Некоторые секты практикуют использование специального языка (так называемый «загрузочный язык»). В нем сложные проблемы редуцируются до коротких и очень простых конструкций, а из них создаются легко запоминающиеся абстракции. В словарь такого языка внесены «ключевые слова», имеющие особое значение для членов секты и непонятные для непосвященных, что позволяет членам секты чувствовать себя приобщенными к неким тайным знаниям. Кроме того, этот язык облегчает формирование нового, упрощенного мира адепта. В нем он и ведет свое «виртуальное» существование. Выход в мир реальности становится все более трудным и неприятным. В результате он ощущает себя более комфортно, общаясь с членами секты, чем с недавно еще близкими людьми. Так образуется поляризованный менталитет «мы – они», способствуя отождествлению с сектой.

Основным механизмом психического воздействия на новичков является внушение. Оно предполагает бесконтрольное пропускание в сознание некой информации, то есть без критики. Как известно, процессы ориентировки в окружающей среде связаны с определением достоверности поступающих сведений и их личной значимости. Большая часть этой обработки производится психикой автоматически, не загружая сознание малозначимыми и достоверными сигналами из внешней среды. Поэтому когда два человека беседуют и с несколькими первыми утверждениями одного собеседник безусловно согласен (они бывают таковыми, что с ними невозможно не согласиться), он теряет бдительность, допускает ошибки, не замечая возрастания неопределенности, двусмысленности в последующих утверждениях. Для эффективности внушения основной информации, в которой намерены убедить слушателя, на начальном этапе внушения вводится добавочная, придающая достоверность основной. Через некоторое время внушаемый убежден в том, что каждое слово внушающего находит безусловный, благожелательный отклик в его чувствах и впечатлениях, и доверие к внушению возрастает. Функция же активного контроля сознания, обычно направленная на соотнесение поступающих сведений с реальными свойствами окружающей среды, становится как бы излишней, избыточной. Потребность в проверке постепенно ослабевает до степени бессознательного отождествления информации, поступающей от внушающего, с восприятием окружающего мира.

Внушение часто осуществляется с применением гипнотических техник. Тогда оно представляет процесс особого воздействия на подсознание, не требующий полного понимания материала, так как связано со снижением осознанности и критичности, как при восприятии, так и при реализации внушаемого содержания. Это точно описал Б. Л. Пастернак, отметив, что множество ложных взглядов стало догматами потому, что они утверждались в паре с чем-нибудь другим, неопровержимым и даже священным. Тогда как бы часть благодати этих абсолютных истин переходила на утверждения, далеко не обязательные. В связи с таким «организованным» правдоподобием информации (и при условии волевого подавления личности в период внушения) информация приобретает навязчивый характер и в дальнейшем с большим трудом поддается коррекции. Сигналы, акцентированные во время такого внушения, подобны заброшенным рыболовным крючкам. До поры до времени «тонут», оставаясь на периферии сознания, но достаточно человеку услышать знакомую интонацию, увидеть особый жест, как в памяти немедленно всплывают целые блоки внушенного ранее. Эффективность такой формы внушения определяется рядом особенностей речи и поведения внушающего.

1. Направленностью и конкретной адресацией речи.

2. Директивностью, безоговорочностью, категоричностью утверждений.

3. Отсутствием обратной связи – это монолог, а не диалог.

4. Индивидуально подобранным темпом речи, без долгих пауз.

5. Новизной и неожиданностью экспрессии – интенсивностью процедуры.

6. Низким тоном и речью на медленном выдохе.

7. Оптимальными условиями для резонанса у внушаемого.

