Глава седьмая
В который раз уже Яша спрашивал себя - как его угораздило попасть в эту историю? Да, завлекательно. Да загадок ничуть не меньше, чем в книжонках про сыщиков, напечатанных на желтой дешевой бумаге - когда-то Яша зачитывался ими взахлеб. Ну, так и что с того? Зато дело это становилось опасным - и чем дальше, тем больше. Первым звоночком стала стычка в швейцарской при психиатрической лечебнице; а теперь вот еще и погоня, закончившаяся очередным загадочным эпизодом: юный Николка снова продемонстрировал Яше нечто не вполне объяснимое. Молодой человек, разумеется, не преминул навестить проходной двор, где случился странный инцидент; к его удивлению, пропажа нашлась. Брошенный Николкой предмет закатился в угол двора, да еще и попал под пласт отставшей штукатурки, избегнув внимания и дворника, и вездесущих мальчишек.
Находка представляла из себя жестяной цилиндрик черного цвета; бока его были испещрены надписями латиницей и какими- то значками. Яша разобрал знакомое слово "Pepper". От цилиндрика, и правда, пахло едким перцем - когда Яков, изучая находку, нажал на черную, сделанную их непонятного материала, крышечку, цилиндрик еле слышно зашипел и тут же замолк; Яша почувствовал легкое жжение в глазах и першение в горле. Молодой человек закашлялся, но добычу не бросил - наоборот, старательно завернул в грязноватый носовой платок и запихнул в карман. Кое-что, во всяком случае, прояснилось: в цилиндрике было что-то вроде очень тонкого перцового порошка; при нажатии на крышку содержимое вылетало наружу. Яша видел, как подобным образом действуют распылители кёльнской воды у модных цирюльников, из числа тех, что держат заведения на центральных улицах. Что ж, по крайней мере, одна загадка разрешилась - теперь Яша знал, как Николка сумел расправиться и с гимназическими хулиганами и с громилами ван дер Стрейкера.
Впрочем, опасность, угрожавшая лично Яше от этого меньше не становилась - может, у Николки и имелся запас хитрых цилиндриков, но поделиться ими с товарищем он пока не спешил. Так что, собираясь на Гороховскую, Яков принял некоторые меры предосторожности - в его рукаве пряталась свинцовая гирька, прицепленная к короткой кожаной петле, надетой на правое запястье. Гирьку эту он по случаю приобрел у одного пьянчуги, и с тех пор часто упражнялся, разнося в щепки дощатые ящики и старые, рассохшиеся бочонки. Однако употреблять свинчатку против всамделишнего противника Яше пока не доводилось. А вот теперь - как бы не пришлось пускать импровизированный кистень в ход...
Но, несмотря ни на что, Яша не собирался бросать расследование. Слишком уж радужные перспективы открывались теперь перед выходцем из задрипанного еврейского местечка, что в пяти верстах от Винницы. Детство Яши прошло в грязноватом, тесном, провонявшем луком домишке отца- сапожника; на острого умом мальчугана обратил внимание ребе и присоветовал отдать Яшу в хейдер*.
Но - Яша не оправдал ожиданий меламеда**; мальчика не увлекло изучение хумаша*** и талмудических премудростей. В одиннадцать лет, с помощью дальнего родственника, державшего на винницком базаре мясную лавку, Яков поступил в гимназию и проучился там целых два года. Потом добросердечный мясник умер, платить за обучение стало некому - семья Якова и без того едва сводила концы с концами, так что его ожидала незавидная участь подмастерья у соседа- часовщика. Там Яша провел еще год, остро завидуя бывшим одноклассникам, продолжавшим бегать в гимназию.
Мальчик ни на минуту не оставлял мечты вернуться к учебе, или хотя бы сдать за курс гимназии экстерном. Осуществить эти планы помог спившийся преподаватель математики Винницкого реального училища, поляк и вольнодумец Станислав Крановский. Он дал Яше кое- какие учебники, и помогал в свободное время овладевать науками.
##* Начальная еврейская школа
##** Учитель хейдера; как правило, он же - его содержатель.
##*** Хумаш (пятикнижие). В хейдере изучали древний вариант иврита, хумаш и отдельные части Талмуда. А вот русской грамоте там не учили.
