколько мне известно и судя по его названию, выполняет лишь простые арифметические операции. — Имитация занудной лекторской интонации получилась у Александры великолепно. Поправив на переносице воображаемые очки, она продолжила скрипучим голосом, нарочито растягивая слова: — То есть, он абсолютно предсказуем. — И уже нормальным тоном быстро добавила: — Как и Рома.

— И что дальше? — Марина смотрела на нее выжидающе.

— Элементарно, Ватсон. Он не застанет тебя дома, захочет узнать почему: потому что ты не слышала сообщения или, наоборот, потому что слышала. Общается в последнее время он только с твоим автоответчиком, даже его непомерная самоуверенность вряд ли позволяет считать, что это случайно. Следовательно, во-первых, гораздо больше шансов получить какую-либо информацию у нас, вернее у мамы, меня, как ты знаешь, он вообще за человека не держит. Во-вторых, этот путь в любом случае наиболее быстрый для получения хоть какой-нибудь информации, а на информацию более достоверную в создавшейся ситуации он все равно рассчитывать не может. И наконец, в случае, если ты сообщение все-таки слышала, логично предположить, что есть вероятность застать тебя у нас, да еще наверняка он надеется застать тебя врасплох.

— Я поняла все, кроме одного: почему врасплох. Логика вашего дедуктивного метода, Холмс, может соперничать даже с логикой арифмометра. — Марина насмешливо поклонилась Александре.

В продолжение этого обмена любезностями Зиночка явно забавлялась, наблюдая за его участницами и переводя взгляд то на одну, то на другую. Сейчас ее взор обратился к дочери. Александра между тем хладнокровно парировала:

— Я же сказала, что у него логика арифмометра. А у меня — извращенная женская логика. Поэтому он не догадывается, что я догадываюсь, что он догадывается, где тебя искать. Я же, в свою очередь, догадываюсь, что он не догадывается, что я догадываюсь, что он догадывается.

Сашенькина тирада, будучи неплохим образчиком пресловутой женской логики, весьма развеселила присутствующих дам. В конце концов, лучшими экспертами в данном вопросе являются именно женщины.