Рэчел прошла мимо стражников, высоко подняв голову, и вышла на яркий солнечный свет. Первый человек, которого она увидела, был Марк. Он стоял у потухшего костра, уставившись на серые угли. В руке он держал алюминиевую кружку. После некоторого колебания она пересекла двор, подошла к нему и взяла его за руку.

— Они не приковывали тебя прошлой ночью?

— Нет. — Его ответ прозвучал по меньшей мере холодно. Он не смотрел на нее, а лицо его выражало нечто среднее между смущением и враждебностью.

Она продолжила:

— Это у тебя кофе? Я бы с удовольствием выпила.

— Это такая гадость, — пробормотал он в ответ. Потом бросил короткий взгляд в ее сторону. — Разве приговоренный не пригласил разделить с ним его пышный завтрак? Судя по грязным шуточкам, услышанным мною этим утром, ты разделила с ним все остальное.

У Рэчел было такое чувство, будто ей дали пощечину.

— Да, я спала эту ночь с Витасом. Это имеет значение?

— Значение?! — сердито воскликнул он. — Бог мой, да неужели тебе не хватает того, что произошло — ты еще унизилась до того, что переспала с одним из этих колумбийских жеребцов, для развлечения кучки грязных головорезов.

Она побледнела.

— Да как ты смеешь!

— Как ты посмела? — выкрикнул он в ответ. — Ты знаешь, как это подействует на дедушку, если он узнает об этом?

— Единственный способ для него что-либо узнать, это выслушать твой рассказ, — безо всякого выражения сказала она. — И помни, что нам еще надо добраться до Англии.

Марк скривился и опустил глаза.

— Я не забыл, — пробормотал он.

— Марк, родной мой, — с трудом выговорила Речел, — давай не будем ссориться. Сейчас для этого не время.

— Я знаю, Рэчи, — ответил он уже с раскаянием, — но послушала бы ты, что они говорили… особенно этот мерзкий червяк, которого они зовут Карлосом. И по-английски, чтобы я наверняка понял.

— Должно быть, это сильно тебя расстроило. — Голос ее прозвучал насмешливо. — Возможно, ты нечаянно забыл, что Витас пожертвовал семейной тайной, из-за которой погиб его отец, чтобы спасти нас?

— Пока что он нас не спас. — Голос Марка звучал капризно, но она отчетливо слышала в нем страх и сразу простила брата под наплывом жалости и желания защитить. Он был избалован. Она всегда это знала. И все потому, что он был желанным мальчиком. Никто ему ни в чем не отказывал, и она сама, по-своему, была его преданной рабой почти так же, как и их дед. А теперь вдруг он попал в такое невероятное положение, больной и напуганный. Вот и бьет ее, не глядя, вслепую.

— Но он это сделает, — сказала она мягко. Речел хотела успокоить Марка этими словами, но произнося их, она подумала, что себя Витас может и не спасти, и глаза у нее сразу наполнились слезами.

Марк сердито пробормотал:

— Боже мой! — Потом выплеснул остатки кофе в угли костра и отошел от нее.

— Тут? — недоверчиво спросил Родригес. Он обильно потел в этой жуткой духоте, и Рэчел, стоящая сбоку от него, видела, как пульсирует опасный маленький мускул на его лице. — Ты принимаешь меня за дурака — меня, Родригеса? — Он показал на темное заросшее ползущими растениями углубление в скале. — Мы там искали. Там нет ничего, кроме летучих мышей и змей.

— Ты не веришь моему слову? — В голосе Витаса звучал несомненный вызов. — Мы заключили сделку. Пламя Дьявола горит в этой пещере. Протяни руку, человечишко, и возьми его.

Он насмехался, намеренно провоцируя бандита, и сердце Рэчел испуганно сжалось. Она чувствовала неуверенность Марка. Рука его дрожала рядом с ее рукой, как раз над веревкой, которая связывала их кисти.

Рэчел почувствовала, как по лбу у нее поползла капля пота, подняла свободную руку и смахнула ее. Казалось, все шло не так, как надо. Родригес наотрез отказался отпустить их с Марком. Они — его заложники, так он сказал; и они не будут отпущены, пока Пламя Дьявола не попадет к нему в руки. Она ожидала, что Витас будет протестовать, но он только пожал плечами и направился туда, где они стояли. К тому времени ее рука уже была привязана к руке Марка.