И тут судьба снова улыбнулась Яше - сосед- часовщик решил, по возрасту, отойти от дел и продал мастерскую; мальчика же порекомендовал их общему родственнику, Натану Ройзману, державшему часовую лавку не где-нибудь в Кологриве, а в самой Москве! Ройзман принял винницкого племянника с неохотой, но скоро переменил мнение - молодой человек демонстрировал живость ума, редкую исполнительность и, главное, недюжинные таланты по части деликатных поручений. Так что Якова не обременяли часовым делом - хватало занятий в областях, требующих его "особых" способностей. За время жительства в Москве, он успел составить себе некоторую репутацию; соплеменники Ройзмана все чаще и чаще обращались к старому часовщику с просьбой прислать Якова, разобраться с каким-нибудь заковыристым поручением, оказавшимся не по зубам простым приказчикам. Яша охотно брался за такие дела, собирая понемногу деньги на будущую учебу в университете; в том, что ему по силам сдать экстерны, молодой человек не сомневался. И вот теперь - служба у Олега Ивановича, возможность разом решить вопрос с оплатой учебы, а в качестве довеска - загадочная и опасная история, пропавшего доцента Евсеина и зловещего бельгийца.
Яков неспешно зашел во двор дома Овчинниковых. Как ни странно, сегодня слежки не было- видимо, противник зализывал раны после вчерашнего поражения, а может и нашел себе дела поважнее. Яков, конечно, не верил, что зловредный иностранец вот так, запросто, отступит - однако факт оставался фактом: шпиков не было.
Николка дома отсутствовал; Яша устроился на лавочке, в тенёчке и уже приготовился к долгому ожиданию, как вдруг во дворе сделалось людно.
Яша в который уже раз пропустил момент, когда у стены, за его спиной, возникли люди. Молодой человек точно знал, что им неоткуда было там взяться: изучил двор вдоль и поперек, пытаясь найти хоть какое- то объяснение загадочным исчезновениям Олега Ивановича и остальных (а таких исчезновений и появлений на глазах Якова приключилось уже с полдюжины). Вот и сейчас - неизвестно откуда во дворе появился Николка. Одет мальчик был весьма предосудительно - без обязательной гимназической фуражки, в курточке странного покроя, которую как раз и стаскивал с себя в тот момент, когда Яша обернулся. Да ведь разве в одной курточке дело! С Николкой было еще четверо; одного из них Яша сразу же узнал. Это был, не кто иной, как пропавший моряк- лейтенант! Яша знал, что его родственники места себе не находят. Троюродная сестра Никонова, Варенька Русакова, та самая, что была вместе с Семеновыми и Овчиннниковыми на достопамятном вело- гулянии в Петровском парке, не раз бывала в доме на Гороховской. Глаза у барышни всякий раз были красными; видно было, что она убивается о сгинувшем лейтенанте; да и подруга ее, Марина, кузина Николки, была невесела.
Яша точно знал - последним, кто видел Никонова, был он, Яков - и, разумеется, Олег Иванович. Яша прекрасно помнил, как оба мужчины исчезли из виду в этом самом дворе. И он, Яков, в очередной раз прозевал момент исчезновения...
А теперь, значит, лейтенант нашелся? И не один - его сопровождали двое, молодой человек и барышня. Причем барышню Никонов как бы невзначай поддерживал под локоток; та мило щебетала и с любопытством озиралась по сторонам.
Одеты эти двое были весьма необычно. Особенно спутница лейтенанта - ее наряд иначе как непристойным назвать было нельзя. На барышне была неприлично короткая юбка, а так же блузка, - из ткани столь легкой, что она, казалось, просвечивала, открывая взору многое из прелестей незнакомки. Яша аж поперхнулся: в таком вольном наряде не рискнули бы выйти на улицу даже желтобилетные девицы, промышлявшие по вечерам на Цветном бульваре. Но - ни лейтенант, ни идущий рядом Николка, ни сумрачный, высокий молодой человек в странного покроя сюртуке, вышагивающий с ними следом, не обращали на вольный наряд девицы никакого внимания.
Сзади послышался стук и какое- то сдавленное сипение. Яша обернулся - посреди двора стоял дворник Фомич и таращился на пришельцев. Даже метлу уронил - настолько обалдел от невиданного зрелища. Николка тут же подскочил к Фомичу и, схватив его за рукав, принялся что-то втолковывать; дворник только кивал, как заведённый, не сводя взгляда с прельстительной девицы. Потом поднял свой инвентарь, и побрел к дворницкой, то и дело озираясь на гостей - а ну как бросятся на спину, или сотворят еще что похуже? Николка же вернулся к своим спутникам; Яшу он вроде бы и не заметил.