– Нет. С чего ты взял, что я должен тебя узнать?

Нет, братцы, так просто меня не подловить!

… Наш разговор с Борисом продлился около двух часов. Не знаю, почему, но этот человек мне понравился. Он не юлил, говорил прямо. Естественно, многие вещи он не договаривал. Но, по крайней мере, он не лгал, а это большой плюс.

Для начала Гендель подробно пересказал мне ту аферу, которую провернули Марина с Юрой. Сердце мое чуть не выпрыгнуло из груди, когда он назвал сумму, на которую мой бывший приятель кинул некоего Народицкого, Марининого шефа. Боря честно упомянул и Дину, свою невесту, которая сыграла определенную роль в этой афере, а также и то, что она была Марининой сестрой. Эта история в конце приобрела кровавый оттенок, когда я упомянул, что вчера вечером на моих глазах была похищена Марина. Борис вздохнул и сказал, что ее убили. И что в квартире на проспекте Вернадского позавчера был обнаружен труп некоего Вячеслава Глушко, который тоже участвовал в афере в качестве подставного менеджера фирмы «Новые технологии», принадлежащей Борису.

Выслушав своего гостя, я задал вопрос:

– Боря, а зачем ты мне все это рассказываешь?

Гендель, не отрываясь, смотрел мне в глаза:

– Мне очень нужно найти Юру. Ты знаешь его как никто другой. И только ты можешь помочь мне найти его.

«Видите ли, ему нужен Юра! И только я могу помочь найти его! Ха-ха! А меня кто-нибудь спросил, нужен ли мне этот Юра? У меня есть сейф, и в нем должно быть больше десяти миллионов долларов! Да мне и половины этой суммы хватит на всю оставшуюся жизнь. Свои проблемы я решил. Хотя, нет, было бы неплохо поговорить с Юркой по душам, но не сейчас. Я сам решу, когда мне это сделать! И никто мне не указ»! – примерно так я размышлял тогда, сидя на кухне в компании Бориса Генделя. Но вслух произнес совсем другое.

– Знаешь, Борь, ты ведь сам мне сказал, что Юра где-то в Волгограде потерялся… Я вряд ли смогу тебе помочь найти его. Города я не знаю, знакомых у меня там нет. И вообще, я только-только с зоны откинулся,* мне отдохнуть хочется, на пляже поваляться… Мне этот Юра на хрен не нужен! – Мне казалось, что свой отказ я сформулировал довольно логично.

Борис не торопился меня уговаривать. Он сидел за столом и крутил в пальцах крышечку от сахарницы. Наконец, решившись на что-то, он произнес, не глядя на меня:

– Сам я не видел, но человек, сказавший мне это, заслуживает доверия. Так вот, ты знаешь, как именно ты попал в тюрьму?

– Конечно, меня арестовали на посту ГАИ.

– Нет, ты не понял. Поставлю вопрос по-другому: кто способствовал твоему аресту?

Да, я много думал над этим. Но ответа так и не нашел.

Борис внимательно смотрел на меня. Я молчал. Тогда он продолжил.

– В общих чертах я знаю, что вы с Юрой дружили и даже кого-то там ограбили вместе, – при этих словах я вздрогнул. – Суть мне неизвестна, да и мало интересна, но тот момент, что на следующий день после вашего совместного дела тебя арестовывают с пистолетом, заставляет о многом задуматься. – Он выдержал небольшую паузу. – Твой приятель Юра написал на тебя заявление в милицию.

Борис смотрел мне прямо в глаза.

Да, у меня был такой вариант. И, к сожалению, он был единственный, который можно было логически объяснить. Кроме одного момента – Юра был моим другом.

– Ну и что? Пусть даже это так, мне-то что делать? Найти и убить его? Или рожу разбить? – Начал нервничать я.

– Нет, рожу ему бить не надо, тем более убивать. Он и так уже наказан, – Гендель достал из внутреннего кармана пиджака сложенный вчетверо листок. – Вот, это ксерокс с последнего письма Марины к ее шефу, Владу Народицкому, – он протянул его мне.

Я взял протянутый лист и стал читать. Письмо было насквозь пропитано злобой и ненавистью. Марина писала, что каждый получил то, что заслуживал: Влад – бедность, она – любовь. Любовью она называла не Юру, любовью Марина именовала Славу… А про моего бывшего приятеля было сказано всего несколько слов: « … не ищи этого бедненького дурачка, он просто пешка, и денег у него нет».

Я оказался прав на все сто процентов, когда тогда, в ноябре, хотел поехать с Юркой на дачу и там попытаться втолковать ему, что Марина не любит, а лишь использует его.

