Нежная ладонь прижалась к ее спине, дым окутал ее.

— Почитай мертвых, — прошептал спокойный голос. — Разбуди их.

Она не мешкала. Сорча прошла к алтарю и опустилась на колени.

Ее пальцы сжали землю у основания.

— Я удерживаю себя на месте землей, — начала она.

Она отклонила голову и вдохнула свежий воздух.

— Я наполняю легкие, чтобы очистить разум.

Шипы двигались, лун света упал на ее лицо.

— Я соединяюсь с огнем солнца.

Капля воды упала с розы, что цвела над ее головой.

— Я исцеляю все раны водой жизни.

Ее душа унялась. Каждое слово собирало ее части, она и не знала, что что-то было не на месте. Сорча ходила к своему лесному алтарю хотя бы раз в неделю, чаще, если нервничала. Часть ее жизни пропала, а теперь вернулась.

Ритуалы делали ее целой

— Вот и встретились, дочь, — теплый голос за ней был незнакомым. — Смотри, что вызвали твои подношения.

Сорча открыла глаза и посмотрела на алтарь. Кристаллы изменили форму. Они росли, тянулись к солнцу, создавая фигуру, что была красивее всех, что она видела.

Женщина была в наряде друида. Мех украшал ее плечи, туника касалась ее колен, а головной убор из рогов оленя украшал голову. Но внимание Сорчи привлекло ее лицо. Оно было красивым, идеальным во всем.

— Похоже, — сказал голос. — Хотя я всегда думаю, что они слишком добры.

Сорча оглянулась на настоящую версию кристальной женщины.

Красота была такой, что было больно смотреть. Ее гостья выглядела потусторонне.

Темные волосы волнами ниспадали за ее плечами. Ее лицо было острым, изящным, с идеальной гладкой кожей. Ярко-зеленые глаза, почти как у Сорчи, сияли улыбкой.

— Эфниу? — спросила Сорча.

— Да, внучка, это я.

— Ты жива? Или мертва, как дедушка?

— Ни то, ни другое. Я существую в мире между жизнью и смертью, в месте, где ты не могла меня найти, — она провела ладонью по голове Сорчи. — Но я достаточно реальна, чтобы коснуться тебя.

— Как такое возможно?

— Ты очень похожа на свою мать, — сказала Эфниу. — Она была одной из моих любимых учениц. Талантливая, способная, она могла захватить мир бурей.

— Она почитала старые традиции.

— И они сожгли ее из-за этого. Люди могут быть ужасно жестокими.

— Они не любят то, чего не понимают.

— И это приводит к ужасному.

Ее бабушка подошла к алтарю и прижала ладони к гладкой поверхности. Древние Туата де Дананн показывались ей, а теперь с ней говорили и фоморианцы.

— Мы приходим к внукам, — Эфниу рассмеялась. — Даже Нуада посещал Эмонна.

— Ты прочла мои мысли?

— У древности свои плюсы. Разумы друидов хрупкие, туда просто заглянуть.

— Ты не нашла ничего, что тебя расстроило?

— Как я могла? — Эфниу улыбнулась ей ослепительной белизной. — Ты — все, чего я желала. Друиды должны быть как ты. Добрые создания, которые приглядели бы за людьми без нас.

— А они были не такими? — Сорча слышала печаль в голосе бабушки. — Старые друиды?

— Никто не может управлять своими творениями. Мы не ждали, что друиды будут такими непредсказуемыми, но в них две расы с гневом и гордостью в крови. Фоморианцы, мой народ, были жестокими зверями. Благие фейри, народ Нуады, были бездумными и правили железным кулаком.

— И комбинация сделала друидов опасными. Они желали власти, — ответила Сорча. Она слышала легенды от других фейри.

— Да, — подтвердила Эфниу. — А некоторые, как ты, были удивительными. Они творили великие дела, создавали империи, исцеляли маленьких существ, а потом тихо умирали вместе с чудесами, которые создали.

— Ведьмы.

— Друиды. Мужчины и женщины, соединённые с землей так, как люди никогда не были. Я рада, что ты стала такой, какой должна быть. Друиды были изгнаны из Другого мира, потому что хотели править. Они выживали в замке несколько сотен лет, но фейри все-таки прогнали их. Их изгнали в мир людей, где друиды почти пропали. Их сжигали на колах, или они не могли передать знания детям с магией.

Ее бабушка протянула руки в пространстве между ними.

Сорча взяла Эфниу за руки.

— Я не знаю, какой ты хотела, чтобы я была. Я могу лишь продолжать жить со своей моралью.

— Исцеление?

— И любовь.

— Потому твоя мама была моей любимицей. Она тоже думала, что мир мог измениться, если отпускать в окно немного исцеляющей энергии каждую ночь.

— Я запомню это.

Слезы выступили на глазах Сорчи, давно забытые воспоминания поднялись в голове. Ее мама держала ладони чашей у окна, словно собирала воду. Когда Сорча спросила, ее мама рассмеялась и сказала, что давала счастью стекать сквозь ее пальцы.

Она взмахивала руками, выпуская хорошие чувства в мир. Сорче это казалось странным, но забавным.

Теперь она знала, что это было на самом деле.

— Почему ты здесь? — спросила Сорча. — Туата де Дананн так и не сказали, что от меня хотели.

— Ах, но я — фоморианка, и я ничего от тебя не хочу.

— Так почему ты тут?

— Я хотела встретить внучку лично.

— Как Балор? — голос Сорчи стал твердым, как камень. — Я не доверяю ему, так что, прости, но мне сложно доверять и тебе.

