Пытаясь ответить на вопрос: «Что есть Бог?», исследователи пришли к заключению, что исторически он представляет собой результат столкновения между низшим и высшим в природе человека. В этом столкновении победила высшая часть – его душа. В таком виде человек уже мог представить ее отделенной от себя. Породив и представив эту высшую часть олицетворенной, человек выявил способность не идентифицироваться с ней полностью, а видеть ее как бы со стороны, словно бы она была независимой от него и имела особую ценность, которую можно разделить с другими (280, с. 383). Таким способом, с помощью идеи Бога, человек выносит часть себя за пределы своей индивидуальности и телесности. В этом смысле Бог есть продукт развития самосознания человека, а познание Бога есть неосознанное познание самого себя. Сначала человек отторгает лучшую часть своей личности, а затем, уже извне, снова принимает эту отторгнутую сущность, но уже гипертрофированно усиленную и улучшенную – Бога – в свою душу. Общий путь развития человека состоит в том, что он постепенно все более принимает от Бога, уподобляется ему и тем самым улучшает себя. В этом смысле религия есть развитие человека через посредника.

Подобная внутренняя битва нашла отражение в мифологии, где она трансформировалась в сражение космических сил, которое когда-то завершится либо победой добра и света, либо зла и тьмы (концом света). Подобные представления привели последователей зороастризма , иудаизма , ислама и христианства к формированию стойкого чувства страха, предчувствию нависающей угрозы. Это чувство из-за его космических масштабов люди способы победить только совместно. Передавая груз собственных забот, свои проблемы и печали во всемогущие руки Бога, человек преображается, обретая огромное внутреннее спокойствие. Ослабление страха перед опасностями жизни достигается путем перекладывания неизбежного на любящего и прощающего Бога.

Религиозная вера чаще касается не природы вещей, а только их действия на человеческую персону, его чувства. Именно чувство – первооснова, наследие первичного единства сознания. Оно предстает здесь как корень сознания, из которого позднее формируются и познавательная и практическая сферы. Гегель считал, что религия и философия в равной степени направлены на постижение человеком Абсолюта. Их отличие состоит в том, что религия отображает бытие в чувственно-наглядных образах, а философия – в абстрактных понятиях и логических категориях. По его представлению, абсолютная идея в своем развитии проходит путь от низших форм самопознания через искусство, где дух познает себя в чувственно-художественных образах, через религию, где он познает себя в религиозных представлениях, к философии, где он обретает форму всеобщих понятий.

Разные философы акцентировали ту или иную сторону влияния религиозной веры на человека (73, с. 24–33):

...

Сила, интегрирующая общество (Э. Дюркгейм).

Сила, компенсирующая личные и социальные утраты (К. Маркс).

Механизм целеполагания и формирования смысла жизни (М. Вебер).

Помощь в преодолении человеком жизненных кризисов (Б. Малиновский).

Возможность пережить единство с Целым и Вечным (Ф. Шлейермахер).

Л. Фейербах (280) был убежден, что религиозная потребность присуща самой природе человека. Она глубока, неискоренима и не может быть уничтожена увеличением человеческого знания о мире. Знания не заменяют религию, поскольку вера – дело не столько ума, сколько чувства. Тайна религии есть тайна сочетания в человеке сознания с бессознательным, воли с непроизвольным. Именно непроизвольность, неподконтрольность проявлений собственной психики приводит человека к переживанию зависимости и страха, подобного страху перед силами природы, так как воспринимается как сфера деятельности чуждых, сверхъестественных сил. По существу близкой была и позиция З. Фрейда, который неоднократно отмечал, что религия берет свое начало в ощущении беспомощности человека перед внешними силами природы и мощными внутренними силами врожденных инстинктов в себе. П. А. Флоренский (284) тоже определяет религиозную веру как «систему таких действий и переживаний, которые обеспечивают душе спасение, то есть такое равновесие душевной жизни, которое спасает нас от нас, спасает наш внутренний мир от таящегося в нем хаоса и, водворяя мир в душе, умиротворяет и целое общество, и всю природу.

