Темнота сгущалась по мере того, как группа людей все дальше углублялась в туннель. Родригес нес мощный фонарь, были фонари и у других бандитов. Лучи освещали бесконечные крошащиеся стены, пытаясь нащупать зеленые прожилки изумрудов.

Рэчел почувствовала, что дышать становится все труднее. Было ли это просто неожиданной клаустрофобией или в туннеле просто не было свежего воздуха? Она с опаской приложила руку к горлу.

— Где же изумруды? — прорычал Родригес, и свет фонаря сумасшедше запрыгал по лицу Витаса. — Собака и сын собаки, ты солгал мне!

— Сдерживай голос, — спокойно отозвался Витас, — или следующее твое злое слово окажется последним.

— Фу! В этой дыре нет воздуха! — Рука Родригеса рванула ворот рубашки.

— Зачем же зря тратить то малое, что тут есть? — Витас казался спокойным и холодным. — Ты готов идти дальше?

— Идти куда? — подозрительно зарычал Родригес. — Туннель тут кончается тупиком. Я же говорю тебе, что прочесал тут каждый дюйм.

— Не только не каждый дюйм, но даже не каждый ярд, — возразил Витас. — Ты — земное существо, Родригес. Человек должен смотреть вверх, если хочет найти богов.

Луч фонаря уткнулся в потолок, и Рэчел подавила удивленное восклицание, заметив над головой узкий вход.

— Туда вверх? — В голосе Родригеса звучало изумление, и Рэчел трудно было винить его за это. Отверстие в потолке было слишком узким: в него, казалось, едва мог бы пролезть ребенок, но никак не взрослый мужчина.

— Да, туда, вверх, — насмешливо согласился Витас.

— Тогда иди первый, а за тобой — девушка.

Рэчел наблюдала, как Витас ухватился за край скалы и подтянулся к отверстию. Родригес сделал нетерпеливый жест, и она шагнула вперед. Марк поднял ее, а из темноты сверху Витас поймал ее за кисти рук и втащил к себе.

Сюда не проникал свет фонарей, но в темноте угадывалось какое-то странное мерцание. Она моргнула, повернула голову, и рука Витаса закрыла ей рот, приглушая невольный крик.

На пыльной полке стоял золотой череп, и по всей вероятности, он стоял тут уже многие века. Огромные изумруды заполняли глазницы и, казалось, смотрели гневно на вторгшихся в это святилище людей.

Камни в глазах были ограненными и полированными. Но было много и других изумрудов в том виде, в каком они были найдены в земле. Все они были свалены в большую кучу в качестве жертвы богам.

Руки Витаса снова обняли ее, поднимая куда-то дальше, вверх.

— Ползи сюда, querida. Как можно быстрее.

Она очутилась в новом туннеле, который, казалось, был вырублен в целой скале. В этом туннеле места хватало только на то, чтобы лежа ползком продвигаться вперед, упираясь пальцами рук и ломая ногти. Но зато сюда откуда-то поступал воздух. Свежесть его она чувствовала и ноздрями, и языком и глотала его, глотала благодарно, подняв голову и вытягивая вперед руки, как будто могла потрогать его руками.

Наконец она почувствовала, как кто-то ухватил ее за кисти. И вот ее уже тащили вперед, царапая ее тело об острые края скалы. Но это было совсем неважно, потому что впереди было солнце, поначалу ослепившее ее после той удушающей темноты.

Речел ошеломленно глядела на смуглое лицо под красивой форменной фуражкой. Красивое лицо с маленькими усиками.

— Сеньорита. Сожалею, что пришлось быть грубым. — Он помог ей подняться на ноги. — Я — капитан Лопес. Витас, вероятно, говорил обо мне.

— Нет. — Руки у нее немного кровоточили, а ногти были в жутком состоянии. Она знала, что выглядит ужасно: рубашка разорвана на рукаве, штанина джинсов тоже в лохмотьях. Капитан Лопес, как будто чувствуя ее смущение, быстро подал знак и вперед выступил солдат с форменным жакетом, который он набросил ей на плечи. Кто-то еще протянул ей портсигар, и теперь, оглядевшись вокруг, она заметила, что на вершине холма полно людей в военной форме.

— Что здесь происходит? — она непонимающе уставилась на капитана, но тот сделал резкий жест, требуя молчания. Весь он был напряжен и постоянно к чему-то прислушивался. Рэчел тоже напрягла слух.

