– Тогда почему ты до сих пор с ней не закрутил?

– Потому что… Потому что… – Он не знал, как объяснить, чтобы не углубляться в подробности. Зачем ребёнку знать всё. – Потому что она ужасно храпит ночью. Да ещё и разговаривает во сне, – на ходу выдумал он.

– Тю. Она такая хорошенькая, что это можно простить. Я бы не обращал на это внимание.

– Ещё она спит с открытыми глазами. Это жутко. – Дамир снова рассмеялся.

– Да хоть песни поёт. Хотя… – парень почесал затылок, – всё-таки страшновато. Но ночью надо спать, а не смотреть на неё. Вот и всё. И тогда остальное не проблема.

– Как же можно спать, если она храпит?

– Ааа! – догадался он. – А откуда ты знаешь, как она спит? Значит, у вас что-то было. – Он заулыбался. – Всё понятно. Значит, ты её уже бросил. – Сделал вывод Миша.

– Нет. Всё, хватит. Слишком много вопросов. Если честно, она очень вредная. И вообще… нам нельзя.

– Кто же вам запретит?

– Она сама. Она сама не хочет. – Его лицо изменилось. Сердце снова заболело. Как он может рассказать мальчишке, что она изменяет ему с его отцом? Что она ни к кому не относится серьёзно. Она ужасная стерва.

Он не мог не наведаться к ней. Не находил себе места. Не мог оставаться дома. Мама страшно переживала. Она видела, что сыну плохо. Но решила не вмешиваться. Он взрослый. Сам разберётся. Да ещё и злиться будет, если она попытается что-то предпринять.

Ева не ужинала и не выходила из номера. Было стыдно, больно и страшно. Ведь она вчера в грубой форме попросила его уйти. И он ушёл. Даже не подумал поинтересоваться её состоянием. Страшно было увидеть его, и понять, что он действительно её не любит.

Дверь отворилась. Девушка не обратила внимания. Она пролежала целый вечер, свернувшись калачиком на кровати. Ева знала, что это Герк поглядывает на неё. Волнуется.

Но на этот раз, это был не Герк. Дамир тихо присел на краешек кровати. Девушка медленно повернулась, вытирая предательские слёзы со щёк. Она испугалась. Не ожидала увидеть в комнате его. Она думала, что больше никогда он не захочет приближаться к ней.

– Как ты себя чувствуешь? – аккуратно поинтересовался Дамир.

Она долго молчала. Хотелось ответить что-то язвительное, но вспомнила, что с этого момента пообещала себе быть немного добрее.

– Плохо. – Она вспомнила, о том, что ужасно выглядит. Но деваться некуда. Девушка снова отвернулась.

– Ева… – он помедлил несколько секунд. – Ты вчера совершила ужасный поступок. Никогда в жизни нельзя опускаться к наркотикам. Даже к самым лёгким. Что ты вчера употребляла? Кто это тебе продал? Это самое страшное. Ты что, никогда не видела, что наркотики делают с людьми? Дороги назад не будет. Ты испортишь жизнь и себе и своим близким.

– Хватит нотаций! – Она легко позабыла о собственно обещании. – Мне было плохо. Мне было страшно больно.

– Как бы ни было больно, так нельзя. Ты помнишь, что творила? Люди думают, что, попробовав один раз, они застрахованы от наркомании. А вдруг тебе станет ещё когда-нибудь так же плохо? Ты снова посчитаешь, что наркотики – лучший способ позабыть о проблемах. А потом снова и снова. Ты не сможешь остановиться без посторонней помощи. Тем более у тебя теперь есть куча денег, вседозволенность.

– Хватит. А теперь я хочу узнать, в чём моя вина? Что я сделала такого ужасного, что ты позволяешь себе так со мной вести? Ты занимаешься со мной сексом, а потом выбрасываешь меня, как использованный материал. Ещё смеешь что-то мне говорить, в чём-то упрекать. – Ева понимала, что к наркотикам она больше не прикоснётся. Это слишком унизительно. Ты не контролируешь себя в этот момент. А она должна всё держать под контролем. Но она не понимала одного: почему он так быстро меняет своё отношение к ней?

Она села на кровать и пристально посмотрела ему в глаза.

– Ты сама должна всё понимать. – Он на что-то намекал, но она не понимала намёков.

– Я прекрасно понимаю, что в мире не всё решают деньги, что деньги не главное, но без них сложно. Сложно строить отношения, а ещё сложнее – семью. Я могу отказаться от Сашиных денег. Тогда в чём проблема?

