Жандармы

Однако же – интересы Олега Ивановича Семенова никоим образом не пересекались с военными или государственными сферами. Ну не считать же за таковые приобретение старого, негодного оружия времен Крымской войны на сухаревской барахолке или складах московского гарнизона? Так что ни малейшего повода давать делу официальный ход не имелось.

Никонов был этому только рад. Он и так испытывал некое неудобство, осознавая, что, по сути, добровольно взял на себя обязанности соглядатая и сыщика. До сего момента это можно было объяснить любопытством; в конце концов, как говорят англичане – мало ли какие у джентльмена могут быть капризы? Но, стоило придать делу характер казенный – как все разительным образом менялось, и, изменения эти, увы, не шли на пользу лейтенанту. Даже, окажись он сто раз прав – куда денешься от вопроса: "А с чего это вы, лейтенант, решили проявить к этому делу интерес? Жандармским эполетам позавидовали?"

Оставался один-единственный способ – вызвать "американца" на разговор и объясниться. Никонов убрал бювар в бюро, запер его на ключ и снова взялся за перо:

"Уважаемый Олег Иванович! Не сочтете ли вы возможным составить мне сегодня компанию в фехтовальном клубе барона Корфа? Если Вы не имеете ничего против – я заеду за Вами в четыре часа пополудни. Остаюсь вашим покорным слугой. Никонов, С.А."

Глава одиннадцатая

В клубе было непривычно тихо. В "Дубовой Зале" вместо звона клинков раздавалось щварканье веника – пользуясь безлюдьем, служители проводили в зале приборку. Даже сам Корф встретил гостей не в привычных уже бриджах и трико, а в наряде почти что домашнем – жилетка, сорочка, патрикулярные брюки.

– Простите, господа, мы тут порядок наводим. Впрочем – если желаете, я распоряжусь… – и Корф кивнул подскочившему лакею. – Семен, распорядись, чтобы нашим гостям приготовили… А пока – не желаете кофе? –

– Ну что вы, барон, не стоит беспокойства Мы, собственно, и не собирались фехтовать. Так, решили вот с господином Семеновым заглянуть мимоходом. Не так ли? – обратился Никонов к свему спутнику.

Олег Иванович кивнул, соглашаясь. Он уже понял, что предстоит серьезный разговор – лейтенант всю дорогу до клуба уходил от прямых вопросов, однако, явно не собирался ограничиться чашечкой кофе и сигарой.

– Что ж, господа, тогда я вас оставлю – дела, уж простите. Семен, подай кофе в курительную, да смотри – чтобы никто не мешал! – И понятливый Корф удалился – подгонять суетящихся с тряпками и метелками слуг.

– Однако ж, наш милый барон сегодня не в боевом настроении. – усмехнулся Никонов. – Пойдемте, пожалуй? Арабик у него превосходный, природный турок варит. Барон его, говорят, специально из Стамбула выписал.

Кофе и правда, был великолепен. Поданный в дымящемся медном кофейнике, черный и густой, как смола, он был сварен с черным перцем, корицей и кориандром. Олег Иванович осторожно прихлебывал едкий и жгучий, как иприт, напиток и вспоминал "эспрессо" из "Шоколадницы".

Никонов же поддерживал непринужденную беседу – разговор крутился вокруг велосипедистов и бициклов, заказанных Олегу Ивановичу московскими спортсмэнами. Лейтенант и сам был в числе заказчиков – машины уже дожидались новых владельцев в мастерской, на Горохова – о чем собеседник и не преминул сообщить любезному моряку.

– Кстати, не могу не восхититься тем, как быстро вы ведете дела, – продолжал меж тем Никонов. – Подумать только – две с небольшим недели прошло, а заказ уже в Москве! Вон, господин Юшлаков – лейтенант назвал имя известного в москве поклонника бициклов, купца первой гильдии, – так свой аппарат полгода из Англии ждет, так еще и не привезли! –

– Ну, в Англии они известные волокитники, – попробовал отшутиться Олег Петрович. – Мы для них сущие папуасы, они, наверное, как увидели, что заказ из Москвы, так и глазам не поверили – небось по сей день думают, что у нас и летом на санях ездят! –

– Да уж, в всокомерия альбионцам не занимать, – кивнул лейтенант. – И все же, дорогой друг, если, конечно, не секрет – как вы сумели столь быстро доставить бициклы из Америки? Возможно – через Баку, как и сами к нам прибыли? –

Олег Иванович слегка напрягся – в голосе лейтенанта, вроде бы безмятежном, ощущался подвох. Однако же, пускаться в разговоры о доставке через Варшаву или Одессу не стоило – вопрос был недостаточно изучен, а сочинять с ходу небылицы было слишком рискованно.