— Пора прощаться, querida. — Голос его звучал небрежно, почти нагло. — Помни меня. — Он неторопливо наклонился и поцеловал ее в губы долгим и чувственным поцелуем, от которого она сразу ослабела и задрожала. Отпустив ее, он снова повторил: — Помни… — и отошел.

Она услышала рядом голос Марка.

— Ублюдок!

Но она-то знала, что Витас не просит вспоминать его, как любовника, а напоминает о приказе, данном ей, и необходимости послушания. Ей хотелось объяснить все это Марку, но вокруг них стояли люди Родригеса, и сделать это было невозможно.

Вся в напряжении она шла рядом с Марком. Выйдя из ворот монастыря они пошли вниз по долине.

Еще перед вспышкой Родригеса Марк вздохнул и сказал шепотом:

— Какого черта. Что за игру он ведет? Там ничего нет, Рэчи, я прочесал все эти пещеры, каждый их дюйм.

Впервые Родригес, кажется, был в нерешительности, и не контролировал ситуацию. Рэчел слышала позади, как его люди забеспокоились, стали перешептываться между собой.

— В чем дело, Родригес? — продолжал издеваться Витас. — Уж не боишься ли ты, что Пламя Дьявола обожжет тебя?

— Не говори мне о страхе, — грубо отвечал Родригес. — Когда я покончу с этим делом, ты в этом убедишься. Будешь ползать у меня в ногах, умоляя о смерти.

Рэчел почувствовала дрожь ужаса и отвращения при этих словах, но Витаса они не тронули, скорее рассмешили.

— А теперь к другой части сделки, — тихо вымолвил он. — Девушка и ее брат. Отпусти их.

Снова она почувствовала, что Родригес колеблется. В глазах его было что-то звериное. Он пристально посмотрел на нее и Марка, потом снова повернуться к Витасу. Последний стоял, спокойно ожидая ответа. Руки его легко касались бедер, и поза выражала холодное безразличие.

— Нет. — Голос Родригеса звучал угрожающе. — Не сейчас. Пока нет. Я не доверяю тебе, мой благородный сеньор. Они войдут с нами в туннель и будут порукой твоего хорошего поведения. Одно твое неверное движение, и я пристрелю женщину, выстрелю ей прямо в живот.

— Тогда, по крайней мере, развяжи их. Туннель местами очень узок, а местами очень низок. Они не смогут пробираться там связанными, — добавил Витас.

Мгновение Родригес с подозрением смотрел на него, потом отдал необходимый приказ, и Рэчел поежилась, когда была развязана тугая веревка, и кровь снова потекла в онемевшую кисть. Она растирала покрасневшую кожу и вдруг почувствовала, что Витас смотрит на нее. Он сразу же отвернулся, но за то короткое мгновение, на которое их взгляды встретились, она заметила на его лице выражение такой убийственной ярости, что у нее перехватило дыхание.

Она взглянула на Марка, чтобы проверить, не заметил ли он, но брат был занят только собственной болью и неудобствами. Он казался сейчас совсем мальчиком, очень бледным и изнуренным. Она дотронулась до его руки, наблюдая как Родригес и Витас подходят ко входу в туннель, — остальные следили за ними.

— Делай все, как тебе скажут, — прошептала она. — Что бы ни потребовал Витас, выполняй немедленно.

Он посмотрел на нее сердито.

— Я не его марионетка!

Спорить с братом Рэчел не могла, потому что их тоже направили к входу в туннель. Она наклонила голову, чтобы войти, чувствуя, как плющ скользнул по коже, словно холодные зеленые пальцы.

В туннеле было сыро, зябко и неприятно пахло, как в могиле. Она поежилась, жалея, что на ум пришло столь жуткое сравнение.

— Тут черт знает, как опасно, — пробормотал Марк, словно прочитав ее мысли. — Одно неверное движение… даже громкий звук, и вся скала обрушится на наши головы. Я надеюсь, что эта самоуверенная свинья знает, что делает.

И как бы для того, чтобы продемонстрировать справедливость его слов, с крыши упало несколько камней, и посыпалась пыль как раз перед ними. Нога Рэчел коснулась чего-то твердого, она посмотрела вниз и с удивлением увидела остатки каменного топора. “Интересно, просто ненужного или брошенного во время бегства, — гадала она. — Но если бегства то от чего?”