– Ева, ты – испорченный ребёнок. Ты хочешь иметь всё. Но так не бывает. И самое грустное то, что ты не пытаешься меня понять. – Ему было действительно больно говорить о том, что является истинной причиной его нестандартного поведения. Дамир очертил указательным пальцем контур её лица. Страшно отказываться от такого прекрасного человечка. Который так отчаянно любит совершать глупости. – Ты для меня афродизиак. Я сдвинут на тебе. Но ты его женщина. – Он зажмурил глаза.

– Я ничья. – И слёзы покатились по её щекам. Яркие красивые глаза снова блестели. Появилась надежда, что он останется с ней, и всё решится.

– Я тебе не верю. У тебя сегодня одно на уме, завтра совсем другое. Ты не любишь меня. Это всего лишь твоё желание, но я его не могу исполнить. Тебе так же быстро надоест быть со мной. Я ни в коем случае не возьму его деньги. А ты привыкла к роскоши. – Её слёзы огорчали его.

Ева вскочила на ноги. Стала метаться по комнате. Хотя, от того, что резко поднялась, закружилась голова, но она устояла и с вызовом взглянула на него.

– У тебя всё сводится к деньгам. Это ты помешан на этой теме. Мои родители обычные люди. Они не всегда могли меня баловать, и это не страшно. Но у тебя всё к одному. Деньги, деньги, «ты не сможешь отказаться»! – передразнила она. Я совсем не такая! – Ева не находила себе места.

Он схватил её и аккуратно бросил на кровать. Покрывал тело поцелуями. Разжигал страсть, она трепетала в ожидании. Его настойчивые ласки заставили её забыть обо всём. Но тут раздался телефонный звонок.

– Не бери трубку! – умолял он.

– Я должна ответить, – прошептала она и потянулась к телефону. – Да, Саш. Всё отлично. – Она поправила халат и отстранилась от Дамира. Чтобы Александр не услышал чего ненароком. – Нет. Я такой не хочу. Я хочу красный. Другой мне не подойдёт. Всё. Хватит это обсуждать.

Парню сразу не понравился их разговор. А Ева продолжала:

– Твоё мнение меня не интересует. Так и надо было сделать сразу. – Она долго слушала. её лицо изменилось. – Хорошо. Целую. Не злись. Прости меня. Я тоже скучаю. Пока. – Она взглянула на Дамира и сразу поняла свою ошибку. Раньше она никогда бы не почувствовала угрызения совести. Но теперь понимала, что сделала ему больно.

Он поднялся с постели. И вышел, хлопнув дверью. Все его терзания навалились на него с большей тяжестью. Он понял, что Ева и не собиралась расставаться с отцом.

Девушка сняла халат. Быстро одела первый попавшийся, сарафан и побежала за Дамиром. Её встретил прохладный вечер.

Заметила его силуэт около воды. Подбежала к нему.

«Я знаю, что он думает. Я всё понимаю, но он не хочет мне верить, когда я говорю ему, что Сашины деньги – не причина. Он считает меня корыстной», – думала она впопыхах.

– Дамир, не придумывай ничего. Да, я коварная, вредная, эгоистичная, самовлюблённая. Я люблю командовать, чтобы всё было по-моему. – Она решила признаться во всех своих грехах. – Я притворяюсь и вру, но я никогда не ставила деньги на первый план. Когда многие подружки ходили в клубы и срезали себе мажорных парней, я не могла так поступить. Да, девчонки их разводили и оставляли с носом. Но я так не могу. Не люблю чувствовать себя должницей. Не люблю, когда за меня платят и ждут что-то взамен. Это мерзкое чувство. Я бы себя чувствовала дешёвкой. Мне проще заказать себе один коктейль на целый вечер, и танцевать, а не улыбаться и хлопать глазками, чтобы на меня больше потратили. Я понимаю, какие проблемы возникают из-за этого, а я хочу иметь чистую совесть. Никто не может предъявить мне никаких претензий. Я этим горжусь. Ненавижу пресмыкаться перед людьми. Это не в моём характере. А Саша… – Ева опустила взгляд, – Саша просто появился в моей жизни. Возможно, он стал моим средством от депрессии, в которой я пребывала несколько месяцев. Его деньги оказались приятным бонусом. Я впервые в жизни позволила себе расслабиться, и подумала, что это действительно хороший выход. Я одинока, младший сотрудник, живу с родителями и мне приятно чувствовать себя любимой. Теперь, мне не нужно думать о поиске квартиры для съёма, о деньгах, которые пойдут на свадьбу, даже о работе могу не заботиться и могу заниматься тем, что мне нравится. Я разрешила себе эту слабость, и только потому, что Саша мне приятен. Если бы я испытывала к нему отвращение, или хотя бы неприязнь, никакие деньги не заставили меня быть с ним. А знаешь, мне понравилось быть эгоисткой.