— Ну, ты наговорил!.. — Бруно покачал головой. — Ладно! Горючку возьму сухую, с корабля. Случай особый.

Сухую горючку, требующую только воды для разбавления, мы тут пока не производили и потому берегли, как до сих пор берегут золото на Земле — для особых случаев. Производство такой горючки требовало огромных давлений, которые на нашем оборудовании пока не получались. Новую технологию искали, но ещё не нашли. А запас потихоньку таял…

…Через два часа меня вызвала Аня Бахрам.

— Твой план принят, — почти торжественно известила она. — Сейчас Розита расписывает всем всё по часам. Послезавтра на рассвете вертолёты выйдут к площадке возле айкупов. Встреча там. Поскольку у тебя кругом вода…

— Какой план? — удивился я. — У меня не было никакого плана.

— Значит, мы все обмишурились? — Анюта рассмеялась. — Ты в бильярд играешь? Не сейчас, понятно, а в принципе…

— С детства не играл. Всё некогда.

— А в детстве предпочитал угловые лузы?

— Как ты догадалась?

— По твоему плану, которого не было. Ухр, Сандрик!

Четыре дня мы старательно отклоняли племя от лобового пути на север. Видимо, ориентировалось оно только по солнцу и совершенно не понимало, что впереди.

А впереди — разлившиеся реки, сложившиеся племенные районы, неплохо вооружённые и чётко управляемые племена. Разве что маленькие: каждое вдвое-втрое меньше племени беглецов.

Дымовыми завесами, петардами, шутихами, сиренами, мегафонами и кривляньем красных динамических голограмм удалось постепенно отжать бегущее племя к верховьям двух рек — Большого и Малого Жога, где можно перейти реки вброд. А в нижнем и даже в среднем их течении многие беглецы неизбежно потонули бы при переправе. Потому что оба Жога, как и все реки вокруг, разлились.

Наблюдать сверху было страшно. Всё время плакали и визжали дети, кричали женщины и били детей, мужчины ругались, дрались и били женщин. На мой бесшумный вертолёт они таращились недолго и вскоре перестали замечать за своими бедами. А вот от тарахтящих вертолётов Бруно и Ната убегали словно зайцы.

Беглецы так спешили на север, как будто их ждал рай. Но я-то знал, что никто их не ждёт. И сладкой жизни им не будет.

Корректировка их движения давалась трудно, но всё же давалась. Восточнее, справа, при этом остались и оли и килы. И даже айкупы оказались теперь несколько восточнее прямого пути беглецов на север. Но этот прямой путь ещё мог вывести их на слияние Большой и Малой Аки, где стояло сейчас огромное озеро. Начнут его обходить — упрутся или в ту-пу или в купов. И быть беде!

Предстояло снова и снова отжимать беглецов на запад. А они уже сообразили, что появление над ними машин связано с непонятными пугающими огнями, густым чёрным дымом, грохотом, воем сверху и жуткими красными подпрыгивающими фигурами. Всё это неизменно возникало справа от племени, на всех полянах и опушках, во всех речных поймах. Всюду, где был хотя бы минимальный простор.

И обезумевшее племя вынуждено было отклоняться от основного пути левее, к закату. Каждый раз левее.

Дуга отклонения пролегла в конце концов и через те холмы с тихим голубым озером, где по подсказке колдуна Риха можно было найти бокситы и малахит.

На вершинах холмов мы сажали вертолёты две ночи подряд. Пили чистую родниковую водичку из крошечного озерка, растворяли ею сухую горючку для машин. А на третью ночь уступили холмы и озеро бегущему племени. Сами же ушли на ночёвку к селению айкупов. Другой подходящей площадки сразу для трёх вертолётов поблизости не было.

Вечером, уже в темноте, у костра айкупов, беседовали мы с вождём Ларом и колдуном Чатом, рассказывали о бедах бегущего племени, о том, куда направляем его движение. Хитроглазый Чат полагал, что племя сильно провинилось перед своими богами, если его прогнали с насиженного места. Коренастый могучий и простодушный Лар удивлялся, что вождь бегущего племена не знает, как спокойнее пройти к холоду, куда они стремятся.

— Вождь должен это знать! — утверждал Лар. — Я спокойно мог бы провести своё племя хоть до холодных озёр и никого не задеть. Я знаю все леса, реки и племена от холодных озёр до трусливых оли.

— Похоже, там нет вождя, — задумчиво произнёс Бруно.

