***

Было так. Трацар все не приходил в себя. Но царевич не потерял присутствия духа. По меньшей мере в том смысле, что Кин Лакк вскоре вернулся и обнаружил свое присутствие, громко выругавшись по-форлийски. Царевич обрадовался ему чрезвычайно и сразу поделился тем, что покуда пришло ему в голову.

– Послушай, Кин Лакк, надо выведать секрет западни, в которую мы попали, – сказал он для начала.

– Ничего не имею против, но как это сделать?

– Давай подумаем вместе. Кому он может быть известен?

– Кому-нибудь из двартов, вероятно.

– А ты не мог бы перенестись теперь же, скажем, в горы Ло, в убежище Су Ана и узнать у него секрет?

– Я мог бы с быстротою молнии перенестись в любой уголок Галагара, но я не стану делать того, что ты предлагаешь, по двум причинам.

– Каковы же они? Объясни, если это доступно моему разумению.

– Нет ничего проще. Хотя ты должен принять к сведению, что мои объяснения не могут одновременно быть понятными для тебя и полностью соответствовать истине. Первая причина: я не могу удаляться от тебя больше, чем на известное мне ничтожное расстояние, без риска навсегда с тобою расстаться, не выполнив своего долга. Когда Кин Лакк отрывается от царевича Ур Фты, Кин Лакком овладевает Дацар, а Дацару назначено иное место. Приблизительно так. Теперь причина вторая: я уже говорил, что никто, кроме тебя, не может услышать мой голос и никто, кроме тебя и Трацара, не должен обо мне знать. Это останется в силе, пока я с тобой. Дварты – не исключение. Секрет западни я мог бы лишь случайно подслушать. А случай капризен: можно ждать его тысячу зим, но так и не дождаться. Ты все вполне уразумел?

– Кажется, вполне. Но что же все-таки делать?

– Не знаю. Мне нечего добавить. Может, случая подождем? Вдруг секрет западни сам собой прилетит тебе в руки?

– Знаешь что, любезный Кин Лакк? – не выдержав, вскрикнул царевич. – Ты сильно изменился после своей смерти! Сделался чересчур спокойным! Так вот, я не собираюсь сидеть здесь тысячу зим, сложа руки, когда моему дорогому Нодалю угрожает смертельная опасность!

С этими словами он выхватил из-за голенища нож, перерезал ремень, связывавший его с Трацаром, и, кинувшись на стену, принялся бить и царапать ее стальным лезвием.

– Стой! – закричал Кин Лакк. – Это не камень!

Царевич остановился и провел по стене тремя свободными руками. У него на пальцах осталось что-то густое и клейкое.

– Смола! – объяснил Кин Лакк. – Ты добыл ее из стены своим траворезом!

Царевич, поднеся ладони к лицу, ощутил чудесный, доселе неведомый аромат, и, не сдержавшись, лизнул загадочную смолу. Вкус показался ему волшебным. В тот же лум он почувствовал необыкновенное прибавление сил: плечи его расправились, царапины и синяки на теле больше не давали о себе знать, в голове прояснилось, слух обострился, сердце забилось ровно и сильно. Казалось, что ему под силу смести любую преграду голыми руками.

– Вот то, что нам нужно, – спокойно и громко сказал царевич. Затем он осторожно ощупью нашел простертого на полу Трацара и вложил в его приоткрытые губы кусочек смолы размером с головку леверки.

Через пару лумов Трацар очнулся и заговорил. Починив себе ребра и вообще приведя свое тело в полный порядок, он подробно расспросил царевича обо всем, что случилось, и внимательно осмотрел навязанное им помещение.

– Это не западня, – сказал он, немного подумав. – Это двартовское убежище, каким-то чудом сохранившееся с древних времен. В эпоху Обилия юные дварты понаставили подобных гнездышек по всему Галагару. Подобных не в точности, а по сути. Внешне они все различались. Двух одинаковых было не найти. Потом их все до единого уничтожили. А это вот почему-то уцелело. Устройство, должно быть, нехитрое, но по своему замечательное. Действует, скорее всего, на основании двух позиций: «Самое сложное проще простого» и «Неблагоприятный вход – благоприятный выход».

– Что это значит, Трацар?

