Это был Марк.

Она тихо всхлипнула и опустилась на колени, вытаскивая тряпку, затыкавшую ему рот.

— Рэчи, — охнул он, — это ты! Я уж подумал, что у меня начались галлюцинации! Что ты здесь делаешь? Как ты узнала, что я здесь?

— Это длинная история. Она с ужасом увидела, что он страшно исхудал и на щеках у него горят лихорадочные пятна. Он выглядел очень больным и истощенным. — Что случилось? Как ты попал сюда?

— Он нетерпеливо дернулся.

— Сейчас нет времени для разговоров. Тебе надо выбираться отсюда за помощью.

— Я никуда без тебя не пойду, — возразила она. — Я помогу тебе подняться.

Он откинул одеяло.

— Я не могу подняться.

Она увидела, что правая нога его пристегнута цепью к спинке кровати. Цепь была заперта на огромный замок.

— Кто это сделал? — хриплым шопотом спросила она.

— Я не знаю. — Он устало прикрыл глаза. Они появились здесь около двух недель назад. Я тут копался вокруг в старых отвалах, но ничего не находил. Там очень опасно. Мне все время казалось, что стоит вздохнуть чуть глубже, и все эти проклятые тонны земли рухнут мне на голову. Я уже собирался бросить все это и вернуться в Доготу, когда… они появились. Вернувшись сюда, я увидел их, сначала это меня не обеспокоило. Я ночевал здесь, а тут полно места — вполне хватило бы для всех нас — или, по крайней мере, мне так казалось. Потом они стали задавать вопросы, а я не понял, с какой стати я должен им отвечать. Я хочу сказать… я прекрасно знал, что действовал не очень-то по закону. Колумбийское правительство не слишком одобряет людей, которые пытаются искать изумруды. Но, кажется, они думали, что мне известно что-то такое, что им самим хотелось бы знать. Они обыскали мои вещи и, когда я стал протестовать, один из них ударил меня. А когда я очнулся, то был уже здесь.

— Боже мой! — с ужасом воскликнула Рэчел.

Хриплый голос продолжил:

— Потом они сначала сказали мне, что я не получу еды, пока не расскажу им того, что они хотят узнать; но через пару дней до них дошло, что я сам ничего не знаю. Я думаю, они копались сами в старых разработках и увидели, как бедны здесь породы. Потом тот, кто, видимо, являлся их вожаком, пришел ко мне. Он сказал, что они собираются меня выпустить. Я так обрадовался, что едва не расплакался. Но он сказал, что сначала я должен написать письмо. Я считал, что это будет что-то вроде заявления, снимающего с них вину, если я вздумаю потом жаловаться властям, когда уберусь из этого проклятого места. Но, как выяснилось, это было не так. Письмо нужно было адресовать дедушке. А в нем содержалось требование выкупа.

— Выкупа? — Она в страхе смотрела на него. — Марк, ты не сделал этого! Потому я и здесь. Дедушка был очень болен… совсем плохо с сердцем. На этот раз он напугался… Потому он и просил меня поехать и найти тебя.

— Но как он узнал, что я здесь? — Марк провел по глазам грязным рукавом рубашки.

— Знакомый видел тебя в ресторане в Боготе. Ты был там с семьей Аврилесов.

— Ах, да! — Его улыбка казалась пародией на прежнюю. — Это было в день рождения Изабель. Боже, кажется, что с тех пор прошел целый век. — Он ухватился за ее пальцы. Рука у него была холодной и влажной. — Я… я понятия не имел… что подобные вещи происходят на самом деле.

Она чуть вздрогнула, вспоминая фотографии гордого отца и смеющегося мальчика со сверкающими черными глазами…

— Ты и половины не знаешь из того, что происходит, — заметила она. — Ты написал эту записку?

Он покачал головой.

— Слава Богу! — Она сжала его руку. — Это убило бы дедушку!

— Если я не напишу, это убьет меня. — Его голос почти ничего не выражал. — Они дали мне время до завтра. Потом я должен сделать то, что они хотят, потому-то тебе и надо выбираться отсюда и искать кого-нибудь. Даже в этом Богом забытом углу должно быть что-то хотя бы отдаленно напоминающее закон и порядок.

Голос его повысился.

Рэчел попыталась успокоить брата.

