Нельзя во всем винить душ и его шланг, следует предположить, что в организме молодой, красивой, чувственной одинокой женщины, которая прямо на глазах теряет силы, некую постоянную причину этого истощения.
Какова бы ни была эта причина, сейчас самое время ее ликвидировать.
Я повидал многих женщин, у которых были проявления этой слабости, они все начинали именно так. Совершенно очевидно, что, если она не поспешит вылечиться, время будет безвозвратно потеряно.
Не могу сказать ничего более того, что я уже сказал, поскольку ничего не знаю, но все же думаю, что мы должны спасти эту молодую женщину от гибели, и если есть некто, кто потакает ее слабостям и является ее сообщником, то вовсе не этот некто будет обвинен, а нас будут обвинять в том, что мы ничего не заметили или же обо всем умолчали. Мне не хотелось бы, чтобы меня считали глупцом или обвиняли в подлости и в коварном потворстве. Более того, считаю себя обязанным спасти эту прекрасную и несчастную женщину, чья судьба меня очень беспокоит. К счастью, я пока не могу сказать, что ее судьба приводит меня в отчаяние.
Посему поспешите, дорогой собрат, нельзя терять ни минуты. Поступайте с моим письмом как сочтете нужным или же дайте мне возможность самому поговорить об этом открыто и сердечно. Если же мы не сможем поговорить твердо, нам следует подать в отставку.
Прощайте, дорогой собрат. Примите заверения в моем глубоком уважении и искренней дружбе. Алле»142.
Да, Полина была больна. У нее была болезнь «нимфомания», нечто вроде «болезненной потребности к половым контактам, наблюдаемой у женщин». Поэтому-то ей и приходилось так часто искать средство для того, чтобы утолить любовный жар.
А этого средства в аптеках еще не было. Оно находилось в тех местах, куда студенты-медики и проказники-школяры любят (в шутку) положить ладонь своей сестры…
Глава 24 Жюно едва не стал самым обманутым мужчиной в истории Франции
Мне жаль людей, которые не соответствуют своему предназначению.
Поль Валери
Вот уже на протяжении ста пятидесяти лет жизнь Полины Бонапарт представляет собой любимый сюжет для поверхностных и легкомысленных историков.
Они раздевают ее, описывают самые смелые положения, в которых она могла быть, и не утаивают от своих читателей ни единой пикантной подробности.
Этот способ рассказа о жизни знаменитых людей является свидетельством ограниченности мышления.
Наша же цель – и это видно любому – совершенно в другом. Любовные связи Полины очень часто имели серьезные политические, дипломатические и военные последствия. И мы хотим здесь проследить именно эти последствия. Конечно же, может случиться и так, что для того, чтобы полнее показать роль этой молодой женщины, мы будем вынуждены проникнуть в ее альков и представить ее за самым сладостным времяпровождением в компании какого-нибудь мужчины.
Читатель, надеюсь, простит меня за это…
Полина – которая вначале звалась Паола-Мария – родилась в Аяччо 20 октября 1780 года под знаком Весов. Что вовсе не помешало ей позднее проявить признаки самой полнейшей неуравновешенности.
«Судьба, – сообщает нам Жюль Перро в своем красочном стиле, – предначертав ей жизнь самой богатой жрицы любви всех времен, условилась с Матерью-природой о том, что грациозная девочка не станет терять свои самые прекрасные годы на игры в куклы. В двенадцать лет Полина уже полностью сформировалась как женщина и была готова выполнить предначертания судьбы»143.
В 1793 году, скрывшись с Корсики, где Люсьен выступил против Паоло, Лэтеция с детьми нашла прибежище в Марселе, на грязной улочке неподалеку от старого порта. Там, для того чтобы заработать на пропитание, будущая Мадам Мать работала прачкой. Нунциата – которая тогда не называлась еще Каролиной – помогала ей стирать белье, а старшие дочери, Элиза и Полина, разносили белье по домам клиентов.
