- Пан гимназист - не выдержал молодой человек. - Кто это... э- э- э.... может, вам помочь чем? А то я подумал...

  Николка обернулся. Он явно был раздосадован.

   - Знаешь, Яш... ты прости, у меня гости, сейчас недосуг. Может, потом зайдешь?

  - Ну почему же - недосуг? - вмешался неожиданно нашедшийся лейтенант. - Молодой человек, кажется - помощник господина Семенова? Я не ошибся?

  Яков торопливо кивнул.

  - Тогда, может быть, вы не откажете и мне в некотором содействии? - продолжал Никонов. - Видите ли, мои друзья только что прибыли в Москву и... как бы это сказать... одеты несколько не по моде. Я намерен посетить несколько магазинов готового платья, однако, одному мне будет неловко. Могу я на вас рассчитывать?

  Яша яростно закивал. Девица с интересом посмотрела на Никонова - в его глазах так и читался вопрос: "Ну, как, милый мой, что ты там затеял?"

  - Но как же... - растерялся Николка, - а, впрочем, ладно, господин лейтенант. Пойдемте в квартиру к господину Семёнову, у меня ключ есть. А ты, Яков, пока подожди во дворе, мы сейчас...

  Скрипнула дверь, и гости затопали вверх по лестнице. А Яша, как и было велено, остался на дворе - гадать, что еще приготовила ему сыщицкая судьба...

  Глава восьмая

  Из путевых записок О.И. Семенова.

  Два дня в дороге вымотали нас совершенно. Убийственная жара, непроницаемая завеса пыли, висящая над караваном паломников, псалмы, толчея на любой остановке. А уж ослы! Кажется, более зловредных созданий в мире не сыскать. Ослов мы наняли еще в Триполи, когда караван в Маалюлю только готовился к отправлению. Основная масса паломников собиралась идти пешком; для поклажи в складчину нанимали тарантасы на огромных колесах, запряженные ослами. Кто побогаче, искал ослов для езды верхом. Скорости такой способ передвижения не прибавлял; однако ж, давал возможность двигаться в некотором отдалении от основной группы, раньше их прибывать к удобным местам для стоянок и, отдохнув, трогаться в путь, когда пешие паломники только- только подтягивались к месту вожделенного привала. Вместе с ослом здесь принято было брать проводника- мукари; обыкновенно это оказывался молодой человек, лет 20- ти, из местных арабов. Все мукари состояли, кажется, в родстве друг с другом. Любой из них знал с десяток слов по-русски; всякого русского мужчину они называют Иван, женщину - Марией. Ваня поначалу дергался, когда любой встречный араб обращался к нему по имени, но потом привык и перестал обращать на это внимание.

  Ослов решили нанять и братья-купцы, а так же несколько состоятельных паломников-старообрядцев. Узнав об этом, арабы пригнали множество животных. Все они были очень мелки, сильно потёрты по бокам, с кровавыми подтёками на шее. Я выбрал пару животных пободрее с виду, с более-менее сносной сбруей из верёвок. Арабы кругом кричали, перебивая друг друга, пытались что-то непонятно втолковать.

  Покупка состоялась; пора было садиться в сёдла. Паломники, из самых робких, взгромождались для этого на камень; Ваня, узрев сию картину, тут же иронично хмыкнул: "сажальный камень" и ловко вскочил на свою скотинку. Забрался и я; не успел ещё освоиться в седле, как скотина рванулась в сторону и бросилась бежать со всех копыт. Я едва- едва удержался; арабы бежали сзади и кричали: "хорош! хорош!" Оказывается, осла нарочно кольнули, шилом сзади, чтобы он проявил такую прыть.

  Шило заменяло местным наездникам и шпоры, и хлыст, и прочие премудрости верховой езды; оттого шеи животных были в кровавых потеках - следы бесчисленных уколов шилом. Попытки обращаться с ослом, как с нормальной лошадью к результату не привели. Подлая тварь то и дело норовила встать посреди пыльной дороги; на всякие попытки стронуть ее с места, принималась хрипло орать. Пришлось, скрепя сердце, прибегать к шилу - этот язык серые скоты понимали.

