У принца Филиппа был еще один брат и две сестры. По старшинству, следующей шла принцесса Лилиана, гордая и прекрасная. Она больше походила на мать, однако Беверли ее немного знала, и это давало ей основания отнести Лилиану в разряд более хитрых и меркантильных девушек. Принцесса была известна своими капризами и нетерпимостью.

Принц Грегори, подобно старшему брату открыто улыбался, являя миру свое добродушие. Он был примерно одного возраста с самой Беверли и славился лишь своей искренностью и благовоспитанностью.

Маленькая Шарлотта, сегодняшняя именинница, казалась милой феей, пришедшей из сказки. Золотистые волосы, как у матери, завитые в легкие локоны, нежное платьице и добрые глаза.

Беверли смотрела на портрет, который сделали, видимо, незадолго до гибели Филиппа и ощущала, как ее сердце наполняется печалью. Они тоже познали горечь утраты - сына и брата, поэтому она искренне сочувствовала им.

- Беверли! – Немного резкий и нетерпеливый голос Роя, заставил ее оторваться от картины и последовать за женихом.

Мистер Левенсви настоял на том, чтобы они прибыли в Салсор все вместе, как будущие родственники. Сидя в экипаже прямо напротив Роя, Беверли дрожала как осенний лист, боясь, что ее будущий муж узнает в ней ту самую Беатрис из борделя. Матушка, сидящая по правую руку от нее, все время что-то говорила, а Кортни с пониманием сжимала ее пальцы. Но опасения девушки были совершенно напрасными, Рой в этот вечер, как впрочем и всегда, был к ней не слишком внимателен. Его навязанное присутствие тяготило девушку, и она старалась не думать о том, что совсем скоро ей придется проводить с ним дни и ночи, в качестве спутницы жизни. Беверли лишь раз бросила взгляд в его лицо и представила, что целует этого мужчину. Сердце тут же сжалось и ей стало не по себе, а тут еще воспоминания о пережитом в борделе усугубило ее отвращение к этому человеку.

Кессиди задержалась у другого портрета, но услышав голос брата, поспешила к подруге.

- С тех пор как ты начала работать, я почти тебя не вижу. – Зашептала она, беря подругу под руку и следуя дальше по дворцовому коридору. – Когда ты мне расскажешь о том, каково это – работать на мага и, что интересного происходит в твоей жизни?

- В моей? – Беверли немного замялась, понимая, что рассказать Кессиди все, она, скорее всего не сможет. И девушка не могла ответить себе на вопрос, что именно было главной причиной, то, что ее подруга была сестрой Роя или то, что, несмотря на их крепкую дружбу, Беверли не была уверена, что Кессиди сможет понять и оправдать ее поступки. – Ничего достаточно интересного и заслуживающего твоего внимания в моей жизни не происходит.

Кессиди развернула ее к себе и внимательно посмотрела на Беверли, очевидно абсолютно не поверив ни единому ее слову.

- Я понимаю, что сейчас не место, да и не время для подобных разговоров, но я не отстану от тебя до тех пор, пока ты не расскажешь мне ВСЁ! Даже сейчас, наблюдая за тобой всего пару часов и не имея возможности нормально поговорить, я с абсолютной точностью могу сказать, что ты сильно изменилась.

Беверли достаточно хорошо знала свою подругу, для того чтобы принять ее «угрозу» в серьез. Она лишь неопределенно кивнула и зашагала дальше. Девушка была немного смущена от того, как выглядела сегодня и в этом полностью была заслуга ее суетливой матушки. На ней было надето то самое синее платье, расшитое белыми плюмериями, которое подарил ей мистер Баркли, в тон ему скромные, но изысканные сережки и подвеска, а так же легкие, но весьма удобные для танцев туфельки. Волосы миссис Монгроув велела уложить ей высоко, но не громоздко, чтобы оставить открытыми нежные плечи. Глядя на себя в зеркало, Беверли пришла в неописуемый восторг, а такого еще ни разу не случалось. Но дело было не только в платье. Возможно, Кессиди была права, и она действительно изменилась. Ее глаза теперь блестели каким-то особенным блеском, а сердце билось в особенном ритме, объяснить который она не смогла бы даже самой себе. Наблюдая за собственным отражением, девушка все чаще замечала, что лицо её сияет, словно оно было счастливо само по себе, тем счастьем, которого Беверли сама еще не ощущала.

