– Это? – удивлённо спросил Том, вертя тряпочку в руке и рассматривая меня сквозь её дыры. – Кому такая нужна?

– Не нравится – не берите, – торговец равнодушно забрал помощь из рук Тома и, перекинув себе через плечо, удалился.

Мы долго смотрели ему вслед, выбираясь из недоумения.

– Может, надо было взять? – нарушил молчание я.

– И куда бы мы её дели? – поинтересовался Том.

Я пожал плечами.

– Пожимать плечами каждый может, – разозлился Том, – ты дело скажи! Сами справимся разве? Отсюда-то выберемся, а вообще?

– Что мы сделаем с его помощью? Ей самой помощь нужна! Это не помощь, а немощь. Ею разве что пыль смахивать.

– Смотря куда смахивать, – возразил Том, – если под ноги, и тут пригодится, если пыли будет много…

– Пыль, пыль… – пробормотал я. Какая-то ассоциация возникла у меня при упоминании слова «пыль». Но какая? Ассоциация островов Восточной Пылинезии? Я принялся вспоминать.

Том погрустнел. Похоже, им овладевала меланхолия. Откуда она взялась?

– Так мы за день и половину Ярмарки не обойдём, – пожаловался Том.

– Ярмарка большая, – согласился я. – Вряд ли и за два дня всю обойдём. Разрослась она, разрослась… Слушай, давай разделимся: ты пойдёшь налево, я пойду направо. Побродим, поищем. Встретимся у ресторана. Настоящего. Ты как, освоился тут? Не заблудишься?

– Не-ет, – не очень уверенно протянул Том.

– Да чего он заблудится? – подходя, удивился Гид, помогая нам окончательно выйти из недоумения. – Я пойду с ним.

Мы расстались.

На душе у меня стало почему-то неспокойно. Как-то там Том сам? Ну, пусть и с Гидом. Или именно поэтому? И моё воспоминание по поводу упоминания о пыли… нет. Я решительно развернулся и в несколько шагов догнал Тома и Гида.

– Ты чего? – удивился Том.

– Да так… я подумал: без тебя я ничего твоего не найду. А своё… посмотрю попозже.

Но я уже понял, в чём дело, и что надо искать. Ветхая тряпочка, что нам предлагал торговец – помощь. Пыль меланхолии осела на ней. Надо срочно смывать. А чем? А, вон что-то плещется! Скорее туда!

Но плескалась не вода. А что именно – было не разобрать из-за столпившихся спин, хоть подпрыгивай.

– Что там? – спросили мы идущего навстречу человека.

– Да ну, у кого их нет, этих недостатков? – уныло махнув рукой, спросил человек, то ли отвечая на вопрос, то ли продолжая думать о своём.

– У меня, у меня нет! – радостно завопил, протискиваясь из-за наших спин, интеллигентного вида мужичонка, встряхивая всклокоченной рыжей бородой. – Свесьте полкило, пожалуйста!

Продавщица закопошилась в садке, вылавливая недостатки. Остальные глухо молчали. Обычно недостатки – то, чего нет. А тут оказалось, что они-таки есть.

Рядом стоял круглый садок вишнёвого цвета с глупыми воблами воображения им. В.В.Маяковского. Я сначала не понял: воблы имени Маяковского или садок? А потом уточнил у продавщицы, и знающие люди подтвердили, что садок имени Т.Г.Шевченко, а воблы – имени Маяковского. Но всё равно: умных вобл воображения в садке не осталось, они покинули садок. Иначе бы не были умными…

На прилавке у садка лежала смятая тряпка сомнения. Очевидно, ею протирали прилавок. И протирали до дыр – за дырами прилавок оставался грязным. А в дыры – не дыры, а технологические отверстия, как пояснил главный вытиральщик – уходила жидкость.

– Сомнение вижу. А где лещнение? Или щуканение, кильканение? – вяло зарасспрашивал Том. – И почему одни рыбы? – сам себе возразил он. – Да! Это же не… – и немного продолжил: – Лещнение… левнение, правнение.

«А срамнение?» – подумал я, а вслух сказал:

– Сомнение – совместное сминание.

– Совместное мнение, – поправил Гид, – со-мнение. Пока один – не сомневаешься, а стоит с кем-то поделиться своими мыслями – начинается обмен мнениями, их сминание…

– Видите, я прав! – обрадовался я, хотя чему тут радоваться: Том в опасности. В не очень большой, но всё же…

– Пыль меланхолии, – пояснил я Гиду, кивнув на Тома. – Надо поискать, где бы ему умыться.

