Желающие посягнуть на мою собственность как-то резко перевелись, да и народ стал предупредительнее, перестал тереться о круп моей лошади. Не поняли, что произошло, но предпочитают поостеречься. Как же я люблю обывателей с правильной реакцией!

Улица, тем временем, расширялась, дома стали опрятнее, появились редкие чахлые деревцами, отделявшие обочину от деревянного настила тротуара. И публика стала приличнее, есть на кого поглядеть.

О, миленькая ангерийка! Такие глазки – томные, глубокие, с искоркой внутри угольно-чёрного зрачка. Идёт под руку с каким-то хмырем – то ли муж, то ли отец. А, может, любовник. Фигурка ладная, груди заманчиво колышутся в такт шагам. Сделать так, чтобы наклонилась? А, ладно, не последняя. Сзади, кстати, тоже аппетитная.

Где же гостиница, раздери её орки! Кстати об орках – вон один из них бочонки сгружает. А что, в нашей Империи ксенофобии нет – если законы не нарушаешь, торгуй и работай, кто хочет. Только, как бы это помягче выразиться, из орков такие же работники, как из петуха несушка. Зато варят отменное пиво. Его-то и привезли, в кабачок какой-то закатывают. Рожи, конечно, не приведи боги, в темноте увидеть! Ребёнка уже напугали… Я уж молчу, что от них несет, как от кожевни. Если в трактир входит орк, то заведение пустеет за считанные минуты.

Развлекаясь подобными наблюдениями, я, наконец, увидел то, что искал – золотой баран на синем фоне. Хорошо хоть не козёл. С фантазией у людей не густо, ничего замысловатее «Речной девы» не встречал. Ну, да не место (или название) красит человека, а человек место.

Настроение было подозрительно хорошим, и, разумеется, меня тут же вернули с небес на землю, отбив всякое желание шутить. Разве что наслаждаться сарказмом позволили. Только вот чьим, моим ли?

Навстречу мне двигалась группа из человек шести-восьми во главе с очень высоким, выше меня почти на голову, наполовину седым мужчиной. Одет он был во все белое, только пряжка ремня коричневая. У правой руки покачивается посох с каким-то кристаллом на набалдашнике. Обычный такой посох, из ясеня, только вот кристалл в нём далеко не простой. Да и ничем эта палочка ни к поясу, ни к седлу не крепиться – парит себе в воздухе.

Глядя на обладателя посоха (не такой уж он и старый, гладко выбрит, причёсан, на руках – перстни, а ещё говорят, что маги не меркантильны!), я прекрасно представлял, кто его спутники. Измажься они дегтем – всё равно бы понял.

Покусывая губы и проклиная судьбу за такую «расчудесную» встречу, поискал глазами проулок, в котором можно было бы укрыться, и трусливо попятил лошадь к обочине. Н-да, поздновато: мои манёвры привлекли внимание Белого магистра.

Лишь бы не почувствовал! Такой чудесный день – не хочется мне в застенки. Да и за что? Я никого убивать не собираюсь, других противоправных действий тоже в голове не держу, если хочет, может проверить.

Я почтительно склонил голову – знаю, зараза, что ты могущественнее, признаю твою силу, отдаю необходимую дань уважения, только свору свою не натравливай! Я вам не бесплатное развлечение, проезжайте мимо, господа светлые!

Мне показалось, или по губам магистра скользнула усмешка? Сейчас поднимет руку – и полетят ко мне наперегонки заклинания смерти.

Но он не стал, хотя, я уверен, догадался, кто я. Видимо, по случаю ярмарки провозгласили амнистию.

Проехал мимо, гордый такой, император колдовского мира! И ведь никто с трона не сбросит… А кто возьмется? Пока у него этот кристалл, мы заведомо его слабее, что светлые, что тёмные. Украсть камешек тоже не получится – свои тонкости. Его только хозяин отдать захочет.

