– Как ты? – спросил его Глеб.

– Трудно сразу понять после ранения стрелой.

– Ты не ранен. Просто Жорик таким образом опустил нас на землю.

Тотя сел и принялся себя ощупывать. Через несколько минут он убедился, что полностью цел и невредим, и заметно повеселел.

– Знаешь, а меня тошнить перестало, – сообщил он журналисту.

– Несказанно рад! – усмехнулся тот.

Затем парень обернулся к охотнику и крикнул:

– Спасибо, Георгий Матвеевич! Что бы мы без тебя делали?!

Охотник приблизился, сел на траву и, сорвав одну соломинку, произнес:

– Оно, конечно, пожалуйста! Но вам нужно самим в миражах учиться ориентироваться. Мало ли что может случиться…

– Он еще и разговаривает?! – вытаращив глаза, пробубнил Никитотий.

Георгий Матвеевич тяжело вздохнул и выбросил соломинку.

– Обязательно научимся! – заверил кота Глеб. – Но, за недостатком времени, отложим это на потом. А сейчас нужно выход из миражей в Самарские пещеры найти.

– Я дороги не знаю! – быстро сказал Тотя. – Я только в подземных лабиринтах ориентироваться умею.

– А у меня вообще с интуицией туго, – заметил журналист. – Так что вся надежда на тебя, Георгий Матвеевич.

Охотник прилег на траве и, подложив руки под голову, произнес:

– Ладно, бог с вами! На этот раз помогу. Но после того, как найдем диадему, рассчитывайте только на свои силы. У меня энергия на исходе.

– Спасибо! – воскликнул Глеб.

– А теперь нужно отдохнуть. Все эти переходы, революции и катапульты окончательно выбили меня из колеи.

– Верно говоришь! – вставил Никитотий. – Пару часиков сна никогда еще никому не мешали.

Он завалился на траву, повернулся спиной к журналисту и охотнику и через минуту громко захрапел. Георгий Матвеевич последовал его примеру. Лишь Глеб никак не мог заснуть. Разные мысли лезли в его голову. Ему было радостно от того, что он уже был близок к конечной цели своего путешествия. Но в то же время он тревожился по поводу сроков проведения ритуала. Со всеми своими перемещениями он совсем потерял счет времени и теперь не знал, какой идет день.

– Собственно, какая разница? – бормотал себе под нос парень. – Назад дороги все равно нет. Так что нужно успокоиться и поспать.

Он еще немного поворочался, но в конце концов задремал. Два часа пролетели как один миг. Вскоре журналист почувствовал, что кто-то толкает его в плечо. Он открыл глаза и увидел над собой рыжие космы.

– Хорошо бы перекусить, Глебыч! – зычно произнес Жорик в облике охотника.

– Еды не осталось, – сказал парень, окончательно приходя в себя. – Правда, сохранилась пара пакетиков с кошачьим кормом, но ты же не будешь их есть в таком виде!

– В каком? – удивился охотник. – Я был котом, котом и остался! Лишь твой затуманенный мозг воспринимает меня по-другому. Давай сюда корм!

Журналист сел, пожал плечами и протянул Жорику пакетики с едой.

– Учти, это последние, – заметил он.

Охотник, ничуть не смущаясь, взял корм, надорвал упаковку и с наслаждением принялся поглощать содержимое. В этот момент проснулся Никитотий.

– А мне?! – закричал он в полусонном состоянии и ринулся к Георгию Матвеевичу.

– Держи! – буркнул тот и сунул в руки карлику второй пакетик.

Тотя живо оторвал от него угол и начал с жадностью заглатывать корм.

– Э-э-э… Никитотий… – промямлил Глеб. – Это не человеческая еда! У нас ее только котам дают.

– Ну и дураки! – спокойно произнес тот. – Как можно такую вкуснятину животным скармливать?! Или они по статусу выше, чем люди?

– Выше, выше! – хмыкнул охотник. – Только сами люди это не всегда понимают.

– Говорю же – дураки! – сделал заключение карлик и выдавил остатки корма себе в рот.

Журналист поморщился. Даже будучи голодным, он не представлял себе, как можно есть кошачий корм. Тем временем Жорик тоже расправился со своей порцией и заметил:

– Что ж, теперь можно и в путь отправляться.

– Куда пойдем? – поинтересовался Глеб. – Вокруг одна трава.

– Так смоделируй выход в своем мозгу, он и появится.