— Моему отцу сложно доверять. Он причинил много боли в мире, и он не знает уже, как помешать себе делать это. Не доверяй ему, но задавай правильные вопросы.

— Почему?

— Фоморианцы — гордый народ. Мы собираем знания, как фейри — искусство. Порой я гадаю, почему они так очарованы красивыми вещами, когда дальше есть куда больше. Знания — сила, которую можно обернуть против любого. Красота — лишь талант.

Сорча приподняла бровь.

— Талант? Или дар от рождения?

— Любой может быть красивым, если любит себя, но не все могут быть умными. Какой ты хочешь быть?

Сорча не знала ответа. Когда она была младше, она выбрала бы красоту. Чтобы мужчины падали на колени, потому что она была самой красивой в мире, и их колени дрожали.

Но знания обо всех живых существах и всех вещах дали бы ей все, в чем нуждалась ее душа. Красота была мимолетной, а знания означали, что ее имя останется на губах народа тысячи лет.

— Знания, — ответила она. — Я бы выбрала знания.

— Почему?

— Если бы я измеряла свое достоинство красотой, я был жила богато и счастливо. Если бы меня ценили за знания, что я подарила миру, я жила бы вечно.

Улыбка Эфниу согрела душу Сорчи.

— Да, ты права, внучка. Я горжусь, что ты моей крови.

— И я благодарна за это. Я пришла в эту рощу не к тебе, но рада, что тропа привела меня сюда.

Она прижалась лбом ко лбу Эфниу. Они стояли так, соединив пальцы на алтаре из кристалла и останках когда-то великой империи вокруг них.

Сорча вдыхала магию вокруг ее бабушки, трещащую как молния. Эфниу была красивой, идеальной и милой, но гладкой, словно была из камня. Это подходило для существа другого рода.

— Сорча, — выдохнула Эфниу. — Нужно так много сказать. Я дам тебе совет, если послушаешь.

— Всегда.

— Мы с Нуадой жили непросто. Мы принимали решения, которыми злили друг друга, меняли курс Другого мира. Я делала то, о чем сожалела. Но я не ощущала стыда, оставаясь верной тому, что любила, и тем, кто был дорог моему сердцу.

Сорча понимала ее слова. Любовь имела много обликов, терпела столько стресса за все время. Она молчала, а Эфниу продолжала:

— Я знаю, что ты ищешь. Меч Света изменил жизни многих. Хоть он может поставить армию на колени, уничтожить народ одним словом, он может и творить много хорошего. Мой муж использовал его так, и тебе не обязательно его уничтожать.

— Я должна. Как еще мне не дать Эмонну стать таким, как его брат? Он вредит своему народу, потому что ослеп от своего гнева.

— Тогда спрячь его. Оставь в водах океана, выброси с утеса и отдай моим способным рукам. Оставь меч на дне океана, где он останется, пока не понадобится следующему поколению. Но не уничтожай одну из немногих реликвий, связывающей наш народ с изначальными.

Слова терзали ее сердце. Тот народ был потерян веками. Они хотели удержать то, что могли, от старых дней, когда они правили всем.

Теперь их дети сражались и ссорились, как стервятники над костями.

— Я хочу, чтобы его никто не использовал, — призналась Сорча. — В моем поколении или следующем. Никто не заслуживает силу управлять.

— Как ты?

— Я не буду использовать свою силу против фейри. Я не хочу управлять ими, и я не вижу повода. Это умные создания, и они способны любить.

— Ты хочешь воззвать к их добрым чувствам, — Эфниу рассмеялась. — Ты знаешь, что это не сработает.

— Должно.

— Фионн не станет давать тебе время на разговор. Он послушает мольбы и убьет тебя.

— Я ему не позволю.

— Управляя им? — Эфниу отклонилась и сжала ее ладони. Яркие глаза глядели в ее с большими знаниями, чем должны быть у одного. — Ты уже управляла им раз, Сорча. Он знает, на что ты способа, потому и так боится.

— Если бы он знал, на что я способна, то не боялся бы. Я никому не наврежу.

— Брось меч со скал замка, и я спрячу его там, где он не появится снова.

— Где?

— Я отдам его своему мужу. Туата де Дананн не хотят менять курс этой истории. Нам нравится наблюдать за вами. Друиды непредсказуемы в выборе, а ты — куда больше остальных.

— Есть остальные? — Сорча моргнула, сердце сжалось с надеждой. — Есть другие живые друиды?

— Да, хотя вы разошлись. Я не знаю, встретитесь ли вы, но, думаю, в твоей жизни такое будет.

— Ты отведешь меня к ним?

— Придется влезть в историю, а, в отличие от твоего Неблагого друга, я не люблю лезть.

Эфниу встала, мех на ее плечах задел ладони Сорчи. Шерсть была нежной, гладкой, как у кролика. Но Сорча не видела, чтобы кролик был таким большим, чтобы создать накидку для плеч без швов.

Откуда была эта женщина?

— Спасибо, внучка, что пожалела реликвию Туата де Дананн. За это я присмотрю с тобой в грядущие дни.

— Что грядет? — спросила она.

— Война. Жестокость. Смерть. Все, чего ты боялась, следует за твоим возлюбленным как верный пес.

— Есть ли способ забрать его из той хватки?

— Я о таком не знаю, — выдохнула Эфниу. — Но я верю, что ты найдешь способ.

Сорча закрыла глаза, печаль бежала по венам. Она хотела, чтобы это кончилось. Все. Вся ненависть и гнев, что разлетелись среди фейри как огонь в сухом лесу. Они заслуживали счастья.