Внушаемость людей существенно различается. Исследования показали, что к факторам, повышающим внушаемость, относится ряд психических особенностей личности: неуверенность в себе, чувство собственной неполноценности, стеснительность, робость, доверчивость, тревожность, повышенная эмоциональная впечатлительность, слабость логического мышления и экстраверсия. Кроме того, на внушаемость, ведущую к принудительной (подсознательной) модификации поведения, влияют и специальные условия воздействия: боль, одиночество, интенсивный цвет, несинхронная речь, повторение стереотипных вопросов. К косвенной модификации поведения относится нейролингвистическое программирование и трансактный анализ. Внушаемость может существенно повышаться и у уравновешенных образованных людей в экстремальных ситуациях, при перегрузках любого вида – при смерти близких, в обстановке стихийных бедствий или социальных пертурбаций. Все эти обстоятельства способны вызвать сужение поля сознания, вследствие чего облегчается «запечатление», причем не только внушенных, но и сопутствующих событий или произнесенных тогда слов. Кроме этого, обнаружена связь между уровнем внушаемости и изоляцией от внешнего мира. Чем сильнее изолированность, тем вероятнее, что внушаемое будет воспринято как реальность.

С помощью внушения в модели мира сектанта формируется временной перекос, так как сознание деформировано приказом внушения: забыть все события прошлого, не связанные с идеями культа и служением ему. В результате прошлое постепенно забывается или начинает восприниматься неофитом как череда ошибок и невезения. Кроме того, события настоящего времени поступают в искаженном виде и фрагментарно. Фокус сознания перемещен в будущее. Э. Эриксон (319, цит. по: 153, с. 664) отмечал, что человек в таком состоянии считает, что его ценность заключается в том, кем он собирается стать в будущем, а вовсе не в том, кем он является в настоящем.

Еще одним приемом регулирования психических процессов личности выступает аскетизм. Наградой за страдание поста становится экстаз, испытываемый на молитвенных собраниях. Аскетический режим, навязываемый в сектах, приводит к нарушению обменных процессов и, как следствие, к изменению психики. Эти изменения в совокупности с бессонницей приводят к росту внушаемости. В этом же направлении действует длительная изоляция от внешнего мира. Результат влияния всех этих факторов – не только увеличение внушаемости, но и активизация одного из видов психологической защиты – регрессии, приводящей к эффектам деперсонализации и формированию зависимости от некоего значимого лица.

Многие тоталитарные секты используют наркотики. Так «Семья» Менсона, мистическая секта, практиковала не только и индуизм , но и LSD-«трипы» и сексуальные извращения. Таких сект в Америке в 1960-х гг. насчитывалось несколько десятков. В «Семье» употребление LSD в больших дозах было частью каждодневной «духовной» практики. Летом 1967 г. около 300 членов «Семьи» Менсона были найдены мертвыми на принадлежащей ему ферме. Произошло коллективное самоубийство, совершенное по приказу главы секты. Все покорно подходили к «отцу» и принимали яд, несмотря на то что они видели, как рядом умирали люди! С помощью LSD Менсон сделал своих «детей» абсолютно внушаемыми. Они шли на бойню как скот, не задумываясь, послушные его приказу. Так, самоубийство стало убийством. Сбежавший Менсон был пойман и окончил жизнь на электрическом стуле (91, с. 140).

В нашей стране близкий пример можно было наблюдать в начале 1990-х – это критическая ситуация в секте «Белое братство», члены которой собрались ради коллективного самоубийства в Киеве в связи с провозглашенным их «гуру» даты «конца света». Сначала психологи, перед которыми стояла задача реабилитации сектантов, полагали, что измененное состояние психики членов «братства» связано исключительно с особым внушением. Однако в этом случае имело место совокупное влияние внушения и наркотика. Как потом выяснили, членам секты тайно от них, давали ЛСД, добавляя наркотик в пищу. Поэтому все попытки оторвать их от «гуру» поначалу оставались безрезультатными. Потом обратили внимание, что у всех сектантов увеличена печень, и заподозрили наркотическую зависимость. Реабилитация и снятие зависимости стали возможными, только когда стали проводить специальное лечение с целью деинтоксикации.