Она напряглась всем телом и пыталась кричать ещё громче. Наклонилась к нему, так как на крик ушли последние силы. Упала на колени и упёрлась руками в песок. Ей было так больно. Сердце разрывалось от гнева и от того, что у неё ничего не получилось. Ещё подогреваемая тем допингом, что употребила. Наркотик до сих пор горячо растекался в крови. Сердце колотилось как бешеное, слёзы текли ручьём. Ужасно больно. Он никогда с ней не останется. Она выйдет замуж за нелюбимого, и никогда больше не пустит в своё сердце любовь.

Герк видел два светлых пятна на фоне темной воды, он видел всё происходящее, судорожно перебирал пальцы и слышал её истошный крик.

«Бедная девочка», – думал он.

Дамир ничего не мог сделать, он не сможет ей ничего объяснить, сделает только хуже. Она и так на пределе. Он переживал ту же боль, только не мог выплеснуть то, что было у него на сердце. Парень направился к машине.

Ева рыдала на берегу. Она впервые не может получить то, чего так хотела.

– Не оставляйте. Не оставляйте её в таком состоянии, – умолял громила.

Дамиру стало жалко Герка. Он понимал, что охранник любит девчонку, как собственную дочь, и ему не мешает понимание того, с кем она спит. Но для Дамира это страшная боль и разочарование.

– Я никуда не ухожу. Я сяду за руль, – успокоил его сын хозяина.

– Конечно. А что мы будем с ней делать?

– Ничего. – Дамир сильно прижал руку к глазам. Потел лоб. Тяжело выдохнул и уселся в машину. Мужчины сидели молча, ждали, что она натворит ещё.

Девушка плакала. Пока ветер не иссушил слёзы на щеках и пока ноги не замёрзли от холодного песка. Потом она поднялась, долго бродила по воде. Швыряла изо всей силы гальку в воду. Потом пошла вдоль пустынного пляжа. Машина медленно ехала за ней по песку.

Девушка, качаясь, вышла на дорогу, слышала, что автомобиль медленно едет за ней. Но думала, что там только Герк. Она не поворачивалась и брела по асфальту босая, одинокая, разбитая. Ноги ужасно замёрзли, устали, не слушались её, но она не останавливалась.

– Может её хотя бы обуть? – Охранник жалостливо свёл брови и умоляюще посмотрел на Дамира. Тот не повернулся.

– Только хуже сделаешь. Пусть остынет немного. – Дамир пытался изобразить гнев в голосе. Но у него не получалось. Его мучила совесть и ярость. Парень ругал себя, отца, её. Но выхода не находил. – Да, она не подарок, – с тяжёлой грустью выдохнул он.

Редко проезжающие машины притормаживали, и водители разглядывали пугающую картину. Маленькая хрупкая девушка в нежно-сиреневом лёгком сарафанчике, развевающимся на ветру, медленно шла по дороге. Безнадёжно опустив руки и бессмысленным взглядом глядя в одну точку. До отелей далеко. На улице не так и тепло, а она, без обуви, плетётся по практически пустынной дороге. Волосы терзает ветер, но она не думает убрать их с лица, чтобы они не мешали. За ней, в пяти шагах, так же медленно тянется огромный блестящий чёрный джип, еле освещая дорогу ближним светом фар. В авто двое уставших мужчин с растерянными выражениями лиц, а она идёт и не обращает на них внимание.

Так они и ехали, пока не показались ворота отеля. Дамир заметил, что Ева зашаталась. Он остановил машину. Выскочил, не захлопывая дверцу и едва успел подбежать к Еве, как она совсем потеряла чувства.

Он подхватил её, как пёрышко. Махнул рукой охраннику, чтобы тот сел за руль и убрал автомобиль от входа. Поднял девушку на руки и понёс.

Герк открыл дверь номера, пропустил парня. Как же ему было стыдно перед администратором, который сразу заметил происходящее, выбежал навстречу и предложил медицинскую помощь, от которой они отказались, так как знали истинную причину её недомогания.

Дамир аккуратно уложил её в постель.

– Иди, отдохни. Я останусь с ней. Я не хочу её оставлять

– Может, лучше я? – нервно предложил охранник.

– Тебе с ней завтра целый день возиться. Отдохни.

– Если что, зовите, я в соседнем номере. – И ушёл, тяжело вздыхая и охая.