Обе они были ослепительно красивыми, и молодые марсельцы поглядывали на них с плотоядным огоньком во взоре. Некоторым из них удавалось в уголке улицы пощупать их груди. Добившись своего, они возвращались домой с таким восторженным выражением на лице, которое можно увидеть на витражах собора в Бовэ…
Юные представители семейства Бонапарт, а в особенности Полина, не очень обижались на эти прикосновения, считая их свидетельством восхищения их красотой, и частенько соседи слышали, как они смеялись в моменты, когда им следовало бы – выполняя правила игры – жалобно кричать, как это делают воспитанные девочки.
Это пренебрежение к лицемерию вскоре создало им нехорошую репутацию.
Скажем сразу же, что недобрые слухи, которые ходили о них среди соседей и которые вновь увидели свет во всех памфлетах времен Реставрации, не имели под собой никакой основы. В доказательство этого достаточно привести только свидетельство генерала Рикара, который знавал Полину и Элизу в Марселе144:
«Поведение сестер Наполеона, будучи безупречным на деле, не являлось таковым с виду. Я помню о некоторых случаях и вольностях, которым я лично не придавал ни малейшего значения, в отношениях с молодыми марсельцами, которых притягивало очарование этих девиц (Полина была восхитительно красива: она могла бы быть идеалом красоты). Возможно, что среди этих молодых людей и нашелся какой-нибудь фат, похвалявшийся милостями, которые он не смог от них получить, или же даже решивший отомстить за категорический отказ распусканием слухов, порочащих память детей Лэтеции. Тут я не могу ничего утверждать. Но должен сказать, что общественное мнение в Марселе было против них, и оно приписывало им любовные приключения часто скандального характера»145.
«По-детски непосредственная и поверхностно чувственная», как описал ее Анри д’Альмера, Полина, вероятно, именно тогда-то, в один из волнующих вечеров весны 1794 года, и стала в первый раз любовницей, как утверждает легенда, капрала Севрони, молодого корсиканца, который потом стал генералом империи.
Как бы то ни было, но девочка вскоре покинула Марсель и поселилась вместе с семьей в замке Салле, который Наполеон реквизировал неподалеку от Антиба. Там Полина, вероятно, приводила в трепет молодых офицеров, которые окружали ее брата. Почти все они положили на нее не только глаз, но и лапу. И почти всем досталось. По маршальскому жезлу, разумеется, ибо Наполеон, став императором, не забыл первых воздыхателей своей любимой сестры.А среди этих блестящих молодых военных был один толстый и застенчивый юноша, который не стал следовать примеру своих товарищей, увивавшихся за Полиной. И пока все остальные с легкостью добивались милостей молодой корсиканки, он молча сгорал от любви. Этого парня звали Жюно.
Однажды вечером, увидев, как Полина купалась неподалеку от Квадратного Форта, «он почувствовал, как в нем родилось желание стать единственным обладателем пленительных округлостей, представлявших собой радость офицеров в Антибе»146. Охваченный волнением, он решил, как хороший подчиненный, рассказать обо всем своему генералу. Их разговор донесла до нас герцогиня д’Абрантес:
«Однажды вечером Наполеон и Жюно нашли в тени деревьев полянку, наполненную ароматами растений… Друзья шли медленно, молча, держась за руки и сжимая их время от времени, словно бы для того, чтобы спросить что-то у сердца и ответить на этот вопрос. В этот момент для них не существовало эполет, которые отдаляли генерала от адъютанта. Оба мужчины, эти двое друзей, были в тот прекрасный вечер очень близки друг другу, их сблизило то, что они купались в нежном, переливающемся и наполненном ароматами воздухе в окружении зарослей кустов, гирлянд приятно пахнувших цветов, что они разговаривали друг с другом сердцами. Они были намного ближе друг к другу, чем в позолоченном кабинете, площадью в десять квадратных футов…
Сердце Жюно было наполнено чувствами, которыми человеку обычно требуется поделиться с другом. Но Бонапарт уже давно знал его тайну: ему было известно, что Жюно был безумно влюблен в Полетту Бонапарт.