Вторую группу представляют здоровые лица, но со слабым характером. Для них секта обладает особой притягательностью, поскольку свобода представляется им тяжким бременем, они не способны ежедневно проявлять свою самостоятельность и потому стремятся любым способом избавиться от ответственности. Таким нерешительным людям включение в жизнь тоталитарной секты дает возможность обретения «нравственных костылей», то есть той опоры, которая представляется им намного более прочной, чем шаткое основание индивидуальной свободы. («Там за меня все решат, а я буду только выполнять».) У слабовольных людей отсутствие прочных жизненных ценностей приводит к неспособности проявлять настойчивость в достижении серьезной цели и самостоятельно обрести соответственно подлинный смысл жизни. Они стремятся найти душевный комфорт без длительных усилий («Хочу все сразу и вчера!»). Подобная установка нередко ведет к зависимости от наркотиков, алкоголя, компьютерных игр и даже поп-музыки. Разные формы зависимости имеют физиологические отличия, но сходны по своим психологическим последствиям: разрушению личности и ослаблению воли, что и облегчает втягивание человека в жизнь секты. В этом случае уход в секту представляется истинным избавлением от всех трудностей.

Третья группа представлена неудачниками – людьми, не сумевшими реализовать себя в семейной жизни или в профессиональной деятельности. Для снижения числа неудачников необходимы духоподъемные идеи. Однако именно их в настоящее время в стране и не хватает. Пока наше общество не выполняет своей обязанности – создавать мифы и символы, помогающие согражданам справляться с тревогой и отчаянием. Когда символы, имеющие трансцендентное значение, отсутствуют, люди лишаются специфической защиты, не могут преодолеть потерю работы или побороть возникшее заболевание. Можно сказать, что группу неудачников наполняют люди, страдающие от «престижной неудовлетворенности» при сравнении себя с ровесниками, сослуживцами, учителями и бизнесменами. Им остро не хватает успеха и внимания, уважения и любви родных и близких. Их отличает чувство слабости и страха. Чем сильнее внутренняя неуверенность, тем сильнее стремление вернуть веру в себя. Они нуждаются в поддержке, готовы за нее со стороны покровителя, наставника полностью им повиноваться, поскольку такое повиновение превращает их опять в детей.

Представители этой группы чаще других приходят в секты из тех семей, где у ребенка нарушено формирование базовых ценностей, отсутствует душевное тепло и царит жесткий, авторитарный стиль воспитания. Дети бегут из них от боли, которую им причинил внешний мир. Поэтому они предпочитают те формы поддержки, которые вновь возвращают их в детство, и те организации, которые имеют близкую к семье структуру – с внутренним доверием и определенными идеалами. В секте они видят возможность возврата самоуважения, которое растет по мере того, как человек приближается к стандартам, установленным им для самого себя. Вступление в секту подогревается не удовлетворяемым обществом спросом на «настоящих героев» и надеждами, что в секте можно стать если не героем, то избранным, приверженцем идеи.

Здоровый человек может ощущать себя неудачником по разным причинам. Достаточно часто такое состояние наступает после перенесенного стресса. В этом плане интересны исследования, обнаружившие, что рост религиозности обладает буферным влиянием, то есть смягчает проявления стресса, возникшего по любой причине. Поскольку война безусловно является фактором, формирующим стресс у изначально здоровых людей, неудивительно, что ужасы Второй мировой войны вызвали почти у 80 % американцев, участвовавших в боях, усиление религиозности.

Из группы здоровых, вступающих в секту, особенно уязвимы подростки. У них одновременно с формированием стресса часто наблюдается нарушение самооценки. В мышлении подростка или молодого человека обнаруживается ряд отклонений от нормы в сторону примитивных, подростковых форм, которые приводят к недостаточному разграничению существенных элементов личной ситуации и второстепенных. При этом происходит возвращение к детскому конкретно-ситуативному характеру мышления. Обнаруживаются известная поверхностность, легковесность суждений, неустойчивость внимания, эмоциональная беспечность («море по колено»). В секте у них возникает надежда, что неудачная прошлая реализация себя в одном социальном окружении не противоречит успехам в другом. И действительно, в секте они субъективно ощущают некое улучшение душевного равновесия и гармонии с миром. Особенно если обретают референтную группу, которая способна поддержать в трудную минуту. Человек не осознает, что облегчение его психического состояния наступает за счет самой ориентации на новую среду обитания, снижающей напряженность исходного когнитивного диссонанса.

К факторам, повышающим уязвимость людей данной группы, относят разнообразные критические ситуации и переломные моменты в их личной биографии. Вероятность нервных срывов сильно возрастает во время периодов, приводящих к смене образа жизни, – первый год вне семьи, смена работы или безработица, первый год учебы или год после окончания учебного заведения; влияние внезапной болезни, смерти близкого человека. Во всех этих случаях секта обещает помощь, чтобы справиться с кризисом и формой религиозного служения заменить отсутствие у человека достойного социального положения.

Четвертую группу наполняют самые полноценные и духовно развитые люди – идеалисты, которые стремятся к моральным и этическим ценностям, не востребованным в нашем обществе. Свойственное им ощущение одиночества появляется от невозможности (неумения) донести до других то, что человеку представляется важным, поскольку никто не разделяет их мыслей и мнений. Таких людей можно даже рассматривать как цвет общества. Недовольство своими социальными контактами у них обостряется, если выдвинутые ими прекрасные идеи и идеалы для общества представляются несовременными или нереалистичными. Подростки и молодежь этой группы находятся в «зоне риска».

Где и как вызревают эти идеалисты? В семье. Это «домашние», чистые и добрые молодые люди. Они неравнодушны и эмоционально чувствительны к чужой боли. Для снятия напряженности, возникающей от окружающей несправедливости, они видят одну возможность – приобщение к чему-то высокому, главному, имеющему целью искоренение зла. Такие люди идут в секту в надежде не только обрести веру и разобраться в себе, но и преобразовать окружающую действительность. Их одаренность, искренность и доверчивость предопределяет фактор риска. Эти люди легко становятся на путь участия в жизни секты, считая, что это сделает их участниками изменения этого мира к лучшему! В семье они еще относительно свободны от серьезной ответственности на работе или семейных обязательств. Поэтому у них нарушены оценочные способности, при этом нарушены неравномерно. Все, относящееся к себе самому, переоценивается, а все, что находится вне его, недооценивается. Такое смещение связано с остаточным детским эгоцентризмом. Именно недостаток полноценного жизненного и рабочего опыта позволяет таким людям «консервировать» наивность и идеализм, оставаясь беззащитными перед лицемерными обещаниями сектантов. Подростки стремятся туда, тем сильнее, чем чаще окружающие их взрослые отвергают их, называя идеалистами. Подобная социальная инфантильность, незрелость появляется в результате «тепличных условий» воспитания, преднамеренного ограждения подростка или даже молодого человека от всяких обязанностей, от самостоятельных усилий по достижению каких-либо жизненных целей.

На этом фоне у молодого человека может возникнуть мысль, что в его семье в этом обществе воплощение его идей невозможно, но есть другие места, где они уже воплощаются. При этом начинается построение новой модели мира, противостоящей неприемлемой для него реальности. Такая позиция приводит к поиску людей, понимающих и разделяющих его высокие стремления. Вообще говоря, крах надежд на быстрое, легкое, почти волшебное воплощение своих идей ставит идеалиста перед выбором.