Викара не торопилась убивать. Да и зачем? Сперва следует поиграть с жертвой, дать ей возможность насладиться, утолить похоть. Почему бы и нет? Он ведь всё равно умрёт. Так пусть хотя бы перед смертью познает удовольствие. Ведь заниматься любовью с викарой во много раз приятнее, чем с обычной человеческой самкой. И Фахиса дарила каждой жертве любовь, прежде чем забрать её жизнь. Для неё это было своего рода ритуалом.

Но дальше медлить нельзя. Настойчивый преследователь был всё ближе. Она слышала его тяжёлую поступь, быстрый ритм сердца, разгонявшего по жилам разгорячившуюся кровь, сопение раздувающихся ноздрей, улавливающих тонкий аромат её духов.

Фахиса ехидно усмехнулась, представляя, как самоуверенный болван вернётся к дружкам с пустыми руками. Ну, если до этого его кто-нибудь не пырнёт ножом в печень. В тёмных переулках Дархасана не только викары разбойничали.

Прижав к груди голову Замира, который уже успел забраться руками под подол её платья, Фахиса сосредоточилась, превращая и себя, и жертву в тень. И уже в следующий миг обнимающиеся фигуры исчезли за изнанкой эфира.

— Что случилось? — в глазах Замира проступило беспокойство.

Всё вокруг было знакомым и одновременно не таким. Вроде бы те же тёмные улочки, та же вонь, та же грязь под ногами. Но вот привычные звуки куда-то подевались, очертания домов смазались, в узком просвете между скатами крыш, через который просматривалось чёрное небо, больше не мерцали звёзды, и краски… исчезли знакомые с младых лет краски — мир оделся в мрачные серые цвета, котрые, к тому же, почему то поменялись местами. Тёмное стало светлым, светлое — тёмным.

Парень взволнованно осматривался по сторонам и даже на мгновение вышел из-под влияния чар викары. Но всего лишь на мгновение. Фахиса прижала его голову к груди, шепча ласковые слова.

— Дурачок. Чего ты боишься? Ты со мной. И я принадлежу тебе. Ты ведь меня хочешь?

— Да, хочу, — покорно пролепетал Замир.

— Ну так бери, — промурлыкала она, обнимая его ногой. — Я твоя.

Он вошёл в неё. Фахиса тихо застонала, прикусив губу, и прижалась к Замиру сильнее.

— Вот так, молодец, — викара запустила пальцы в волосы парня, другой рукой обнимая за шею, и обхватила торс второй ногой. Замиру ничего другого не оставалось, как прижать демоницу к стене, держа руками за округлые ягодицы.

Он входил в неё снова и снова — утолить желание не получалось. Она стонала и просила ещё, вытягивая из жертвы силы, постепенно ослабляя и ломая волю к сопротивлению. А Замир продолжал. Всё быстрее и быстрее. Его естество стояло и не собиралось слабеть — магия Фахисы не позволяла этому произойти.

А викара еле сдерживалась от того, чтобы вонзить острые клыки в обнажённую шею юноши. Она видела иным зрением бьющуюся под кожей артерию, слышала сладкий стук человеческого сердца, и это сводило её с ума. Но она удерживала рвущийся наружу голод. Прежде чем убить, нужно поглотить ауру Замира. Поэтому она уже второй час наслаждалась любовными ласками. Парень в третий раз излил себя в неё, но всё продолжал и продолжал, не в силах остановиться под действием чар демоницы.

— Ах, Замир, ты такой сладкий! Не останавливайся, прошу! Ещё, ещё!

И он не останавливался.

Что-то острое вонзилось ему в шею, но Замир даже не поморщился от боли. Наоборот, ему стало так хорошо, как никогда в жизни не было. Викара пила кровь пока маленькими глотками, горячая солоноватая жидкость стекала по языку в горло, насыщая и придавая сил. А парень потихоньку, очень медленно слабел, но всё равно продолжал входить в неё. Так как с каждым новым толчком он чувствовал, как удовольствие обволакивает его туманом забвения. Как хорошо погрузиться в него, раствориться в нём, исчезнуть, больше ни о чём не думать, не страдать… оказаться в раю вечного блаженства. Боль? Зачем она нужна? Фахиса никогда не мучила свои жертвы, предпочитая давать им наслаждение. К тому же, болью питаются ядары. Ни к чему подпитывать заклятых врагов.