— Что же это за племя, без вождя? — удивился Лар.

— Может, он погиб? — предположил Нат.

— Они должны были сразу выбрать нового! — твёрдо произнёс Лар. — А потом бежать.

— Ну, не успели! — Нат улыбнулся.

— Значит, страх у них больше ума! — заключил Лар. — Ноги быстрей головы. Трусливое племя! Хуже оли. Беда, если первый советчик — страх. И у племени, и у человека.

— А откуда вообще взялись эти оли? — поинтересовался я. — Про килов я слыхал давно. А про оли узнал уже от самих килов. Жалуются на своих новых соседей.

— Беспокойное племя, эти оли, — тихо заметил колдун Чат. — Килы всегда жили спокойно. Как и айкупы. Мы охотимся. Они ловят рыбу. Друг другу не мешаем. А оли пришли откуда-то с тепла, сели на середину двух рек и стали ловить рыбу там, где ловили килы. И стали охотиться там, где охотилась айкупы.

— Вы тоже ссорились с ними? — спросил Бруно.

— Нет! — Чат усмехнулся. — Мы им уступили. Сдвинули свою охоту к закату и к холоду. Глупым всегда лучше уступать. Они потом сами себе навредят. А килы уступить не могли. Им некуда сдвигаться. К восходу от них большая вода. Они стали ловить оли в своих реках, отнимать лодки и сети. Мы с женой ходили к её сёстрам. Она из килов. Видели всё это. Килы просили нас помочь. Вождь Гро просил. Айкупы послали столько охотников, сколько пальцев у человека. Оли увидали чужих охотников и убежали. Бросили свои лодки и сети. Трусливое племя!

— Давно они тут появились? — спросил я.

Чат задумался. Глаза его ещё сильнее прищурились, морщины на лбу сдвинулись.

— Три разлива прошло, — сосчитал он. — Раньше их не было.

«Три разлива…» — повторил я про себя. Как раз три разлива назад мы с Розитой прятались в гостинице Нефти. Тонули в своей невероятной любви… Интересно, было ли тогда на юге землетрясение?

…Утром вертолёты снова ушли к бегущему племени. Оно обломало кусты и молодые деревца вокруг озера, жгло костры на берегах. И собиралось в дальнейший путь. Женщины укутывали малышей в шкуры и стягивали их лианами. Мужчины набирали воду в меховые мешки, пристраивали связки стрел за спиной. Подростки рыскали по берегу в поисках ягод и ссыпали их в небольшие сумки.

Пришлось нам сворачивать точно на север, искать вблизи подходящий простор, на который непременно выйдут беглецы, определять его координаты, передавать на космодром, корректировать «пристрелку» корабельных голографических узлов.

— По-моему, сегодня конец, — пообещал я по радио Бруно и Нату. — Если они отсюда два раза свернут налево, к ночи выйдут на верховья Аки.

— А если форсируют её и попрут дальше? — спросил Нат.

— Пусть! Там можно дать им полную волю. Никого уже не заденут. Кроме каннибалов. Даже урумту останутся восточнее. Но они дальше не попрут. Сядут на Аку.

— Почему ты так уверен? — снова спросил Нат.

— Во-первых, Ака ещё в разливе, — объяснил я. — Трудно форсировать. Во-вторых, сразу за Акой — резкая температурная граница. В пойме Кривого ручья мне всегда хочется надеть рубашку. А на берегу Аки — снять её. Расстояние — полтора километра. И так — по всей Аке. Кхеты на Кривом ручье уже не растут. А на Аке их полно! Это же южане. Севернее Аки им сразу станет холодно.

— А когда ты к ним собираешься? — поинтересовался Бруно. — Знакомиться…

— Успею! Пусть обживутся, успокоятся, выберут вождя… Надо с кем-то разговаривать… Мне до этого хочется обследовать копушки на холмах. Похоже, там найдётся работка для ваших роботов. Подготовлю вам блоки местной памяти…

— Давай! — согласился Бруно. — Роботов для урановых пещер мы скоро закончим. Впереди — простор!

В урановых пещерах сейчас господствовало производство, копились контейнеры с готовой для переработки рудой. Поле для роботов-геологов там сокращалось, поиск постепенно свёртывался. И скоро роботы-геологи потянутся оттуда на годичную очистку от радиации. Севернее пещер, в скалах на пронзительных холодных ветрах сдует с них радиоактивную пыль в полярное море. И тогда можно будет прикинуть, годятся ли они для дальнейшего использования.