Барахольщик
Проблема сразу уладилась. Парнишка за 3 копейки подрядился донести поклажу до извозчика – и по дороге разговорился со своим нанимателем. Молодой человек представился Яковом Гершензоном, приезжим из Винницы.
Еврейское местечко на Волыни
Жил он у родственника-аптекаря и зарабатывал деньги на учебу в университете. Гостя из 21 века тронул рассказ юноши, рискнувшего явиться в Москву несмотря на сложности, что ожидали здесь его соплеменников. Оказалось, что Яков не терял времени даром и хорошо изучил разные стороны московской жизни. Узнав, что наниматель – приезжий из Америки, и разыскивает на московских толкучках старое, первой половины века, оружие и прочий "военный антиквариат", молодой человек вызвался помочь. Он знал московских евреев-старьевщиков и мог раздобыть все, что нужно, не затрудняясь поисками по рынкам. А когда Яша присоветовал обратиться к знакомому унтеру с Волыни, который служил писарем при складах московского гарнизонного полка. – Олег Иванович понял, что напал на золотую жилу. Оказывается, оружейные мастерские, а то и отдельные купцы, из числа ведущих свои дела в Сибири, охотно приобретали негодное, времен Крымской Войны или венгерского похода оружие для переделки в охотничьи ружья или для торговли с северными инородцами. Яша уверял: старое ружье, изготовленное при государе Николае 1-м, можно купить всего-то за рубль с полтиной – если подмазать писаря при складе.
В-общем, молодой человек проводил Олега Ивановича до Гороховской, помог занести покупки в дом – и был нанят в качестве помощника с окладом рубль в неделю – плюс премии за выполнение заданий. После чего, новоявленный Планше получил на расходы рубль серебром и был отправлен налаживать контакты с ушлым писарем.
Глава четвертая
Тем временем пришло время долгожданного вело-пикника. Ехать было решено всем вместе, на трех пролетках: на одной – семейство Овчинниковых, а на другой – Ваня, Олег Иванович и груз в виде двухколесных машин. Дабы не будоражить раньше времени московскую публику, аппараты были укутаны в рогожу. Третья пролетка была предназначена для прислуга Овчинниковых, Марьяны, с корзина для пикника. Уселся в нее и Яша – Олег Иванович впервые представил молодного человека публике, как своего помощника.
И вот настало утро 30-го мая. Вчера у Николки с Мариной завершили очередной учебный год – это событие Овчинниковы отметили чаепитием, на которое был зван и Ваня. Разговор за столом вращался вокруг предстоящего пикника; Марина говорила обидняками, намекая на загадочную подругу, жаждущую познакомиться с приезжими из Америки. Николка с Ваней были заинтригованы; но девочка отказалась выдавать какие-либо подробности.
Оставалось ждать до завтра – и друзья не стали терять времени даром. До поздней ночи Николка с Ваней просидели в мастерской, наводя лоск на свои машины. Николка уже успел опробовать кикбайк – и во дворе дома на Гороховской, и в Москве 21-го века. Выезжать на улицы 1886 года пока не рискнули – хотя, формально запрет на передвижение относился только к велосипедам, Олег Иванович строго-настрого запретил экспериметы.
Последнее утро весны выдалось в 1886-м году на редкось солнечным и теплым. Отправив Фомича искать извозчиков, Овчинниковы и их постояльцы окунулись в предпразничную суету – на двор выносили корзинки с продуктами для пикника, а Николка и Ваня, одетые в приобретенные к этому случаю английские костюмчики с бриджами и круглыми жокейскими шапочками (Иван скептически ухмыльнулся, увидев эти головные уборы, но спорить не стал), вытаскивали из мастерской укутанные рогожей велосипеды.
Велосипедный костюм
Жильцы, студенты, охотно помогали – слухи о том, что в доме теперь будет вело-мастерская, успели разойтись, и кое-кто из обитателей дома на Гороховской уже пытались наладить знакомство с передовым господином из Амеррики. Многие из жильцов Овчинникова учились в расположенном неподалеку Императорском Техническом Училище; велосипед же по праву считался здесь вершиной технического прогресса.
Мсковское Императорское Техническое училище
Студенты, с шутками и прибаутками, помогали вытаскивать поклажу из мастерской – и гадали, отчего громоздкие машины оказались такими легкими?
Наконец, прибыл Фомич с извозчичьими пролетками. Багаж увязали, все расселись по местам – и кортеж тронулся в путь.
Московский извозчик
Да, ну и денек! Если отец хотел произвести впечталение на вело-сообщество Москвы – ему нам безусловно удалось. Да еще как удалось! Надо было видеть, как расфранченные дамы и элегантные джентльмены уставились на нас с Николкой, когда мы лихо выкатили из аллеи на большую лужайку Петровского Парка!
Операция была проведена по всем правилам военного искусства. Сначала Николка был отправлен на разведку; вернувшись, он отрапортовал, что "бициклисты" собрались на большой лужайке парка; слуги разворачивают столы для фуршета, а публика рассекает по дорожкам вокруг лужайки, на своих цирковых агрегатах.
Вело-гулянье в парке
Так что мы дождались, когда на аллее будет поменьше народу – и, разогнавшись, ворвались в самый центр событий. Отец что-то кричал нам вслед – да где там! Заставь дураков богу молиться….
Центральная лужайка Петровского Парка представляла из себя круглую поляну с небольшим холмиком посредине, на котором примостилась уютная ажурная беседка. В беседке, и легких полотняных щатрах вокруг, суетились слуги –расставляли на столах блюда, корзины, бутылки, фужеры, столовые приборы. Над беседкой лениво колыхался транспарант с неразличимой надписью, а по периметру лужайки, по дорожке, в окружении двух рядов аккуратно постриженных кустиков, двигалась шеренга велосипедистов. На глаз, здесь было человек 50 – и все, как один, на нелепых двух-трехколесных машинах.
Одеты эти "циклисты" были так, что хоть сейчас в Государственную Думу – темные костюмы-тройки, котелки, даже цилиндры. А кое-кто выглядел вообще как в фильме о Шерлоке Холмсе – клетчатые костюмы с бриджами, высоченные шнурованные ботинки и викторианские кепи. Честное слово, у одного я даже трубку заметил!
Велопрогулка
Дамы тоже были. Правда, они не рисковали усаживаться на "пенни-фартинги", обходясь забавными трехколесками. Велосипедистка сидела на таком механизме между двумя задними, большими колесами, управляя маленьким передним с помощью длинного рычага – вроде румпеля парусной шлюпки.
В одну из таких "циклмсток" я и врезался – когда с трудом увернулся от столкновения с громадным, в мой рост, "пенни-фартингом" под управлением бородатого господина в пенсне. Думаю, лишь аристократическое воспитание помешало ему обложить меня с высоты своего сиденья извозчьей бранью. А как он ухитрился не навернуться со своего аппарата – бог весть.
Мне, впрочем, было не до того. Увернувшись от "паука", я со звоном влетел в другое колесо – пренадлежащее солидной, похожей на артиллерийский лафет, машине, которой управляла молодая дама в бежево-зеленом платье и изящном цилиндре с вуалеткой. Удар вышел неслабым – в последний момент я успел выжать оба тормоза, но скорость все равно была слишком велика. Трехколеска покачнулась, встала на два колеса, зависла на мгновение – и величаво повалилась на бок. Дама огласила лужайку ультразвуковым визгом, а я, перелетев через руль, едва не грохнулся на бедняжку всеми своими 55-ю килограммами.