Вопрос: На генеральных ассамблеях МАГАТЭ мне неоднократно приходилось слушать речи представителей Ирана, которые божатся, что его ядерная программа носит совершенно мирный характер, а обвинения в военных целях построены на желании видеть слабый Иран. Имеются ли факты, которые говорят о военной направленности ядерной программы Ирана?

Ответ: До тех пор, пока Иран не сумел обогатить уран до оружейных 90 процентов, он может наводить тень на плетень. Но косвенных признаков работ над ядерным оружием достаточно. Экономисты подсчитали, что, если в стране менее 10–12 энергоблоков, самостоятельно производить топливо нерационально. Оно окажется в 5–7 раз дороже, чем на мировом рынке. Иран настаивает на необходимости построить промышленность по самостоятельному обогащению урана и заявляет о том, что это обеспечит независимость. Но Иран не столь богат урановой рудой. Топлива хватит только на десять лет работы одного энергетического реактора типа бушерского. Иран, быстро израсходовав свои ресурсы, будет вынужден закупать урановую руду. Однако запасов природного урана в Иране достаточно для военной ядерной программы.

Иран ведет плутониевую программу и занимается созданием реакторов на тяжелой воде. Эти реакторы – вчерашний день ядерной энергетики, но вполне хороши для наработки оружейного плутония. Эксперты МАГАТЭ обнаруживают на иранских объектах незаявленные радиоактивные материалы двойного назначения. Иран втайне от мирового сообщества строит новые заводы по обогащению урана.

Фактов много. Тегеран играет с МАГАТЭ в «кошки-мышки», и международное сообщество имеет основания относиться к ядерной программе с подозрительностью. В самом мягком варианте Иран хочет приобрести полный набор научно-технических предпосылок для изготовления атомной бомбы, чтобы до нее оставался один шаг.

Вопрос: Особый вопрос – иранская ракетная программа. Зачем создавать баллистические ракеты с дальностью 2 000 километров, если не для доставки ядерных боеголовок?

Ответ: Если бы Иран действительно хотел, как декларирует, развивать мирную атомную энергетику, он бы согласился на идеально выгодное предложение Путина по участию в Международном центре по обогащению урана в Ангарске.

Атомная бомба Ирана беспокоит не только Запад, но и арабский мир, который опасается усиления соседа. В отношении иранской ядерной проблемы арабская элита, прежде всего в Персидском заливе, находит все больше точек соприкосновения с Израилем.

Вопрос: Несть числа резолюциям разных международных институтов во главе с Советом безопасности ООН. Однако Иран преспокойно развивает ядерную программу. В эпоху холодной войны даже СССР больше реагировал на международное сообщество. Откуда у Ирана такая незамутненная независимость?

Ответ: Начиная с 2006 года Совет безопасности принял шесть резолюций по Ирану. Четыре резолюции предполагали санкции. Что касается незамутненной независимости, это национальная психология. Корни имперских претензий уходят в глубь веков к великим империям Кира и Дария. Кроме того, надо учитывать веру шиитов в собственную избранность в мусульманском мире.

Санкции слишком долго были слабыми. Иран был похож на кота из басни, который под нравоучения повара продолжает лизать сметану. Выигрыш во времени, который получил Тегеран, позволил ему развить ядерную программу до опасных рубежей. Сейчас Иран уже способен обогащать уран до 19,75 процента. Однако последние санкции, принятые месяц назад, настолько серьезны, что в Иране создан штаб по минимизации их последствий. Резолюция 1929 Совета безопасности ООН расширила список физических и юридических лиц, по отношению к которым «следует проявлять бдительность». В новый список включены 22 государственные и частные организации, в том числе университеты, 15 фирм, связанных с КСИР. Резолюция призвала проявлять бдительность в контактах со всеми банками Ирана, в том числе с Центробанком. Документ разрешил блокировать счета граждан Ирана, вводить запрет на открытие филиалов иранских банков, на сделки с их участием; вводить запрет на передвижение физических лиц, перечисленных в резолюциях разных лет; досматривать все корабли и самолеты под иранским флагом. Санкции запрещают продавать Ирану тяжелые вооружения: танки, бронированные машины, артиллерийские системы большого калибра, самолеты, ударные вертолеты, корабли, ракеты и ракетные системы. Введен запрет Ирану инвестировать за рубежом в урановые рудники.