– Тут, рядом, – сообщил Гид, до которого дошла серьёзность ситуации.

Он привёл нас в приярмарочный туалет, где текла не одна вода – ещё бы, на Ярмарке возможны различные ситуации. Я, например, с удовольствием увидел здесь ту же троицу унитазов: гидроунитаз, пневмоунитаз и электроунитаз, и снова подивился прозорливости проектировщика. Здорово спроецировал!

Я заставил Тома тщательно умыться, чтобы смыть пыль меланхолии, под краном, который указал Гид – оттуда лилось нечто весёлое и яркое, вроде карнавального серпантина и конфетти под соответствующую музыку.

Том сразу повеселел.

В туалете стояла и обычная мочередь. Один посетитель, не желающий дожидаться, буркнув себе под нос – под носом сразу выросла небольшая бурка, – бросил на пол нелепый упрёк, упавший растопырившейся резиновой лягушкой и мгновенно присосавшийся к полу. И быстро ушёл.

Второй, не являясь штатным уборщиком, тем не менее поднял упрёк, и, повертев в руках, швырнул в мусорную корзину. Очевидно, тот показался ему недостаточно аргументированным, а ему хотелось такой, из которого аргументы торчали бы, как иголки из ёжика.

Мы выходили, а навстречу нам вошли трое друзей, продолжая разговор:

– … я только не могу взять в толк…

– Ну и не бери, – живо отвечал второй, – разве в него всё поместится?

– Не можешь взять – значит, он перегружен, – солидно подтвердил третий… – Как ни толкай, ни наталкивай…

– А много ли в толк натолкать можно? – спросил Том, походя.

– Смотря чего и какой толк.

– А здесь продаётся?

– Как выйдете – направо.

Том поспешил наверх, я чуть приотстал, пропуская новую группу страждущих, а когда вышел и повернул направо, то увидел Тома приклеенным под вывеской «Интересы». Торчали три точки: задылок и пятки – остальное скрылось в окне лавки. Наконец-то он дорвался до желаемого! Интересы, правда, не толки, и не перетолки, но зато и не сутолоки – не суточная толкотня, а гораздо более важное и нужное для Тома. Он ведь искал украденные или потеряденные интересы. А может, потёрто-ядерные? «Если слегка поцарапть оболочку электрона…» – вспомнил я чей-то совет.

Да и о толке спросил потому, что некоторые часто путают слова «толк» и «смысл», особенно при употреблении в выражениях типа «Есть ли в этом смысл?» и «А будет ли толк?». Однако «смысл жизни» (тс-с-с!) и «толк жизни», несомненно, различаются, о чём Том не подумал.

– Скажите, пожалуйста, какие интересы у вас имеются? – глухо вопрошал он – так доносился его голос из окошечка. А вообще-то у Тома голос звонкий. Малиновый.

– Личные, групповые, общественные, национальные, общечеловеческие, профессиональные… – монотонно перечислял голос продавца. Сам продавец безмолвствовал.

– Ты смотри, у них, оказывается, богатейший выбор! – сказал я не то себе, не то Гиду. – Может, и мне что-нибудь присмотреть? Если конечно, тут не будет, как на обычном блошином рынке: пока ничего конкретно не нужно – всюду полно товара, как требуется что-то конкретное – ничего подходящего не найдёшь.

– А жизненные интересы у вас есть? – продолжал пытать Том продавца.

– Чёрт, и где вы такие слова берёте?

– (Изо рта!) – хотел огрызнуться Том, разочарованный, что не нашёл того, что ему нужно (ну, что я говорил?), но не огрызнулся, а сделал паузу, которую я услышал и озвучил для себя. – А какие пользуются наибольшим спросом?

– Знаете, в разное время – по-разному. Иногда личные превалируют, иногда общественные… Обычно люди покупают целый набор, а пользуются в зависимости от обстановки.

– Покажите набор, – распорядился Том.

Продавец достал большую коробку – типа детской мозаики.

– Вот посмотрите. Так они расставляются…

Я из-за спины Тома ничего не видел, но приблизительно представлял, что он наблюдает.

– …а так их можно перегруппировать. Таким образом вы можете поставить личные интересы впереди общественных, вот так – групповые, так – национальные, а личные удаляются на самый край, но совсем с доски не снимаются, а остаются в резерве…