– Объясню не словами, а делом. Хотя и не уверен, что у меня получится. Мы находимся в каменном кольце. Для того, чтобы выйти из него, надо идти. Это просто?

– Даже слишком, Трацар.

– Ну так попробуем.

Он взял царевича за руку, и они прошли по галерее шагов двадцать. Но в их положении от этого ничего не изменилось.

– Хорошо, – сказал Трацар. – Поскольку мы твердо уверены в том, что для того, чтобы выйти, надо идти, поищем другой способ ходьбы.

– Может быть, на руках… – неуверенно пробормотал царевич.

– Слишком сложно, – с ходу отверг Трацар это предложение. – Мы ведь шли по солнцу. Как проще всего нам идти по-другому?

– Против солнца! – радостно воскликнул царевич. – Мы должны повернуться и идти в другую сторону.

– Замечательно. Давай попробуем.

Они повернулись и пошли в противоположную сторону. Ур Фта сосредоточенно отсчитал двадцать шагов и еще двадцать, но ничего не изменилось.

– Не получается? – весело спросил Трацар. – Значит, мы не вполне усвоили позицию. Мы повернулись и пошли в противоположную сторону. Это просто. Но нам нужно то, что проще простого.

– Что же может быть проще этого? Я не знаю, – откровенно признался царевич.

– Даже я догадался, – насмешливо прохрипел Кин Лакк.

– Милый царевич, – без насмешки и торжества сказал Трацар, – в нашем случае проще простого – идти в противоположную сторону, не поворачиваясь. То есть пятиться против солнца вперед спиной. Попробуем?

– В самом деле! Какой же я глупец!

– Да нет же, царевич. Ты просто не вполне усвоил позицию. Усвоишь – и дело пойдет!

Двигаясь тем странным способом, что предложил Трацар в качестве «более простого, чем простой», они уже через дюжину шагов провалились в пустоту и повисли на ветке волшебного дерева, жадно вдыхая свежий, морозный воздух.

– Что дальше, Трацар? – воспрянув духом, крикнул царевич.

– Будем спускаться. Но прежде чем мы сделаем это, я хотел бы раскрыть тебе смысл второй позиции. Наш вход в убежище был неблагоприятным, ведь так?

– Конечно! Мы потеряли оружие, провизию, гавардов, получили ранения…

– Добавь к этому потерянное время, которого у нас каждый нимех на счету. Так вот, выход наш из убежища будет благоприятным. Нам будет возвращено все, что мы потеряли.

– И время?

– И время. А если бы я не владел искусством словесного врачевания, то ко всему еще и затянулись бы наши раны.

– То есть мы потеряли бы то неблагоприятное, что поневоле приобрели?

– Именно, царевич. Так что ничему не удивляйся.

– Постараюсь. Но как же нам спуститься с этого дерева?

– Ты уже испробовал один простой способ – двигался вниз, перебираясь с ветки на ветку. И другой – двигался таким же образом, но вверх. Однако согласись, что этот второй способ немного сложнее первого…

– Справедливо, Трацар! И я знаю верное решение! Проще простого – для того, чтобы спуститься, взять и прыгнуть с дерева вниз.

– На этот раз ты, кажется, попал в самую точку, милый царевич. Давай попробуем.

Повиснув на руках, они продвинулись к самому краю ветки, раскачались – и разжали пальцы. После легкого головокружения царевич почувствовал, что сидит верхом на своем гаварде, плечо ему приятно давит ремень коцкута, и все его вооружение при нем. Словно и не было снежной бури.

– Удивительно просто! – невольно воскликнул он.

– Все, что агары называют колдовством, держится примерно на таких же позициях! – весело сказал Трацар, но подумав, добавил: – Или почти все.

***

Под утро новое пированье в Бирцидовом саду завершилось. Шан Цвар и Трацар удалились на покой, а Нодаль и царевич Ур Фта остались в беседке, чтобы напоследок выкурить по трубочке саркара. На самом же деле им просто трудно было расстаться даже на краткие нимехи сна.

– Знаешь, царевич, – задумчиво произнес Нодаль, помешивая угли в жаровне. – Мне очень не хватает старого форла. И не только здесь и сегодня, и не потому, что мы снова в Бирцидовом саду. Мне всегда и повсюду будет очень его не хватать.