Убедить семью Аврилес, что она хочет вернуться в Англию, оказалось гораздо легче, чем ожидала Рэчел. Изабель была разочарована, что она не проведет с ними несколько дней, и Рэчел очень сожалела, что ей приходится обманывать девушку. Но про себя она подумала: не почувствовали ли сеньор и сеньора облегчение в связи с ее отъездом и могли ли они искренне желать, чтобы еще один гость из Англии нарушил мирное течение их жизни? Но она никак не могла обвинить их в отсутствии гостеприимства.

Рэчел повязала на свои длинные до плеч волосы цвета меда пестрый платок и надела огромные темные очки, но все равно чувствовала, что привлекает гораздо больше внимания, — в основном метисов и индейцев, — чем ей хотелось бы. Понятно было, что по этому маршруту путешествовало очень мало туристов, особенно светловолосых молодых англичанок.

Ей пришло в голову, что Марк мог ехать тем же смертельным маршрутом, и попыталась задать водителю несколько вопросов еще до начала поездки, но он с таким недоумением уставился на нее, что она сдалась и оставила его в покое.

Автобус снова начал медленно спускаться с горы. Выглянув из окна, Рэчел с трудом различила группу зданий и догадалась, что они приближаются к Асунсьону.

Сначала городок угнетающе напоминал те селения, с разрушающимися лачугами вдоль пыльной дороги, которые они проезжали раньше. Но с торжествующим гудком автобус вдруг свернул и, стараясь избежать столкновений с группами детей и животных, очевидно, привлеченных его появлением, выехал на большую площадь. Было заметно, что здесь изредка предпринимались некоторые попытки подновить и подкрасить здания. На площади во всю шумел базар. Видимо, он и был целью путешествия для цыплят и козы, решила Рэчел, безо всякого сожаления следя за тем, как их вытаскивали из автобуса: животные были не самыми спокойными и приятными спутниками.

Выбравшись в свою очередь из автобуса, Речел обнаружила, что находится перед входом в здание, по всей вероятности, являвшееся единственной в этом городе гостиницей. Рэчел осмотрела облупившийся фасад с некоторым сомнением. Она бы предпочла не останавливаться на ночь в таком месте, но “Нищие не выбирают” — подумала она и, кроме того, существовала вероятность, что Марк тоже останавливался здесь.

Когда она вошла, у приемной стойки никого не было. Рэчел поставила чемодан и огляделась, потом нетерпеливо постучала костяшками пальцев по стойке. Словно по данному ею сигналу откуда-то, совсем близко, грянул громкий мужской хохот. Рэчел вздрогнула от неожиданности, потом попыталась расслабиться и расправить нывшие после автобусной тряски плечи.

— Хотела бы я знать, что это за шутка, — сердито пробормотала она.

Как раз в этот момент одна из дверей, чуть дальше по коридору, раскрылась, и появился мужчина. Он приостановился на пороге и бросил какую-то фразу назад через плечо, видимо, что-то смешное, потому что эта фраза, сказанная по-испански, снова вызвала громовой смех. Тут он заметил Рэчел, стоящую у стойки, и выражение его лица моментально переменилось, став одновременно удивленным и очень торжественным.

— Сеньорита? — Тон его обращения был очень вежлив, но Рэчел почувствовала, что ее очень тщательно оценивают, и что в этой оценке преобладает неодобрение. Она достала свой разговорник и с трудом выговорила фразу о комнате, но он отмахнулся от разговорника.

— Я немного говорю по-английски.

— Да? — Рэчел почувствовала огромное облегчение, так как испанский она почти не знала. Она улыбнулась и сказала:

— Я пытаюсь найти одного мужчину. Моего брата, — торопливо добавила она неизвестно почему, вдруг ясно почувствовав потребность сообщить об этом.

— Он был в Асунсьоне, этот брат? — Человек бесстрастно наблюдал за ней.

Рэчел вздохнула:

— Я не совсем уверена. Но думаю, что так.

Он поколебался, потом потянулся за регистрационным журналом и развернул его так, чтобы она могла видеть записи.

— Посмотрите сами, сеньорита. Кроме вас тут не было никого с фамилией Терстон.