  Кое- кто из "верховых" паломников решился обзавестись бедуинским платьем удивительно простого покроя. Верхний плащ, или, по-арабски, "аба" - это две прямоугольные полки, пришитые к квадратному куску полосатой материи с боков и сверху. Ни рукавов, ни воротника, ни карманов, ни петель, ни пуговиц. Только в верхних углах плаща не зашито, чтобы в оставленные отверстия можно было просунуть руки. Штаны тоже своеобразного покроя. Сшивают два прямоугольных куска бумажной материи с боков и снизу, так что получается мешок, не глубокий, но очень широкий. Внизу по углам оставлены недошитые места для ступней, а верхний край мешка стягивается шнуром около талии. Головной убор, или куфия, опять-таки представляет собой простой квадратный платок, стянутый вокруг головы шерстяным жгутом. Только кумбаз (род халата или подрясника) кроится несколько в талию, с рукавами, с карманами и на подкладке. Кумбаз стягивают пёстрым кушаком. На ноги обычно обувают красные сафьянные туфли, с выступающей по краям подошвой - для защиты ног на каменистой почве. Мы попробовали надеть туфли - и признали, что для путешествия по местным дорогам эта обувь удивительно удобна.

  Всю нашу немалую поклажу сложили в отдельный тарантас; цепочка этих неуклюжих экипажей следовала за ослиной кавалькадой, так что мы во всякое время не теряли свое имущество из виду. Нелишняя предосторожность: если назойливость местных арабов и уступает какому-то иному их качеству, то разве что вороватости.

  К концу подошел второй день путешествия с караваном паломников. Мы с десятком спутников уже заняли пару хибар, выглядевших приличнее других, и устроились на ночлег; голова же процессии пеших паломников только- только втягивалась в селение. Не желая оказаться в вечерней суете богомольцев, мы с Иваном решились прогуляться по окрестностям; двое из наших спутников- старообрядцев вызвались составить нам компанию. Каково же было наше удивление, когда за холмиком, на окраине селения обнаружились две палатки с английским флагом над ними. В стороне стояло несколько прекрасных лошадей и мулов. Около них суетливо хлопотали арабы. Два высоких англичанина с сигарами в зубах вышли из палатки; заметив подходящий караван, он на минуту скрылись и снова вышли с фотографическим аппаратом.

  Мы подошли к ним и заговорили. Англичане, услышав звуки родного языка, поначалу смотрели на нас несколько недоумённо; но, стоило нам представиться американцами, живущими в России, как лёд отчуждения был сломан. Англичане оказались туристами: они передвигались большой кавалькадой, на прекрасных лошадях, в сопровождении почтенной дамы в маленькой каретке на носилках, напоминающей китайский паланкин. Но разница та, что носилки несли не люди, а два мула впереди и позади каретки. Господа просвещённые мореплаватели путешествовали с комфортом и независимостью, составлявшими разительный контраст с караваном паломников. Как оказалось, они странствовали от самого Иерусалима; устроителем тура выступала контора всесветного "Кука*", в которой можно получить все удобства для путешествий по Сирии. Однако ж, это было доступно только для богатых людей. Услышав об этом, мы с Ваней переглянулись - вот что значит неосведомленность! Узнай мы о такой конторе в Москве, то уж, конечно, постарались бы отыскать представительство компании "Кук" и прибегнуть к их услугам. Но теперь было поздно - в сирийской глуши туристического агента днем с огнем не найти. Однако - опыт англичан следовало творчески переосмыслить.

  А за спиной у нас бурчали паломники- старообрядцы:

  - Это из какого же народа они будут? - спрашивает один другого.

  - Англичане, вот те, что с бурами все время воюют.

  - Так чего же эти гуляют, когда у них война?

  - Да, ведь, они сами не воюют: у них войско наёмное. Богатый народ! Денежки чего не сделают: вот они тут, видишь, как путешествуют, а в Африке за них сражается всякий пришлый люд. Мечтают весь мир завоевать через свои богачества.

  - Кая польза человеку, "аще приобрящет мир весь, и отщетит душу свою"? - с укором произнёс собеседник. Второй старообрядец ничего на это не сказал; видимо, вопрос был риторическим.