– Что мне-то с этого? Ну, наказан, так наказан. Пусть живет, – как можно более равнодушно произнес я, возвращая листок.

– А ты не хочешь получить назад свои деньги? – Борис внимательно смотрел на меня.

«Он и это знает»! – Мне нужно было срочно что-то придумать.

– А моя доля у меня. Не знаю, какими такими мотивами руководствовался Юра, когда писал на меня заявление в милицию, но в материальном плане я обделен не был, – уверенность, с какой все это было сказано, могла убедить кого угодно, даже памятник Пушкину перед кинотеатром «Россия».

– А тебе не интересно, куда делся сейф с десятью миллионами долларов? – Черные глаза Генделя прожигали меня насквозь.

– Нет, это не мое дело. Думаю, это Маринины штучки. Кинула Юру, кинула этого … как его, Вячеслава, короче, всех в дураках хотела оставить, – равнодушие в моем тоне не совпадало с тем, что я испытывал на самом деле.

Борис положил крышечку от сахарницы на место.

– Владислав Народицкий тоже так подумал. Но потом выяснилось, что Марина тут ни при чем… Я виделся с ним до тебя, он сказал, что она не знает, кто вынес сейф… Думаю,

________________________________________________

* Откинулся – освободился из тюрьмы, зоны (жарг.).

ее пытали… В общем, она сказала, что у одного из похитителей сейфа был свежий шрам на внешней стороне руки… – Я медленно стал убирать руку со стола. – Не помню, по-моему, на левой. – Взгляд Генделя уперся в мою руку, точнее, на розовый шрам на кисти. – Вот, как у тебя.

«Нет, господа-товарищи, вам не удастся взять меня на понт!»* – Я внутренне напрягся, но виду не подал.

– Фуфло!** – Вытянув левую руку, я продемонстрировал Борису кисть. Все равно он его заметил.

– Ты, Боря, создаешь впечатление умного человека, а пытаешься подловить меня какой-то мусорской туфтой!*** – Иногда, в нервозных ситуациях, из меня вываливались жаргонные словечки. – Мы с тобой здесь пару часов беседы ведем, ты вполне мог видеть мой порез и сейчас акцентировать на нем внимание. И этим ты не заставишь меня ехать в Волгоград и искать там Юрку. Так что придумай что-нибудь поинтереснее, – я сам поверил в то, что говорил.

– Понимаю тебя. Ты мне не веришь. Ладно, давай на минуту предположим, что сейф все же забрал ты. Тогда логичный вопрос: как Марина могла видеть твою руку? Вроде бы, никак. На самом деле она видела человека, который выносил из соседней квартиры мешок на плече. Лица его она не видела – мешок загораживал его, но шрам на руке заметила.

Я похолодел, Борис описывал ситуацию именно так, как она и происходила. Тем временем он продолжил:

– Согласен, что есть вероятность того, что этот твой шрам – чистое совпадение. Что ж, я, как человек честный, договорившись с Народицким обмениваться любой информацией, касающейся пропажи его денег, вынужден буду сообщить ему о тебе. Но тебе бояться нечего: если не ты ограбил Маринину квартиру, то охрана тебя не опознает. Насколько мне известно, они запомнили всех четверых. А я поеду в Волгоград искать Юру… Один, – Борис с равнодушно-блуждающей улыбкой смотрел на меня.

«Вот ведь ублюдок!» – Видимо, моя мысль отразилась на лице. Гендель перестал улыбаться.

– Народицкий убил Славу, не пожалел Марину. Думаешь, ты сможешь тронуть его за душу, и он оставит тебя в живых? Даже если ты компенсируешь все его затраты, даю голову на отсечение – он убьет тебя, – Борис говорил так, будто я уже признался, что пропажа сейфа – это моих рук дело.

– А теперь вопрос, который, я думаю, вертится у тебя на языке: почему я заинтересован в тебе? Ответ ты уже слышал. Люди Народицкого ищут Юру в Волгограде четыре дня. Это минус. Плюс же в том, что они ищут его по старой, дооперационной фотографии. А насколько я понимаю в хирургии в общем и в пластических операциях в частности, Юре еще не успели вернуть лицо в первозданный вид. Он уже не похож на меня, но еще не похож на себя прежнего. И узнать его в таком виде сможет или сам хирург, или жена, или мать, или близкий друг, – он помолчал немного, собираясь с мыслями. – Я не говорил тебе, что эти остолопы, люди Народицкого, зачем-то убили хирурга. Судя по тому, что Юра до сих пор не найден, то он им ничего не сказал. Или же не успел сказать. Марина, к сожалению, тоже умерла. Остаются мать и друг, хотя он уже и не друг. Мать я в эту историю впутывать не хочу. Остается только один вариант…