Рэчел быстро пробежала глазами список постояльцев. Ей пришло в голову, что Марк мог путешествовать под чужим именем, но она знала, что он не будет утруждать себя изменять почерк. Однако каракули в журнале нисколько не напоминали его подпись. От разочарования у нее даже закружилась голова.

— Англичане не приезжают сюда, сеньорита, — сказал мужчина почти ласково. Он уже собрался уйти, но она его остановила.

— Тогда не сдадите ли мне номер на ночь? — спросила она, твердо встречая его удивленный взгляд. — И не смогу ли я найти здесь гида? Я хотела бы нанять проводника, если это возможно.

— Сеньорита, — очень медленно проговорил мужчина, — должен вам сказать, что не позволяю одиноким женщинам останавливаться в моем отеле.

Рэчел почувствовала, как кровь волной заливает ее лицо до самых корней волос. Никогда в жизни она еще не чувствовала себя столь беспомощной.

— Тогда, если это единственный отель в сем благословенном городе, боюсь, что вам придется на этот раз сделать исключение. Разве что вы поможете мне немедленно нанять проводника, — возразила она, стараясь говорить спокойным и приятным голосом.

Его удивление возросло.

— Куда бы вы хотели добраться с помощью проводника, сеньорита? Если, конечно, допустить, что такового возможно будет найти.

Она ответила прямо:

— Я хочу поехать в Диабло.

Если бы она вдруг вытащила из сумочки гранату и выдернула чеку, то произвела бы гораздо меньшее впечатление на хозяина отеля. Рот у него раскрылся, он даже слегка отступил назад — в этом она могла поклясться.

— Но это невозможно. Где ваша семья, сеньорита? Кто ваши друзья, если они позволяют вам даже думать о таком сумасшедшем поступке?! — воскликнул он.

Рэчел нахмурилась. Чувство реальности куда-то уплывало от нее, но, возможно, это происходило из-за непривычной для нее высоты над уровнем моря. С другой стороны, очевидно, ей придется играть роль, совершенно не свойственную ей. Но даже играть ей казалось легче, чем поверить в то, что происходило на самом деле. Глубоко в душе ей было жутко, но внешне она была холодна, как лед, и полностью контролировала ситуацию.

— Очень приятно, что вы так беспокоитесь обо мне, — сказала она, — но в этом совершенно нет нужды, сеньор. Я вполне могу постоять за себя. Я — не ребенок и не дурочка. Я не нуждаюсь в том, чтобы кто-то судил о моих действиях.

“Недлинный монолог, — подумала она отвлеченно. — Но будем надеяться, что он достаточно эффективен. В подобной ситуации я должна обдумывать каждое слово”.

Она взглянула на хозяина гостиницы, с удовлетворением отмечая, что он держится уже не столь уверенно. Хозяин казался несколько растерянным, как будто она озадачила его трудной новой загадкой. Ей страшно хотелось засмеяться, но это было бы опасно, поэтому она подчеркнула выражение уверенности на своем лице.

— Должен же здесь найтись кто-нибудь, — продолжила она спокойно, — кто-нибудь, кто хорошо знает этот район. Вы не должны ни за что чувствовать себя ответственным. Просто представьте его мне, остальное я сделаю сама.

Мужчина долго смотрел на нее, потом покорно пожал плечами.

— Есть такой человек… — протянул он, — Витас де Мендоса… но согласится ли он отвезти вас в Диабло — другое дело.

— Это — моя проблема, — уверенно, почти весело заявила она. Раз уж она сумела уговорить этого явно недружелюбного человека, то сможет справиться с кем-угодно. — Когда я могу встретиться с ним?

Хозяин колебался.

— Позже, сеньорита. Я поговорю с ним о вашей просьбе. В данный момент он занят.

Она увидела, как он покосился через плечо на дверь, из-за которой, как она вспомнила, раньше доносились взрывы хохота.

— Я бы предпочла встретиться с ним сейчас же. Дело срочное. Я не просто осматриваю достопримечательности, а разыскиваю брата.

— И вы думаете: ваш брат поехал в Диабло, — он покачал головой. — Это нехорошо, сеньорита, но вы мне подали идею. Завтра или послезавтра сюда прибывает армейский патруль. Если вы поговорите с капитаном Лопесом, он отыщет вашего брата.