— Ничего. Есть один человек, который привез меня сюда. Он знает, что надо делать.

— Где он? — он заглянул ей за спину.

Сердце у нее упало, и она призналась:

— Ну, я не совсем уверена, в данный момент, но…

— Откуда ты знаешь, что он не из этих? — спросил он с ноткой безнадежности в голосе, от которой ее охватила дрожь.

Самым простым ответом было бы: “Потому что я люблю его, и знаю, что не могла бы полюбить человека, способного так обращаться с другим человеческим существом”. Но было немыслимо так сказать. Вместо этого она нагнулась и тронула губами его горячий лоб.

— Я пока пойду, — сказала она. — Задержи их. Обещай все, если это будет нужно… — Рэчел умолкла, потому что выражение лица у Марка вдруг изменилось. Очень юный и измученный, он не моргая смотрел на что-то позади нее.

Из дверного проема послышался голос:

— Еще одна птичка в моей ловушке. На этот раз хорошенькая курочка.

И в том, как это было сказано, Рэчел услышала нечто такое, что заставило ее внутренне сжаться. Она продолжала держать Марка за руку, но обернулась к вошедшему. Ему можно было дать любой возраст. Он шагнул — кряжистый с седеющими волосами и тяжелыми усами.

В руке у него была старая лампа, и прежде, чем подойти к Рэчел, он поставил ее на сломанный стул. Он взял девушку за подбородок и стал рассматривать ее лицо то под одним углом, то под другим.

— Очень хорошенькая курочка. И из того же выводка, что и наш петушок. — Он вдруг хохотнул. — А теперь я спрашиваю себя: почему? Как ты добралась сюда, chica[20], и что тебе надо?

— Я пришла сюда одна, — ответила она. — Пришла за своим братом.

Он снова коротко хохотнул.

— Браво, мне нравится твой характер, малышка. Может, тебе стоило бы родиться мужчиной. Но ты не должна мне лгать. Кто приехал сюда с тобой? — Пальцы его сжали ей подбородок так, что ей показалось, что он решил сломать его. Рэчел хотелось закричать от боли и она закусила губу, чтобы одной болью заглушить другую.

Другой голос сообщил:

— Я знаю, как она добралась сюда, сеньор. Я могу все рассказать вам.

Этот голос Рэчел узнала сразу и вполне могла понять звучавшую в нем нотку радости.

Мучитель отпустил ее. И сказал тихо:

— Тогда расскажи, Арнальдес, жалкий червяк.

Глаза Карлоса зло сверкнули и он сообщил:

— Это senorita, о которой я вам рассказывал, сеньор Родригес. Она женщина Витаса де Мендосы.

“Родригес!” Рэчел слегка покачнулась.

Она услышала его смех. И он проговорил почти дружелюбно:

— Садись, chiquita[21]. Мы должны особенно позаботиться о женщине Мендосы. И как поживает молодой лорд Лляноса? Последнее время он меня немного беспокоил из-за этой своей сумасшедшей жажды мести. Он, кажется считает меня виновным в несчастьях, постигших его семью много лет назад, и с тех пор армия заметно осложняет мою жизнь. Я очень хотел обсудить с ним все это, и вот теперь представилась такая возможность. Где он, малышка?

— Его здесь нет, — выговорила Рэчел побелевшими губами, — мы… мы поссорились. Он меня бросил.

Родригес долго смотрел на нее молча. Потом глубоко вздохнул и покачал головой.

— Ты говоришь мне неправду, сеньорита, и это мне совсем не нравится. Если бы я был злым человеком, я бы наказал тебя, как наказал много лет назад твоего красивого любовника. — Он заметил, как она поежилась, и улыбнулся. — Но лучше не будем говорить о таких неприятных вещах. Ты, должно быть, ненавидишь меня за то, что я подпортил его внешность, девочка. Но, по крайней мере, я не испортил его в том, что особенно важно для женщины.

Он заметил, как вспыхнули ее щеки, и затрясся в беззвучном хохоте. Рядом с ней беспокойно шевельнулся Марк. Она была рада уже и тому, что Карлос куда-то исчез.

Родригес же продолжал:

— Сейчас мы все выйдем во двор, разведем костер, принесем факелы, и пригласим твоего любовника в гости.