Соотношение веры, чувства и науки

Вера свободна, а знание принудительно, ибо исключает свободу выбора. Знание безопасно, а вера опасна, так как не знает гарантий.

Н. А. Бердяев

В своей первоначальной форме вера есть чувство. Вера уходит в глубину психики и не может существовать без чувственной окраски, что существенно отличает веру от знания. Знать можно многое из того, что не затрагивает интересов личности и не вызывает эмоциональной или оценочной реакции. То, что в знании выступает как содержание, в вере предстает не как словесная формула, а как переживание, поэтому она обладает внутренней достоверностью. Именно благодаря яркому личному чувству религиозный и мистический опыт авторитетны для причастных к нему. В таких случаях опровержения с помощью рациональных доводов не помогают, поскольку чувство может быть вытеснено только другим чувством. Аргументация обретает действенность, только когда пробуждает чувства.

Религиозная вера не может быть ослаблена рациональными аргументами, так как для большинства людей Бог выступает как нечто чувственное; но она может быть уменьшена путем создания новой, эмоционально более ярко окрашенной доминанты. Бессилие логических доводов связано с тем, что доминанта веры под руководящим влиянием сложившейся модели мира так меняет восприятие человека, что он становится избирательно слепым и глухим – в зоне веры не воспринимает голос рассудка. Для пережившего хоть однажды особое психическое состояние или религиозное просветление они истинны, потому что он пережил это сам и потому что это переживание и достигнутое с его помощью постижение мира помогает ему жить.

В следующей главе мы покажем, что без соответствующей эмоциональной окраски знания не способны перестроить модель мира. Для этого они должны пробудить чувства. Вера обладает особой способностью быть проводником между чувством и знанием. Б. Рассел (228, с. 132) считал, что вера является посредником между внешним миром, образом и идеей, тем самым он фиксирует внимание на интервале перехода от возможности к достоверности. В этом понимании вера – своего рода трансформатор, преобразующий умственную энергию в душевную и обратно, поэтому ее следует отнести и к области чувств, и к области информации. Оттого что разум действует на чувства не прямо, а через веру, возникает парадокс: можно не знать, но верить, а можно знать, но не верить. Но у человека, не способного верить, знание не становится убеждением.

Ощущения вездесущности Бога, его постоянной близости, особенно значимы для тех, кто страдает, испытывает чувства одиночества и беспомощности. Известен тип людей, особенно расположенных к чувственному постижению мира. Л. Н. Толстой утверждал, что чувство, в особенности нравственное, вернее ведет к истине, чем выкладки разума. Истиной разума являются дискретные элементы, диктуемые отдельными желаниями, потребностями, волей. При мышлении чувствами истина обобщается, как бы окрашивая в свой цвет обширную зону бытия, и таким образом умножает ее смысл. Так, в романе «Война и мир» раненый князь Андрей главные жизненные выводы делает посредством обостренных впечатлений и чувств. Он мыслил эмоциями. Иначе говоря, у него сложилось не новое мировоззрение, а новое мироощущение.

Важно отметить, что человек, потерявший веру в свои знания, становится бессильным, для совершения им поступков и появляется необходимость в принуждении – внутреннем или внешнем. Таким внутренним принуждением может выступать закон . Однако он обращается только к рассудку и может войти в прямое противоречие со склонностями человека. Слова: «убежденный» и «побежденный» – однокоренные. В латинском языке слово «убеждать» буквально означает «заставлять быть вместе с победителем». Кроме того, закон не несет с собой сил для его исполнения, он только повелевает, не выясняя, в состоянии ли человек исполнить его требования, и не сообщая ему, как он должен его исполнить. Только сопровождаясь чувством внутренней необходимости, закон обусловливает развертывание поступков путем внутреннего принуждения – доказательств, то есть определения условий, когда всякое положение должно вытекать из предыдущего.