Яи. Ты отверз мне уши каменным клювом и вложил туда не алмазы, а слова обмана! Ведь ты говоришь, что любовь – наважденье…
Гуакамайо. Ах ты, аку-квак! Говорю тебе: ночью ты будешь любить призрак, игру зеркал, игру слов, игру чувств, пролившихся в истинный мир, который хуже твоей выдумки.
Яи. Ты меня проглотил, я – в твоем пестром зобу! Я – в дырявом кувшине, круглом, как сердце… Свет сочится сквозь звезды, а биенья не слышно – только что-то мелькают вдалеке… Я должна •соединить это мельканье – образ моего супруга – с его телом…
Гуакамайо. Ты должна избежать смерти, которая ждет тебя на его ложе.
Яи. Скажи мне…
Гуакамайо. В твоих руках…
Яи (смотрит на свои руки). В моих руках?
Гуакамайо. В твоих руках.
Яи. Я должна его задушить? (Сжимает руки, словно душит кого-то.) Побороть черного змея?
Гуакамайо. Побороть отраженье…
Яи. Как можно одолеть отраженье руками?
Гуакамайо. Разожми ладони!
Яи разжимает.
Подставь их под мое дыханье, под мою Слюну и слова…
Яи (подставляет и тут же отдергивает). Ты сжег мне руки дыханьем, огненная птица! Сжег, как крапива! (Сжимает руки, дрожит.) Ой, что ты сделал… как жжет… (Чуть не плачет, дует на руки.) О-ой! (Кричит.) Они – как зеркало! (Боль прошла, но Яи хочет снять зеркала, как перчатки.) Два зеркала! Я в них смотрюсь! (Смотрится.) В это и в это! И в это, и в это… И вот в это… и вот в это… И тут – я, и тут… и тут тоже… (Мечется, хохочет, трясется, как одержимая, глядясь то в одну руку, то в другую, и все хохочет, хохочет…)
Черный занавес цвета ночи, волшебного цвета дачи. Под ним – пустое ложе Кукулькана, шкуры ягуаров и пум, которые кажутся спящими живыми зверями.
Бородатая черепаха. Сок, текущий по сплетенью корней, на котором бдит любовь! Медленный полет прекрасной птицы! Не давай мне мудрость, дай чары! Не давай крыльев, дай то, что осталось от их движенья!
Черепахи. Не давай любви, дай мне чары! Не давай сока, дай то, что осталось от его движенья!
Бахромчатая черепаха. За реками бдит любовь, боги бдят за звездной решеткой! Не давай мудрости, дай чары! Не давай крови, дай то. что осталось от ее движенья!
Черепахи. Не давай любви, дай мне чары! Не давай крови, дай то, что осталось от ее движенья!
Бахромчатая черепаха. За решеткой ресниц бдит любовь! Дымный след звезды, гордый рак – стрелец, освещающий небо! Не давай мудрости, дай чары! Не давай сна, дай то, что осталось от его движения?
Черепахи. Не давай любви, дай мне чары! Не давай сна, дай то, что осталось от его движенья!
Слышен торжествующий, долгий смех Яи и раздраженный голос Гуакамайо. Черепахи исчезают, уползают раньше, чем те вошли. Яи одета в туман, перед ней – мокрый Гуакамайо.
Яи. Ха-ха-ха-ха!.. Ха-ха-ха-ха!
Гуакамайо (прихрамывает, стряхивает воду с крыльев). Кварак-квак, кварак-квак-квак!
Яи. Ха-ха-ха-ха!.. Ха-ха-ха-ха!.. Ха-ха-ха-ха!
Гуакамайо. Ох, зачем ты меня облила!
Яи. Я увидела костер красных перьев… ха-ха-ха-ха. За мною гнался огненный шар… ха-ха-ха-ха!
Гуакамайо. Иногда кажется, что я обжигаю, а я ни-ни-ни-ни-когда никого не обжег! Ох, я заикаюсь!
Яи. Я не нарочно. Мне показалось, если я погашу пламя, погаснут эти зеркала, и… (Показывает, как плеснула водой.) Ха-ха-ха-ха!..
Гуакамайо. А мне показалось, что твои ладони брызнули светом мне в лицо…
Яи. Ха-ха-ха-ха!
Гуакамайо. Я услышал свист, как будто летят осколки, и понял, что это – - не отсветы…
Гуакамайо. Теперь под твоим дыханьйамя дыханием и слюна моя, и мое слово…
Яи. Теперь – иди…
Гуакамайо. Нет, Желтый Цветок, сперва я скажу тебе, что ты должна сделать, чтобы спасти мир от лживой цепочки дней и ночей, не ведущих никуда.
