– А ты уверен, что она точно в миражи зашвырнет, а не дальше или ближе? – с подозрением спросил журналист.

– Не знаю, сам не пробовал, – честно признался карлик. – Но именно этой катапультой я закинул в миражи Волка. А ты сказал, что он видел Черную диадему. Значит, машина работает!

– Хорошо бы. Честно говоря, совсем нет желания купаться в озере. Кстати, Тотя, а почему стражники за нами сюда не полезли?

– Да что они, дураки, что ли?! Здесь чудовищ столько, что не каждый рискнет своей шкурой пожертвовать.

– А ты?

– Говорил же тебе… прикормил я их. Ладно, не время лясы точить. Давай сюда подвеску и садись в машину, я тебя закину!

– Э, нет! Уговор не такой был! Ты обещал меня не только в пещеры вывести, но и диадему помочь найти.

– Дурак был, не подумал! Как я потом домой вернусь?! А без меня мои девки пропадут. Да и кто будет жертв из пирамиды освобождать? А революция?

– Не переживай! Я тебя к одному колдуну отвезу, он не только тебя назад вернет, но и научит, как против вождей воевать.

– Врешь!

– Зуб даю! Видишь этого кота? Это его питомец! За мной присматривает. И это он превращается в того ужасного безглазого монстра, который тебе не понравился.

Никитотий с подозрением посмотрел сначала на Глеба, потом на Жорика и сказал:

– Ладно! Пусть он сейчас превратится, тогда я с тобой отправлюсь.

Журналист кивнул и обратился к коту:

– Георгий Матвеевич, будь добр, превратись в монстра! Нужно доказать Тоте, что я не вру.

Но Жорик продолжал шипеть и царапаться. Карлик усмехнулся в усы и махнул рукой.

– С тобой все ясно! – буркнул он. – Давай сюда подвеску, а то и катапультировать не буду.

– Георгий Матвеевич, – продолжал убеждать кота парень, – будь другом! Ведь это и тебе тоже нужно!

Внезапно кот замолчал, а над озером разнесся неприятный рык.

– Что это? – спросил Глеб.

– Линять пора, вот что это! – криво усмехаясь, заметил Никитотий.

Неожиданно он подскочил к журналисту и принялся трясти его за ногу.

– Отдай мне подвеску и делай, что хочешь! – бубнил он. – Торопись, а то поздно будет!

В этот момент водная гладь забурлила и резко раздалась в разные стороны, а со дна озера поднялось огромное чудовище, напоминающее собой древнего ящера. Этот исполин был неестественного светло-голубого цвета и казался ненастоящим. Но то, как он двигался, как смотрел и как клацал громадными клыками, вселяло в души компаньонов леденящий ужас.

– Кранты! – прошептал побелевшими губами Тотя. – Теперь убежать не успеем.

– Ты ж говорил, что прикормил чудовищ?! – тихо сказал журналист.

– Не всех…

Ящер уже выходил на берег. Вдруг из рук остолбеневшего Глеба на песок спрыгнул Жорик. Он изогнул спину, заурчал и начал быстро расти. Через пару секунд перед парнем и карликом возвышался жуткий безглазый монстр. Он двинулся навстречу ящеру, издавая при этом неприятные чавкающие звуки. От неожиданности Никитотий открыл рот и замер на месте, как парализованный.

Ящер остановился, наблюдая за монстром. Когда тот приблизился на достаточное расстояние, ящер внезапно метнулся вперед, стараясь сбить врага с ног. Но Жорик успел отскочить в сторону и пропустил нападавшего мимо себя. Затем он повернулся и прыгнул к нему на спину, впиваясь гигантскими клыками в шею. Тот захрипел и повалился на песок.

Между гигантами завязалась отчаянная борьба. Тучи пыли взлетели под верхний свод пещеры. Ящер всячески пытался сбросить с себя Жорика, но тот держался мертвой хваткой. Вскоре ящер устал и перестал двигаться. Безглазый монстр быстро перегрыз ему шею и спрыгнул на песок. Он подошел к Тоте и словно уставился в его глаза своими пустыми глазницами.

– А я что?.. – заикаясь, произнес карлик. – Ты – молодец! Уважаю! И морда у тебя ничего… терпимая…

– Ну и как? Идешь с нами? – поинтересовался Глеб.

– Иду! – закивал Никитотий. – Только ты своему коту скажи, чтобы он снова маленьким стал, а то в катапульту не влезет.

– Он уловил твою мысль, – усмехнулся журналист.

Через несколько секунд Жорик преобразился в обычного рыжего кота.