Замир уже не двигался, сил больше не осталось, и теперь, оседлав лежавшего в грязи юношу, Фахиса сама ритмично двигала тазом — надо было доделать всё до конца. И вместе с тем демоница ни на миг не отрывала губ от шеи жертвы. Теперь она пила большими глотками, высасывая из Замира всё до последней капли. Дальше можно не сдерживаться — аура парня окончательно исчезла, когда он в последний, шестой, раз излил в неё остатки семени.

Зрачки юноши расширились, глаза остекленели, а кожа начала грубеть и усыхать. Ещё несколько мгновений, и Фахиса оторвалась от шеи жертвы, приподнялась, резким движением головы откинув назад длинные волосы. Она по-прежнему сидела на уже бездыханном теле и довольно ухмылялась. Демоница провела языком по губам, слизнув с них остатки крови, и поднялась, освобождая чрево от мужского естества. Превратившийся в мумию труп, мгновенно исчез, более не поддерживаемый за изнанкой эфира магией викары. Днём кто-нибудь найдёт очередного мертвеца.

— Какой же ты был сладкий, Замир, — улыбаясь, произнесла в пустоту Фахиса, но в следующий миг её глаза расширились от удивления. Самодовольную ухмылку будто ветром сдуло с губ, викара замерла, боясь дышать.

— Вахираз?!

Бесплотной серой тенью Фахиса рванулась прочь от этого места…

— Вот же жадный засранец! — огрызнулся я, пнув в бок отключившегося верзилу, валявшегося в куче мусора.

— А я ведь предупреждала, — позлорадствовала Орила. — Надо было ещё тогда уроду горло перерезать.

— Ни к чему, — покачала головой Алая. — Всё ведь обошлось.

— А могло и не обойтись! — огрызнулась Орила.

— Но ведь обошлось, — Алая улыбнулась, повесив на пояс меч, который за время короткой стычки так и не извлекла из ножен. В её умелых руках даже зачехлённый клинок становился грозным оружием.

Орила беспомощно зарычала, воздев глаза к небу. Мол, что за тупицы попались ей в напарники. Мы с Алаей не обратили на это внимания. Через мгновение Орила тяжело вздохнула и принялась обыскивать бандитов, которым не повезло нарваться на нас. Ну да нам-то какое дело? Мы с этой падалью встречи не искали…

Покинув порт, мы в первую очередь спросили у местных, в каком направлении идти, чтобы добраться до башни госпожи Таргин, и где можно закупить припасов да транспорт. Как оказалось, нас выкинуло на юго-западный край Дархасана, омываемый с этой стороны Морем Ласковых Ветров, как его назвали местные. А обитель Таргин осталась далеко на северо-востоке. Определившись с направлением, мы отправились в путь.

Эта часть Дархасана почти ничем не отличалась от ранее виденных. Разве что люди жили здесь беднее. Не все, конечно. Но просящие милостыню старики, старушки, калеки всех разновидностей и прочие оборванцы встречались гораздо чаще. Уже не говоря о ворах, из-за чего мы пуще прежнего следили за походными сумками, чтобы какой-нибудь проныра «невзначай» не стибрил наше драгоценное имущество. И да. Улицы здесь были грязнее — лошадиный и бычий помёт тут если и убирали, то изредка. Из некоторых переулков откровенно несло такой вонью, что приходилось отворачиваться, зажимать нос, сдерживать рвотные позывы. Поэтому мы и держались широких, основных улиц, не рискуя влезать в лабиринт дворов. Да и что мы там найдём? Заточку в печень? Нафиг, нафиг!

Всю дорогу меня не покидало знакомое ощущение, что за нами следят. Я время от времени тайком поглядывал по сторонам, иногда оборачивался, стараясь это делать так, чтобы выглядело естественно со стороны, но так и не обнаружил какой-либо подозрительной личности. Я даже подумывал, что это всего лишь разыгравшееся воображение, но ощущение чужого взгляда не исчезало, а интуиция прямо-таки вопила об опасности. Что ж, я внял предупреждению. Затем поделился опасениями со спутницами. Алая и Орила восприняли мои слова спокойно. Как оказалось, они тоже чувствовали слежку.

Солнце низко висело над крышами невзрачных домиков, когда мы нашли постоялый двор. Такой же вонючий да грязный, как и вся эта часть Дархасана. Интересно, как у местных обстоят дела с массовыми эпидемиями?