Компаньоны поднялись и отправились вперед по долине. Впереди шагал охотник, за ним семенил карлик, а замыкал шествие журналист.

– Слышь, Георгий Матвеевич, – неожиданно произнес Тотя, – а я в миражах тоже могу стать кем угодно?

– Легко.

– Круто! А что для этого нужно?!

– Представить себя тем, кем хочешь быть.

– Хочу быть двухметровым гигантом с развитой мускулатурой, таким, каких я видел на наскальных рисунках в ущелье драгоценных камней!

Никитотий остановился, закрыл глаза и даже загудел от напряжения. Внезапно что-то произошло. Карлика окутала плотная пелена, а когда она исчезла, он пропал вместе с ней.

– Тотя! – воскликнул Глеб. – Ты где, Тотя?

Он стал оглядываться по сторонам, но не видел ничего, кроме высокой травы.

– Тихо! – вдруг сказал охотник. – Я что-то слышу.

Журналист замер. Теперь и до его слуха донеслись слабые писки, раздающиеся откуда-то снизу. Парень присел на корточки и осторожно раздвинул зеленые стебли. Каково же было его удивление, когда среди них он заметил миниатюрную фигурку Никитотия. Карлик настолько уменьшился, что высокая трава стала для него непроходимым лесом. Он в ужасе размахивал руками и пищал, стараясь привлечь внимание Глеба. Ситуация была самая драматичная, но журналист вдруг начал хохотать. Он взял Тотю на руку и показал его Георгию Матвеевичу.

– Вот тебе и двухметровый гигант! – сквозь смех произнес он.

– Мда… – задумчиво пробормотал охотник.

Затем он низко наклонился к несчастному карлику и поинтересовался:

– Ты себе кого представил?

– Гиганта, нарисованного на скале в ущелье, – пропищал Никитотий.

– А какого размера был рисунок?

– Маленький.

– Вот ты и стал таким.

– Но я же говорил: «двухметровым гигантом»!

– Подсознание – странная штука. Оно не воспринимает слова, зато прекрасно понимает образы. Оно воссоздало тот образ, который ты видел.

– И что теперь делать?

– Выбираться из миражей. Тогда снова станешь прежним.

– Но я не смогу идти. Трава намного выше меня.

– Глеб понесет тебя.

– Георгий Матвеевич, но ты же можешь придать Тоте любой другой вид, – заметил журналист. – Так сделай его высоким!

– Раньше мог, но сейчас у меня слишком мало энергии. Твой огонь становится с каждым днем все сильнее, и, чтобы сдерживать его, приходится тратить много сил. В общем, до тех пор, пока мы не выберемся из миражей, Никитотий – твой пассажир.

– Ладно, – кивнул парень. – Посажу его в карман куртки.

– Только не в карман! – запищал карлик. – У меня клаустрофобия!

– Кто бы говорил! – усмехнулся Глеб. – Всю жизнь в подземельях проводишь.

Однако посадил Тотю на плечо.

– Еще бы водички – и все было бы замечательно! – пискнул тот. – Жажда мучает после еды.

– Я тоже пить хочу, – сказал журналист. – Георгий Матвеевич, надо бы родник смоделировать.

Охотник отмахнулся от парня и зашагал куда-то по зеленой долине. Тому ничего не осталось, как идти следом. Вскоре море исчезло позади за холмами, а компаньонов со всех сторон окружила буйная зелень. Глеб облизывал пересохшие губы, но обращаться к Жорику повторно не решался. Никитотия укачало, и он заснул прямо на плече журналиста. Вдруг охотник оступился, и его нога провалилась в какую-то яму.

– Аллилуйя! – воскликнул он. – Это кротовая нора! Наконец-то мы выберемся из этого зеленого ада.

Он вытащил ногу, а затем решительно прыгнул в земляной провал. В ту же секунду яма расширилась, и Георгий Матвеевич исчез в ней полностью. Глеб подбежал к краю провала и услышал затихающий вдалеке голос: «Прыгай!» Парень снял с плеча спящего Никитотия, положил его в карман куртки и сиганул вниз.

Было светло. Он падал в каком-то удивительном колодце. По его стенам протянулись веревочные лестницы, на которых сушились травы, грибы и ягоды. Кое-где виднелись крепкие деревянные полки, на которых стояли банки и бутыли. «Похоже на чей-то погреб», – решил журналист. Однако долго размышлять ему не пришлось. Вскоре он вылетел из колодца и приземлился на берегу широкой реки. Неподалеку стоял охотник.