Резолюция 1929 не затрагивала напрямую нефтегазовую отрасль Ирана. Однако санкции США и ЕС компенсируют и это. В последние месяцы практически все мировые нефтегазовые компании, в том числе и наш «Лукойл», приостановили свою деятельность в Иране. Все это очень опасно для экономики Ирана.

Вопрос: Ваш прогноз? Иран свернет ядерную программу или гордо затянет пояс? Будет война?

Ответ: Думаю, Иран не свернет со своего пути, но будет пытаться вновь, как было неоднократно, затягивать время, выдвигать все новые условия, запутывать оппонентов. У Израиля и США могут не выдержать нервы – тогда война. Главные противники Ирана будут еще полгода наблюдать за эффективностью санкций, затем возможен военный удар. В Израиле и в США эти планы на рабочих столах. Военные специалисты полагают, что это будет многодневная авиационно-ракетная атака на военные и ядерные объекты.

Вопрос: Почему все эксперты говорят, что победить Иран будет гораздо сложнее, чем Ирак? Военный удар по Ираку привел к быстрому поражению Саддама Хусейна. Между тем война между Ираком и Ираном велась восемь лет и в 1988 году закончилась вничью. То есть это равновеликие цели.

Ответ: Это не равновеликие цели. В начале 1980-х годов Иран начал войну в состоянии революционного хаоса, когда армия была практически полностью развалена. За тридцать лет Иран создал сильную армию и по численности (от 500 до 900 тысяч человек), и по вооружению. У Ирана есть баллистические ракеты, современные боевые самолеты, эсминцы, подводные лодки, быстроходные катера, которые не определяются радарами. Иран достиг заметных успехов в промышленности, запускает в космос свои спутники. Кроме того, у Ирана есть союзники – экстремистские организации «Хезболла» и «ХАМАС», готовые нанести удары по Израилю и американским базам, а также шиитские и персоэтнические диаспоры в странах Персидского залива.

Вопрос: А если без войны? Год назад после президентских выборов в Иране произошли массовые волнения. Исламская революция 1979 года начиналась с уличных беспорядков. Возможен ли политический переворот в Иране? Насколько сильна оппозиция режиму аятолл? Четверть населения Ирана – азербайджанцы, их в Иране больше, чем в Азербайджане. Любимая жена шаха была азербайджанкой. Нельзя создать пятую колонну?

Ответ: В переворот в ближайшее время я не верю. Политическая система в Иране обладает устойчивостью. Многие думающие люди недовольны властью аятолл и президентом, но реального веса оппозиция – и либералы, и консерваторы, и монархисты – пока не имеет. Это относительно тонкий слой, который не структурирован, и не думаю, что в обозримом будущем он может представить реальную угрозу режиму. Впрочем, аналитики считают, что 30–35 процентов населения – противники нынешнего президента.

Азербайджанцы претендуют только на культурную автономию и не являются политической оппозицией. Мечта о воссоединении, о великом Азербайджане абстрактна. Азербайджанцы в Иране – шииты, и для режима их национальность не имеет значения. В отличие от армян, христиан, зороастрийцев и евреев они не представлены в парламенте. Кстати, Россия выступает против военного удара по Ирану по причине опасности массового исхода беженцев на Кавказ.

Вопрос: Два года назад я побывал в Тегеране на международной конференции, где отрицался Холокост и массовое истребление евреев во время Второй мировой войны. Впечатление запредельного абсурда. Зачем отрицать очевидное и входить в конфронтацию со всем миром?

Ответ: Если честно, я не понимаю, зачем это нужно президенту Ахмадинежаду. Конечно, по доктрине Хомейни, «малый шайтан» Израиль – враг исламского Ирана, ему отказано в праве на государственность. Но радикальная позиция Ахмадинежада мешает развитию отношений с другими странами и препятствует политическим целям, которые ставит перед собой правительство Ирана.