Яи. Ты думаешь, никуда?
Гуакамайо. Дни и ночи никуда не ведут, не ведут, не ведут! Их выдумали боги, опившиеся смрадной птичьей кровью, немые боги, которые швыряют чародеям острые серпы своих ногтей, чтобы : царапать людей, украшать их татуировкой, оплетать сучьями струпьев, старых шрамов…
Яи. Помню! Я слышала во сне: "… я знал тебя в Краю Изобилья, когда ты была водою, а я тебя пил, и тенью леса, где я спал, и глиной раскаленной сковороды, на которой трепетали лепешки…"
Гуакамайо (чихает). Туманом сморкаюсь!..
Яи. Я помню, он говорил во сне: "Моя слепая мать видела ее, и я видел ее слепыми глазами матери".
Гуакамайо. Ты помнишь Желтого Воина…
Яи. Да, Кукулькана, я буду его женой до самой зари.
. Нет. (Чихает.) В игру вошел другой… Он любит тебя за цепью дней и ночей, никуда не ведущих. Любит, не зная, потому что помнит цветком в Краю Изобилья.
Яи. Мы, женщины, днем – цветы, а ночью – женщины. Наверное, Желтый Воин видел меня желтым цветком.
Гуакамайо. И все. что с нами случается…
Яи. Даже твой насморк!
Гуакамайо. Насморк и все прочее – знаки судьбы. Этой ночью • ты должна убежать от Кукулькана к Воину, который тебя носит в сердце. Он увидел тебя когда-то слепыми глазами своей матери. В чью честь, если не в твою, он назвал себя желтым?
Яи. А он сильный?
Гуакамайо. Как-то раз он лег в реку, подставил спину женщинам, чтобы они на ней стирали, и они стирали сто дней, а он не двинулся, пока не пришла ты сполоснуть рубаху в синих, цвета грозы, цветах.
Яи. Теперь я понимаю, почему мне казалось тогда, что ноги мои уходят в реку и как-то дрожат, словно идут пузырями, а чресла мои гладит воздух, вода, дымящиеся травы и огромные каменные руки.
Гуакамайо. Желтый Воин носит тебя в сердце!
Яи. Я бросила то, что стирала – не помню, правда ли это была и рубаха в синих цветах, и присела на берегу, и от новой сладкой тоски отвердела моя грудь, ослабли ноги, волосы взмокли, а губы… Кто знает, какая она, истинная любовь.
Гуакамайо. Аку-кнак. время не ждет!
Яи. Он носит меня в сердце?
Гуакамайо. Да, Желтый Цветок, он носит тебя в сердце.
Яи. Скажи, что мне делать. Как его зовут?
Гуакамайо. Чинчибирин…
Яи. Под пеленой дыханья скрыто на моих ладонях зеркало твоих слов.
Гуакамайо. Храни мои зеркала под жарким и благоуханным дыханьем женских уст…
Яи. Под пленкой обмана, аку-квак…
Гуакамайо. Ты – женщина, слово под пленкой слов, обман под пеленой обмана, и потому хочешь спасти свою мечту.
Яи. Думай за меня! Я могу теперь думать лишь о том, что сделать с Кукульканом, владыкой Земли и Неба, чья любовь длится до зари. Он будет спать, когда меня оторвут от ложа и бросят в сундук гигантов.
Гуакамайо. Я передал тебе мою ненависть к тирану и себялюбцу, властелину Трехцветного чертога, в котором мы идем от утра к ночи, от ночи к утру и к ночи, чтобы убить время.
Яи. Скажи, что делать! Воин носит меня в сердце.
Гуакамайо. Скоро придет Кукулькан и вдохнет твой запах, когда ты, Желтый Цветок, склонишься перед ним. Запах женщины опьяняет мужчину, и он повлечет тебя на ложе. Тогда, Желтый Цветок, гладь его по голове, пока она не засверкает, как зеркало.
Вдалеке – звуки флейт и окарин. Яи и Гуакамайо отступают назад. Все ближе музыка и радостные крики.
Яи. Я должна втереть в его волосы твою зеркальную слюнку…
Гуакамайо (уходя). И говорить при этом колдовские слова…
Оба уходят. Входит Кукулькан; снимает маску, бросает колчан, ходули и красные украшенья. Повторяется то. что мы видели в Первой черной сцене: женщины облачают и украшают его, старухи подносят напитки, еду, воскуряют копал, девушки танцуют танец цветущей изгороди. Наконец он остается один.