Почувствовав прикосновение, девушка инстинктивно двинула локтем предполагаемого врага, то есть меня. Чуть не заехала по лицу. Я выругался, одарив неблагодарную не самым лестным прозвищем, чем заслужил извинения: «Простите, я нечаянно».

– Ложись нормально и хорошенько выспись. Вещи твои я нашёл, Артен тоже времени даром не терял. Поглядишь потом.

Она сонно кивнула и легла. Рубашка задралась, предоставляя возможность оценить не только ножки, но и то, что выше.

Говорят, по нижнему белью можно определить достаток человека – в таком случае, Одана с деньгами никогда не дружила. Скромная полоска дешевых кружев, простая ткань… С другой стороны, обёртка не отвлекает от содержания, а содержание весьма привлекательное.

С трудом удержавшись от того, чтобы провести рукой по притягательным округлостям, я потянул на себя край одеяла:

– У тебя, конечно, аппетитная попка, но сейчас не лето, так что укройся.

Как она вспыхнула, с какой поспешностью вскочила на ноги, как сильно, грозя порвать, отдёрнула рубашку! Вот стеснительная-то! Как мы с ней обряд превращения проводить будем? Она же со стыда умрёт раньше, чем я первое слово произнесу.

– Одана, перестань себя вести, как девственница перед первой брачной ночью! Возвращайся в кровать и спокойно спи.

Судя по тому, как девушка на меня смотрела, я много о себе не знал.

– Одана, ничего не будет, – как можно спокойнее произнес я, отбрасывая угол одеяла. – Ты спокойно выспишься. Без меня.

Она сделала несколько робких шажков к кровати, замерла на мгновенье и бегом преодолела оставшееся расстояние. Юркнула в постель и завернулась в одеяло. Глазёнки испуганно наблюдают за мной. Как мышонок.

Не надо было, наверное, спрашивать, всё-таки личное, но я спросил:

– Тебя за последние месяцы сколько человек насильно…?

Глагол опустил, но всё и так понятно.

Одана судорожно вздохнула и отвернулась. Правильно, нечего отвечать на такие вопросы. Но она ответила, правда, вопросом:

– Успешно?

Значит, действительно насиловали. Ну да, после этого страх надолго остаётся. А я-то полагал, что только попытки были.

– Всё, успокойся, теперь никто не посмеет. Если хочешь, тех могу убить. Нашли подстилку!

Она приподнялась, обернулась, внимательно посмотрела на меня:

– Если я вас как женщина не интересую, а денег у меня нет, то зачем вы со мной возитесь?

– Вот и я себя о том же спрашиваю. А насчет своей привлекательности ты напрасно. Плосковата, конечно, но есть и приятные моменты. Спи давай!

Промолчала, положила голову на подушку, вроде бы заснула.

Хадершет, про еду не спросил! Хотя, если не просит, значит, не хочет.

Она отдыхает, а я сижу, пытаюсь вспомнить все детали превращений. Они, как известно, бывают полными и неполными. Первые, как ни странно, легче, чем вторые.

Честно говоря, практики у меня мало и с теми, и с другими. Оборот самого себя в зверушку не считается – я всего лишь перехожу в форму, заложенную кровью. Кстати, это пример неполного превращения, пусть и не самый удачный. Внешне я пёс (или волк, по ситуации), а внутри-то человек. С человеческим разумом, инстинктами и отвращением к собачьим представлениям о пище и развлечениях.

Кое-как вспомнил. Будем надеяться, что я ничего не перепутаю.

Может, сделать, пока она спит? А что, никаких криков, никаких возражений… Но нужно это сволочное согласие!

Сходил за кувшином, затеплил свечу и осторожно вывел узоры на водной поверхности. Теперь мне нужна бутылка крепкого спиртного, чтобы поджечь воск. И лепестки одного растения, которых у меня, разумеется, не имелось. Интересно, как в Эдине с галлюциногенами? Продают их в аптеках или сразу посылают ретивых покупателей лесом на допрос?

Выбора не было, без травки ничего не получится, если получится вовсе, поэтому снова пришлось выйти в город.

То ли аптекарь попался неопытный, то ли от ярмарки и раздаваемой дармовой выпивки у добропорядочных людей съехала крыша, но лепестки мне продали. А ещё корешки, листья и розовое масло. Кое-что было из запрещённого списка, но в аптеке имелось – наверное, для ведьм.

Благополучно вернувшись в номер, к неудовольствию хозяина, увидь он меня, приготовил на огне горьковатый отвар.

Очистил пространство перед камином, поставил на полочку кувшин с воском и драттом, аккуратно насыпал поверх этого горстку лепестков.

У самого бы ум за разум не зашёл, а то розовых дракончиков увижу, или что там положено?

К дракончикам никогда слабости не питал, поэтому щедро плеснул себе в кружку отвара. Ну и дрянь! Сплюнул на пол, но подавил спазмы рвоты. Ничего, лучше это пойло, чем дурь в голове. Теперь меня галлюциноген не возьмёт.

Так, сейчас что-то тёплое на пол постелю, и можно будить нашу птичку.

Птичка, оказывается, проснулась сама и некоторое время с интересом наблюдала за моими действиями.

– Как, лучше стало?

Она кивнула.

– Есть хочешь?

Мотнула головой.

Я всё же всучил ей яблоки. Съела. Вот и славно, ритуалы лучше на пустой желудок не проводить.

– Это для превращения, да? – Одана указала на кувшин.

Я отделался нечленораздельным мычанием – думал о другом, – и постелил на пол покрывало. Ей это чем-то не понравилось: напряглась, сжалась в комочек.

– Чего испугалась-то? Просто не хочу, чтобы ты простудилась: понизу сквозняки бродят. Если выспалась, вставай и иди ко мне. Рубашку сними.

– Зачем?

– Вообще-то следовало бы всё снять, но ты же скорее умрешь, чем позволишь увидеть себя обнаженной. Смотри, конечно, бельё можешь испортить.

– А это обязательно? – нахмурилась она.

– Что обязательно?

– Раздеваться.

Я вздохнул, посчитал до десяти, чтобы успокоиться, и ответил:

– Для тебя – нет. Нормальным людям одежду жалко и хочется, чтобы правдоподобнее получилось. Ничего, станешь гермафродитом – тоже сойдёт.

– Кем?

– В книги по медицине и анатомии заглядывала? – Неопределённо повела плечами. Понятно, изучила только разделы о первой помощи при травмах и простеньких заболеваниях. Или и вовсе не читала. – Есть такие двуполые существа.

– Хорошо, я разденусь. Только полотенцем обмотаюсь, с ним ведь ничего не сделается?

Вот и пришли к компромиссу.

Иду в ванную, приношу полотенце, отдаю ей в руки, отворачиваюсь. Судя по возне за моей спиной, вылезла из-под одеяла, раздевается.

– Всё, – прошептала она.

Таким голосом произносят последнее слово приговорённые к казни. И намучаюсь я с ней! Вроде бы дочка жрицы – а такая стеснительная. С другой стороны, порядочность – редкое качество для девушки.

Обернулся – сидит, сосредоточенная, замотанная в полотенце, как в саван. Бельё аккуратно сложено на стуле. Действительно, всё сняла.

Взял её на руки, поставил на покрывало перед камином, сделал пламя поярче, чтобы не замёрзла, и поджёг смесь в кувшине. Пока она разгоралась, Одана вслед за мной повторила слова согласия на превращение. Искренность их следовало подкрепить, положив руку в огонь.