– Ну так поехали!

– Мне на работу надо… – Настя неуверенно кивнула в сторону больницы.

– К черту работу! – Борис посигналил, постучав по рулю. Сразу же появился водитель.

Мы расселись по машинам и поехали. По дороге я инструктировал Настю, чтобы она как можно более естественно спросила Олину маму о том, куда поехала ее дочь.

Высадили мы Динину подружку почти за километр до дома Оли.

– Ваши машины как красная тряпка для быка. Лучше будет, чтобы никто не видел, что я с вами.

Эта девушка отличается предусмотрительностью и осторожностью.

… Настя вернулась намного раньше, чем мы ее ожидали. Усевшись в машину, она рассказала, что ей удалось узнать.

– Как я и говорила, Оля уехала вместе со своим дядей, Александром Ивановичем. Маме сказала, что на стажировку в другую больницу. Куда именно, не сказала. За все это время она один раз звонила, говорила, что у нее все нормально. Приехать обещала через полтора месяца… Это все…

Борис сразу же спросил:

– А у жены врача, Александра Ивановича, узнать нельзя, куда он поехал?

– Нет, он один живет. У него никого нет.

– Ладно, поехали, перекусим где-нибудь, заодно и подумаем.

Обедали мы в ресторане на берегу Волги. Водители сели за соседний столик, а мы всей компанией принялись обсуждать, что делать дальше.

Вопрос казался неразрешимым. Вариантов предлагалась куча, даже Настя с Диной предложили свою линию поисков. Выход из положения нашел Денис.

– Настя, ты говорила, что Оля звонила домой?

– Да, так ее мама сказала.

– Тогда все просто, – Денис посмотрел на Генделя. – Боря, ты говорил, что тут у тебя мусо… – он запнулся. – Милиционеры знакомые есть. Пусть пробьют, с какого номера звонила Оля домой маме. Это в течение часа можно узнать на местной АТС.

К вечеру мы узнали, что Оля звонила из Раменского района Московской области. Переночевав в гостинице, мы с утра вернулись в Москву.

Уже дома Денис по номеру, с которого звонила Оля родителям, определил адрес. Это оказался поселок Ильинка, недалеко от города Жуковского.

Услышав адрес, я вспомнил, что Юркин отец, который ушел из семьи лет пять назад, жил где-то в этом районе.

– Денис, а ты можешь узнать фамилию человека, на которого зарегистрирован этот телефон? – Это я спросил уже на всякий случай, чтобы окончательно убедиться.

Денис пощелкал клавишами компьютера.

– Ага, вот: Носов Т.А. … Это что же получается, Юрка у своего отца сейчас?

– Да, – это было ясно. Юрка оперировался в доме своего отца. Но почему?

– Ребята! – Гендель, который не расставался с нами с момента вылета в Волгоград, поднялся со стула и принялся застегивать пиджак. – Чего мы ждем? Адрес у нас есть, поехали туда!

Через час с небольшим машина остановилась у калитки дома отца Юры. Мы втроем прошли через участок и вошли в дом.

Комната, переоборудованная в послеоперационную палату, находилась на первом этаже. Юра лежал на кровати поверх одеяла и читал. Лицо его было перебинтовано. Когда мы вошли, никто из нас не проронил ни слова. Тишину нарушил Борис. Он подошел к кровати, сел на стул и произнес:

– Здравствуйте, Юрий Тимофеевич! Надеюсь, мне не надо представляться?

Юра лежал в своей дурацкой пижаме и молчал.

Я подошел с другой стороны.

– Ну, здравствуй, другалек! Мне тоже не надо представляться? Ты ведь не забыл меня?

Не знаю, что в тот момент думал мой бывший приятель, лица его под бинтами видно не было. Но что бы он ни думал, наш приход сократил его жизнь года на два или три.

Мы молчали. Юру стала бить нервная дрожь. Продолжалось это, может быть, и дальше, но тут в комнату заглянула девушка с круглым лицом и в очках.

– Здравствуйте, а вы кто? – Она вошла в комнату и стала с интересом нас рассматривать.

Девушка, по-видимому, Оля, была небольшого, чуть ниже среднего роста, пухленькая. Я бы сказал, она была миленькая, но не больше.