– Да, вы правы, лейтенант. Мы там уже побывали с сыном – и я нашел сей вариант весьма и весьма удачным. Не так, знаете ли, Персия дика, как считает московский обыватель. От самого Бендер-Аббаса вполне аккуратно ходят поезда, так что…. почкму бы и нет? –

Моряк кивнул, что-то припоминая:

– А, мне, представьте, случалось бывать в Бандер-Аббасе. Четыре года назад, как раз в мае – наш "Разбойник" заходил туда чиниться после Доброй Надежды. Кстати, как там – маяк достроили? Помнится, при нас уже под фонарную рубку подводили; немцы еще новейший калильный фонарь собирались ставить, с какими-то особыми зеркалами – так, представьте, их инженеры сидели который месяц в Бендер Аббасе и ругались, что оборудование никак не привезут…

Олег Иванович , порадовавшись, что собеседник оставил опасную тему – о визите в Баку, – переключился на разговор о бендер-аббасском маяке, не заметив, как сузились глаза лейтенанта….

Яша уже второй час околачивался во дворе дома Овчинниковых, дожидаясь своего нанимателя. После болезни Николки – когда молодой человек исправно бегал за лекарствами в аптеку и мотался за доктором, – Фомич зачислил его в "свои" и теперь охотно беседовал с юношей на разнообразные темы – чего никогда бы не удостоился ни один из обитавших под крышей дома "скубентов".

Достойный блюстиитель двора был уже в курсе о мечте Яши – стать полицейским сыщиком. Дворник скептически относился к этим планам юноши "иудейской веры" – но, тем не менее, охотно делился с ним последними криминальными новостями, которые исправно получал от квартального надзирателя:

– Ну вот, поначалу-то подумали, мертвый, положили в часовню, где два тела опившихся лежали, а он возьми да и заговори! Сейчас его – в приемный покой, отходили, а утром он уж и ходил своими ногами. Оказалось – богатый немец, брательник его еще на Кузнецком магазин держит. Натурально, энтого брательника и вызвали, он приехал в карете и увез страдальца.-

Яша кивал, внимательно слушая Фомича. Молодой человек прекрасно знал, каким бесценным кладезем сведений являются московские дворники – а потому старался, как и полагается сыщику, поддерживать с ними самые теплые отношения. Фомич же, найдя в Яше внимательного и понимающего слушателя, разливался соловьем:

– Так, значить, оно и вышло – загулял немчик, попал в притон, девки затащили, а там опоили его "малинкой", обобрали, да и завезли в пролетке – вот, к нам, сюда. Тут и бросили. Эдак-то часто бывает, тока обычно так далеко не возют. Зачем? А дело-то и прекратили. Пользы от него никому нет – все по-старому будет, одни хлопоты. Хорошо, что еще жив остался – вовремя признак жизни подал! Ты, куды, Яков? А вот еще, третьего дня Осип Макарыч рассказывали… –

Яша, не слушая словоохотливого Фомича, вскочил. По двору шли Олег Иванович и знакомый уже молодому человеку лейтенант. Вид у Олега Ивановича был весьма встревоженный; Яков издали, уловил обрывки их беседы:

– Так вы, лейтенант, смеете утверждать что я… –

– Давайте обойдемся без излишних и неприятных нам обоим подробностей, дорогой Олег Иванович, – досадливо поморщился моряк, – тем более, вы отлично знаете, что я кругом прав. Никакого нового маяка в Бендер Аббасе в помине нет, и это известно всякому, кто хоть раз бывал в тамошнем порту – пусть и пассажиром. Поскольку старую Маячную башню, еще португальской постройки, показывают любому презжему, как местную достопримечательность. И не вынуждайте меня повторять вещи, очевидные нам обоим – ни в каком Баку вы не были и, следовательно, не через какую Персию не проезжали. Так что – извольте уж объясниться, душа моя…. Понимаю, в клубе у Корфа вам это было несколько… не с руки. Что ж – как вы и настаивали, мы приехали сюда – но не хотите же вы продолжать разговор во дворе? – и моряк выразительно глянул на замершего Яшу и нерешительно топчущегося у него за спиной Фомича.