– Бери его, и пошли! – сказал Тотя.

Они направились к машине, возвышающейся над песком. Карлик помог Глебу с Жориком устроиться в «ложке», затем оттянул ее вниз и чем-то закрепил. После этого он с тяжелым вздохом тоже вскарабкался в нее, потеснил журналиста и произнес:

– А теперь готовься! Перемещение не будет гладким.

Глеб спрятал кота за пазуху и уцепился за края «ложки».

– А вот это лишнее! – буркнул Тотя. – Как ты в миражи вылетишь, если держаться будешь?

– Понял! – кивнул парень и отпустил края.

Никитотий сплюнул и нажал на большую черную кнопку. Журналист не понял, что произошло. По его ощущениям, ему дали хороший пинок, отчего он взлетел высоко в воздух. Он не успел ничего увидеть, однако почувствовал, что с огромным ускорением падает вниз.

– А-а-а! – закричал Глеб.

Откуда-то сверху раздался отборный мат. Это ему вторил Тотя. Внезапно парень влетел в белые облака. «Все, – мелькнула мысль, – сейчас как хлопнусь о воду!» Но, к его удивлению, он продолжал падать. Из-под его куртки вывалился Жорик, который начал парить вокруг, издавая жалобное мяуканье. Где-то над головой продолжал материться Никитотий.

– Что за черт? – сам себе сказал парень. – Мы падаем уже несколько минут и до сих пор не врезались ни в землю, ни в воду. Возможно, мы попали в миражи…

Он огляделся, но кроме белых облаков ничего не увидел.

– Эй, Тотя! – воскликнул Глеб. – Похоже, мы в миражах!

– Что б тебя дождь намочил! – злобно отозвался карлик. – Меня несколько раз вниз головой перевернуло. А теперь тошнит!

– Не вздумай вырвать мне на голову! – забеспокоился журналист. – Отвлекись на что-нибудь!

– Отвлечешься тут… – Тотя выматерился.

В этот момент они вылетели из толщи облаков и замедлили падение. Теперь все трое парили над прекрасной зеленой долиной. Далеко на горизонте виднелось море.

– Мы точно в миражах, – радостно произнес Глеб.

– Хорошо бы вниз спуститься, – едва сдерживая тошноту, заметил Никитотий.

– А вот с этим проблема! Чтобы это сделать, нужно представить себя уже внизу, а у меня с фантазией туго. Попробуй сам!

– Ты что, дурак?! Как же представить себя внизу, если под небом болтаешься?

– Не злись, Тотя! В миражах всегда так. Можно быть где угодно и кем угодно, но нужно иметь хорошее воображение. А в нашей ситуации придется опять Жорика просить.

Журналист обернулся к коту и произнес виноватым тоном:

– Георгий Матвеевич, будь другом, помоги на землю спуститься!

Кот свернулся клубком и… неожиданно спикировал вниз. Он отскочил от зеленой травы, как мяч, и вдруг превратился в охотника с гигантским луком. На его поясе болтался колчан со стрелами. Бурные рыжие космы выбивались из-под охотничьей шапочки со страусиным пером. На глазах блестели черные очки. Охотник быстро достал из колчана две длинные стрелы и вставил их в лук. Затем он поднял его и направил в сторону Глеба и Никитотия.

– Кто это? И что он собирается делать? – с испугом произнес карлик.

– Это кот! Но, как я говорил, в миражах он может быть кем угодно. Очевидно, он вообразил себя охотником.

– Да… и он собирается стрелять в нас! К тому же слепой…

Тотя не успел договорить, как Жорик спустил тетиву, и две стрелы помчались в небо.

– А-а-а! – завопил Никитотий. – Я не хочу так умирать!

Одна из стрел вонзилась ему прямо в живот, и вдруг карлик с громким свистом начал сдуваться, как воздушный шарик. Он стал плоским и медленно поплыл вниз. Глеб не успел досмотреть, чем все закончится, как что-то острое впилось ему в ногу. Он увидел, что вторая стрела превратилась в крысу, которая вцепилась зубами в его щиколотку и плотно держит. Хвост животного быстро удлинялся и вскоре достиг земли, где охотник легко схватил его и потащил к себе. Журналист даже пикнуть не успел, как оказался внизу, на зеленой траве. Крыса исчезла. Парень осмотрел укус, но тот затянулся у него прямо на глазах. Через мгновение рядом с ним на траву опустился плоский Никитотий. Как только он коснулся земли, так сразу же снова стал объемным. Карлик испуганно вращал глазами и молчал.