- Меня немного трясет от волнения. – Сказала Кессиди, крепче сжимая ее руку. – Бал! Во дворце! Столь редкий после смерти принца Филиппа. А ты волнуешься?

- Как никогда. – Пробормотала Беверли и сделала глубокий вдох, прежде чем они вошли в широкие двери.

Дворцовый бальный зал встретил их мерцающими огнями и роскошью. Беверли восхищенно осмотрелась, словно была здесь впервые. Помещение само по себе было внушительных размеров, вмещая в себя огромное количество людей. Стены и потолок украшены изысканной лепниной и расписаны нежнейшими красками, немногочисленные, но великолепные картины, внушительных размеров хрустальные люстры на бронзовых каркасах. Кресла и небольшие диванчики, расставленные вдоль стен, выполненные в красных и коричневых тонах, придавали немного уюта и теплоты. Небольшой оркестр разместился на балконе, прямо напротив тронного выступа. Музыка играла ненавязчивая, поскольку бал еще не объявлен и именинница не появилась.

Родители Беверли тут же стали приветствовать знакомых, которых так давно не видели и которые не утратили к ним своей благосклонности. Миссис Монгроув явно ощущала себя счастливейшей из женщин, словно и не было этого неоднозначного положения и сложностей, приходящих с отсутствием денег. Беверли же, напротив, казалось это все фальшивым и лицемерным. Они не принадлежали больше к этому миру, он отверг их и то, как их принимали здесь, не виделось ей правдоподобным, даже если ее матушка предпочитала не замечать этого. Кортни вцепилась в ее руку и восторженно «ахала» и «охала» заглядываясь на элегантные наряды, находящихся здесь дам и девочек. Поскольку поводом для бала стал день рождения младшей наследницы, детей здесь было много.

Чета Левенсви тоже довольно быстро затерялась в толпе, а Рой, скорее всего, направился к столу с напитками, поэтому Беверли вздохнула с облегчением.

- О, нет! – Простонала Кессиди. – Я, конечно, не надеялась, что эта гадюка пропустит такое событие, но не так скоро же?!

Беверли проследила за взглядом подруги и заметила Сесилию Лич, которая хищно улыбнулась и поспешила к ним, вместе со своей свитой. На этот раз девушка даже не дрогнула, вспомнив какой омерзительной она может быть. Возможно, разгуливание в одном корсете, сделало ее такой толстокожей.

- О! Мисс Левенсви, мисс Монгроув! – Воскликнула Сесилия, широко улыбаясь. – Как же я рада видеть вас!

- Поверьте, это взаимно! – Улыбнулась Беверли и холодные глаза аристократки переместились на нее, не упуская из виду ни единой детали ее наряда.

Некоторое время стояла давящая тишина, пока мисс Лич осматривала платье, и ее лицо менялось, переходя от лифа к подолу и обратно. Она, как никто другой, могла по достоинству оценить его роскошь и дороговизну.

- Никогда бы не подумала, что мадам Мотье продаст это шикарное платье именно вам. – И без того холодные глаза, стали поистине опасно ледяными. – Ваше бледное лицо и эти бесцветные глаза делают его тусклым и лишают всякого великолепия. Такие шедевры не должны носить столь неискушенные люди!

Слушая слова мисс Лич, Беверли мысленно усмехнулась и представила, что перед ней не изысканная дама из высшего общества, а обычная проститутка, вроде Клео, со своими низменными желаниями. Эти две женщины ничуть не отличались друг от друга в своей зависти и высокомерии, а значит, и говорить с ними нужно одинаково. Беверли мягко улыбнулась Кессиди, давая понять, что все нормально и защищать ее не нужно, а потом сделал шаг навстречу мисс Лич, чтобы донести все, что она скажет до самого ее сознания.

- Я вижу, что вы очень хорошо знакомы с этим нарядом, дорогая моя мисс Лич. – Беверли нарочно перешла на такой приторный тон и подобное фамильярное обращение, точно зная, как оно может раздражать. – Исходя из ваших собственных слов, вы считаете его шедевром, а значит, непременно хотели им обладать. Но что мы видим? Оно вам не досталось. И в чем же причина? Мадам Мотье посчитала, что на вас оно будет смотреться не так, как она того бы хотела? Зная характер этой милейшей женщины, ни за какие деньги она не уступит свое произведение, если ей не понравится та, кто будет его носить!