На ее вопрос ответил Юра:

– Это мои друзья, Оленька! Дай нам поговорить, пожалуйста!

Девушка кивнула и вышла из комнаты.

Разговаривали мы долго. Юра, в конце концов, пришел в себя после того, как испытал шок, увидев нас. Борис принялся расспрашивать про аферу, которую провернули Юра и Марина. То, что рассказал Юра, по большей части, мы уже знали. Бориса интересовал тот момент, когда Юра демонстрировал Народицкому бриллианты. Со слов Марининого шефа мы ее знали. Теперь слушали со слов псевдо-Генделя.

– Мне все ясно. Книги ты упаковал в третью сумку. А потом она куда делась? – Все предыдущие вопросы сводились именно к этому.

– Те люди, что изображали продавцов камней, унесли их…

– И куда они их дели? – Гендель весь подался вперед.

Юра задумался.

– Понятия не имею. Спросите у Марины, – с этими словами Юра взял с тумбочки очки, подышал на них и стал протирать. Я знал этот жест. Он означал, что мой бывший приятель сильно нервничает. Год назад я, возможно, и не придал бы этому значения, но, отсидев, хоть и недолго, в тюрьме, я стал обращать внимание на любую мелочь.

«Интересно, весь свой рассказ он вел себя спокойно. А тут занервничал… Что бы это значило?» – отметил я.

– К сожалению, Марина пропала, – Боря не стал говорить, что ее убили.

– Как пропала? – Вот тут бы Юрино протирание очков было бы в самый раз. Но нет, он сидел довольно спокойно, даже расслабленно.

– Вот так, выехала из страны, – это уже я влез в разговор.

Мой бывший приятель сидел, опустив голову. Если бы я не знал его как облупленного, то подумал, что человек потрясен тем известием, что любимая женщина бросила его. Но я, глядя на Юрку, знал, что это отнюдь не потрясение. Где-то в глубине души я чувствовал, что он уже знал то, что я ему сейчас сказал.

– Как ты думаешь, Юра, куда Марина могла деть сумку с книгами? – Борис из последних сил цеплялся за надежду отыскать свою пропавшую книгу.

Юра, не задумываясь, ответил:

– Скорее всего, она выкинула сумки.

«А вот это стопроцентная ложь! Юрка никогда не делал предположений. На данный вопрос мой бывший приятель должен был ответить «не знаю» без всяких там «может быть» или «скорее всего».

Борис пытал его еще десять минут, но потом, отчаявшись, махнул рукой.

– Ладно, вы тут поговорите по душам, я пойду к машине. Денис, пойдем, подышим воздухом!

Они ушли. Юрка сидел на постели и молчал.

– Ну, что скажешь, братишка? – Я с иронией произнес слово «братишка».

– Саня, я дерьмо! Последнее дерьмо! Если хочешь, убей меня!

– И опять в тюрьму? Я не хочу. Я хочу лишь понять, как ты, мой друг, смог предать меня?

Юрка говорил долго. Он рассказал мне про то, как он любил Марину, про ее беременность, про то, как он слабовольно позволил ей уговорить себя написать заявление в милицию…

– Ладно, мне все ясно. Где мои деньги?

– У Марины. Она забрала все деньги и уехала за границу, ты же сам сказал!

– А если не уехала? – Я еще не решил, говорить ли ему про смерть Марины.

– Погоди! Борис Маркович ясно сказал…

С одной стороны, мне было жаль его, но с другой – он не пожалел меня восемь месяцев назад. И я рассказал ему все.

Сначала он сидел спокойно. Потом у него началась пятиминутная истерика.

– Все, успокойся! Скажи мне код сейфа и дай ключ от него!

– Зачем тебе? – Как-то быстро успокоился Юра.

– Сейф у меня.

Мой бывший приятель посмотрел мне в глаза.

– Значит, из-за тебя убили Маришу?

Я размахнулся. Юра сжался и закрыл голову руками.

– А ты не думал, что во всем виноват ты? – Я не стал его бить, хотя очень хотелось.

– Код сейфа… дата рождения Марины… семнадцатое марта 1977 года…