Мысленно послав парочку проклятий (словесных, не магических) в адрес Белого магистра и его свиты, я спешился у «Золотого овна». Будем надеяться, что Артен там, а не шатается среди этого скопища народа. Я его по всему городу искать не собираюсь.

Разумеется, Артен был там, где делались деньги, то есть где угодно, только не в гостинице. Следовало ожидать!

Усмехнувшись, я направился к стойке портье, прикидывая, во сколько мне обойдётся удовольствие жить здесь.

Тут, наверное, нужно сделать одну важную ремарку: говоря, что «Золотой овен» – гостиница второго сорта, я вовсе не имел в виду, что он плох. Просто в Империи подобные заведения делятся на три класса, я предпочитаю второй: и комфорт, и стоимость номера приемлема для моего кошелька. Другое дело, что подобные гостиницы встречаются только в крупных городах, иными словами, мы с ними видимся нечасто. Надеюсь, в этот раз мне повезёт.

Заранее предвидя ответ портье: «Сожалею, сеньор, но номеров нет», я придал взгляду нужное выражение. Знаю я этих хозяев гостиниц, всегда придерживают комнатку для важного гостя. Что ж, сегодня этим гостем стану я.

Портье испуганно дернулся; в глазах плескался страх.

– Мне нужна комната, – я облокотился о стойку. – На неопределенное время, но не более двух недель.

– Но, сеньор, сейчас ярмарка…

– Какие-то проблемы? – улыбнулся я, материализовав из воздуха второй кошелек.

– Никаких, сеньор маг, абсолютно никаких! – залепетал портье. Мне даже не потребовалось подкупать его золотом, достаточно было обнаружить род своих занятий. – По счастливой случайности у нас остался один номер. На третьем этаже вас устроит?

– Меня всё устроит.

Получив ключи, я поднялся наверх, бросил вещи на кровать и привёл себя в порядок. Водные процедуры и смена рубашки благотворно сказались на моём настроении, изрядно подпорченным шествием светлых. Появилось желание прогуляться по городу, может, даже прикупить чего-нибудь. Или даже отступить от данного себе обещания и поискать Артена.

Друг обнаружился в соседнем квартале: обсуждал какие-то торговые дела с двумя купцами. Судя по виду, он преуспел со своим шёлком. Что ж, рад за него!

Вернулся в привычный вещественный мир и погрузился в весёлую ярмарочную жизнь Эдина. Приятно неспешно прогуливаться вдоль лавок, магазинчиков, лотков и повозок, зная, что, по крайней мере, сегодня тебя не собираются убивать. Восстановили (или она и не обрывалась, я в Эдине сто лет не был) древнюю традицию всеобщего перемирия на время большой ежегодной ярмарки.

А с амнистией я угадал – вон, ведьма приценивается к заморским травам. Пугливо вздрагивает, когда кто-нибудь нечаянно касается её краем одежды – боится, что это стража.

Лавируя в живом море, по дороге перекусив местными булочками, которые пекли и продавали под открытым небом (запах стоит такой, что слюнки текут, а у меня с утра во рту маковой росинки не было), вышел на Ратушную площадь и остановился возле какой-то аляповатой статуи на постаменте, дразня своим видом двух светлых, ошивавшихся неподалеку. Один из них, тот, что помоложе, порывался подойти ко мне и высказать свои суждения о том, где он видел таких, как я, но старший товарищ унял его порыв. Что ж, разумно, не стоит устраивать ссору на пустом месте.

Нет, всё же не удержались: проходя мимо, один из светлых процедил, покосившись в мою сторону:

– Поражаюсь доброте властей! Будь моя воля, я бы согнал этих собак в клетку.

– А дальше? – ехидно поинтересовался я. – Ошейники бы надели или перестреляли?

– Я рад, что вы сами знаете, как благоразумнее всего расправиться с чумной заразой, – усмешку мне вернули. – Ну, парочку можно было оставить для служебных нужд, а остальных… Как зовут вашу любимую полоумную тварь? Тхери? Вот к ней бы и отправили.