Наконец до них донесся звук выстрела. Его ни с чем другим невозможно было спутать, хотя он и был приглушен. Невозможно было ошибиться и в характере грохота, раздавшегося следом за ним и моментально перешедшего в рев.

Она слышала, как капитан Лопес прошептал проклятие, и видела, как он бросился куда-то. Приглушенный грохот не прекращался, как будто камни и земля, тонна за тонной, обрушивались в узкие проходы, находившиеся под ее ногами. И Рэчел повалилась на землю, и пальцы ее стали рвать траву. Она без конца выкрикивала его имя и руками пыталась разгрести землю, будто могла разбить скалу и добраться до любимого человека. Тонкая забивающая ноздри и нос пыль поднималась из туннеля, по которому она так недавно ползла. Глаза у нее слезились от этой пыли.

Снова и снова повторяла она “Витас”, как молитву отчаяния, а воображение рисовало ей ужасную картину: гибкое бронзовое тело, которое она обнимала в экстазе ночью, лежащее раздавленным и переломанным внизу, в темноте.

Теперь она уже рыдала по-настоящему. Слезы струились из покрасневших, раздраженных от пыли глаз и прокладывали бороздки на ее запыленных щеках. Она, как ребенок, прижимала ко рту кулаки, пытаясь подавить рыдания, сотрясавшие ее грудь.

Ее плеч коснулись чьи-то руки, и она напряглась, сопротивляясь.

— Оставьте меня. Уходите, — умоляла она. — Я просто хочу умереть!

— Но жизнь все еще сладка, querida, как я и говорил тебе прошлой ночью.

Она перекатилась на спину и, распахнув глаза, увидела его. Он был грязен, как и она, и одежда его была изодрана. На лбу виднелся след от сильного ушиба, и кровь струилась сквозь порванный рукав из глубокой царапины на плече.

— Витас! — Она бросилась в его раскрытые объятия. Руки Витаса крепко и жадно прижали ее к любимому телу. — Что произошло? Как ты выбрался?

— Так же, как и ты, Ракиль, — не без помощи сильных рук Пабло на последних нескольких ярдах. — Он жадно припал к ее губам. — Был момент, когда я подумал, что не сумею это сделать, потом услышал, как ты звала меня, amada, queridissima[29].

— Я думала, что ты мертв. Я услышала выстрел… а потом начался обвал. Я не думала, что кто-нибудь может спастись там, внизу… — Она вдруг замолчала и посмотрела на него, точно онемев от ужаса. — Марк, — прошептала она. — О Боже, как я могла забыть? Где он? Ты не привел его с собой?

— Он был еще в нижнем туннеле, когда я спровоцировал Родригеса на выстрел. Я велел ему бежать. Если он послушался, у него есть шанс. — Он снова обнял ее, стал гладить ее волосы. Если это было бы возможно, querida, я бы вывел его через воздушную шахту, как и тебя. Ты же знаешь…

— Да, — сказала она устало. Потом уткнулась лицом в его здоровое плечо и замерла, прижавшись к нему и стараясь взять себя в руки.

Через некоторое время Витас помог ей подняться на ноги, и они начали трудный спуск к основанию утеса. Она видела оставшихся членов банды Родригеса, включая и Карлоса, в окружении вооруженных солдат, уводивших их куда-то, но была не в состоянии этому радоваться. Глаза ее были прикованы ко входу в туннель, где копались солдаты. Она вспомнила свой сон, и ее заколотило.

— Витас, amigo. — К ним подбежал капитан Лопес. — Клянусь Богом, я поверить не мог, что кто-то может спастись в таком обвале. — Он показал назад. — Их выносят.

Рэчел сделала невольное движение, и он взглянул на нее.

— О, не вашего брата, сеньорита. Он сломал ногу, но он жив. Он был почти у самого входа, когда начался обвал. Один из моих людей накладывает ему шину, а потом вы сможете с ним поговорить.

— Капитан Лопес, — голос у Рэчел дрожал, — я собираюсь вас поцеловать…

— Сеньорита, — он с опаской покосился на Витаса, но улыбка у него на лице была восторженная. — Буду очень польщен.

Он наклонился, и она прижалась губами к его щеке.

— Всю жизнь, — сказала она, — я буду помнить, как вы тащили меня из этой дыры к свету и чистому воздуху. Это было чудо — то, что вы там оказались. А теперь вы еще вернули мне Марка.