Дамир убрал волосы с её лица. Бережно укрыл тёплым одеялом. И лёг на диван. Долго не мог уснуть. На дворе уже рассвело.

Его разбудили разочарованные причитания Герка, который сидел на полу около её кровати.

– Тише. Ты её разбудишь.

– Ой, Дамир Александрович, простите меня. Вы спите-спите. Я буду молчать.

– Нет. Я пойду домой. – Дамир небрежно почесал макушку. – Мама, наверно, совсем извелась, что я не пришёл на ночь, – без капли сомнений соврал он. Мама давно привыкла к тому, что сын часто отсутствует ночью дома.

Он собрался и ушёл.

Ева проснулась только к вечеру. Тело ломило. Глаза болели. Голова гудела. Тупая ноющая боль, казалось, никогда не прекратится. Ещё песок на кровати. Ей хотелось в душ. Смыть с себя всю грязь вчерашнего вечера. Ей было стыдно перед охранником и ужасно больно из-за Дамира. Она не знала, как бы лечь поудобнее. Не хотелось вставать с постели. Но нужно привести себя в порядок.

– Что же вы устроили? Это слишком даже для вас, – грустно произнёс телохранитель.

Она спрятала лицо в подушку. Ощутила ужасный запах табака, которым пропиталась кожа, волосы, одежда. Её начало тошнить. Девушка вскочила, как ошпаренная, и побежала в туалет. Герк проводил её взглядом и покачал головой:

– Может, вам водички, или аспирина? Что же вы там такое употребляли?

– Не твоё дело, – грубо ответила она из-за закрытой двери.

Ева приняла душ и доплелась до кровати. Легла на одеяло. Так, чтобы песок не колол её. Было плохо. Страдало и тело, и душа. Мучила совесть: она не могла полностью вспомнить события вчерашнего вечера. Казалось, что руки и ноги трясутся мелкой дрожью.

– Герк, пойди, отдохни. Я буду здесь, – еле дыша, приказала она.

– Да как же я вас оставлю?

– Мне уже не так плохо. Я подремлю немножко. – Девушке страшно хотелось побыть одной и не ловить на себе осуждающий взгляд.

Охранник ушёл.

«Так хочется стать добрее и сердечнее… – Она поняла, что не хочет причинять боль людям. – Ведь так хорошо обернуться, посмотреть на свою жизнь со стороны, и понять, что я ничего плохого не сделала. Моя совесть чиста. С определённого периода, конечно. – Уточнила она. – И на душе становится светлее. Я не совершаю опрометчивых поступков, никем не манипулирую, никого не использую. Ни перед кем не чувствую вины. Мне стыдно за всё. Даже за то, что я совершила давно. Ужасно не по себе. Я знаю, почему мне так стыдно: потому что я понимаю, где наследила. Я понимаю, что поступила плохо, но исправить ошибку не могу. Я знаю, что веду себя неправильно, но измениться не могу. Я попытаюсь быть не такой, как раньше. Для него». – Да, в этот момент она поняла, насколько хорошо быть немножко добрее.

Работать, после такой насыщенной ночи было тяжело. Дамир успел проконтролировать все объекты. Теперь он направился на склад, чтобы узнать, как дела у нового друга. Он нашёл парнишку усердно запаковывающим коробки. У него всё отлично получается. Наравне со взрослыми.

Дамир дал ему пару минут отдыха. Теперь они сидели в теньке и пили «Колу».

– А кто та девчонка, что была с тобой? – Ох уж эта детская любознательность! Он не боится задавать личных вопросов.

– Моя… – Дамир что-то хотел ответить, но исправился: – Да так, никто.

– Никто-о-о?! – Мальчишка даже прогнулся всем телом, чтобы заглянуть в лицо новому другу. – Такая красивая. – Сжал губы. Он не понимал, почему Дамир упускает такой шанс.

– Да. Красивая, – тяжело выдохнул тот. Сильно провёл рукой по волосам.

– Я ещё никогда не видел таких красивых. Хотя ты понимаешь, что я повидал немало девчонок в купальниках.

Оба рассмеялись. Дамир дружественно хлопнул парня по плечу. Парнишка говорил как бывалый мужчина.

– Может, она глупая? Или у неё не все дома? Что с ней не так?

– Всё с ней так. – Дамир продолжал смеяться, но смех стал более грустным.