Вопрос: Можно ли извлечь какие-то уроки из советского опыта, когда некоторое время Кавказ жил относительно спокойно? Какими методами это было достигнуто?

Ответ: В советское время, помимо жестоких карательных мер, Северному Кавказу предложили модернизационный проект. Была создана промышленность по многим отраслям, открыты хорошие университеты. Был налажен диалог с духовенством, появились даже «красные шариатисты», потрясающий симбиоз ислама с советской традицией. Но сейчас за короткое время все, что было построено, оказалось разрушенным. Чтобы успокоить Северный Кавказ, нужна новая модернизация. Но очевидно, что сначала через нее должна пройти сама Россия, где модернизации пока не видно, одни разговоры. Если в России не удается справиться с коррупцией, чего ждать от Северного Кавказа, где она воспринимается как обязательная дань? На многих совещаниях по Северному Кавказу, в том числе на том, которое недавно провел премьер в Кисловодске, говорилось о модернизации региона, о воссоздании промышленности, системы образования, сельского хозяйства, туризма, который может быть очень привлекателен, если перестанет быть рискованным. Нельзя исключить того, что взрывы в московском метро – ответ на попытки модернизации Северного Кавказа.

Пока новый порядок на Северном Кавказе не создан, а старый разрушен, люди в поисках устойчивости обращаются к единственно сохранившейся системе – к шариату. В Дагестане от 30 до 60 процентов населения выступает за введение шариата. До тех пор, пока в регионе будут бездействовать российские законы, говорить о мирной жизни и подъеме экономики бессмысленно, авторитет шариата будет только возрастать. Недавно на круглом столе в Дагестане прямо говорилось о том, что в условиях полного беззакония, а часто беспредела властей, молодые люди не видят для себя иного выхода, кроме ухода в горы. Получается замкнутый круг, потому что милиция под угрозой взрывов и покушений не имеет времени разбираться, кто смотрит исподлобья – ваххабит или уголовник.

Но без диалога установить мир на Северном Кавказе невозможно. Очень интересная фигура с большим и неисчерпанным потенциалом – Юнус-бек Евкуров, он начал диалог со всеми участниками политического процесса в Ингушетии. И, хотя жестоко пострадал за это, не отказался от единственно верной политики и повторяет, что силовые методы – это лишь один процент решения проблемы.

Второй вариант замирения Северного Кавказа предлагает Рамзан Кадыров, который действует силовыми методами.

Это может сработать в Чечне, которая смертельно устала от двух войн, и люди мечтают о порядке любой ценой. Но для всего Кавказа с множеством народов, кланов, тейпов и противоречивыми интересами вариант, который исключает диалог, не пройдет. Кстати, недавно российская делегация в ОБСЕ проголосовала за резолюцию о том, что на Северном Кавказе ситуация с правами человека очень плохая.

Терроризм на Северном Кавказе – своеобразный политический феномен. Неправильно считать террористов обыкновенными бандитами. Вековая традиция говорит о том, что это часть политической борьбы, генетически свойственная региону. Военизированные движения были на Кавказе всегда, их поддерживает значительная часть населения. Надо смотреть правде в глаза: возврат к исламской традиции, популярность шариата будут расти, пока не удастся предложить вариант новой модернизации Северного Кавказа.

Вопрос: Кстати, сколько народов проживает на Северном Кавказе?

Ответ: Около сорока, но точно не знает никто. Когда-то этот вопрос был самым верным способом, чтобы завалить студента на экзаменах в МГИМО.

Вопрос: Все чаще коренные жители крупных городов выражают беспокойство поведением выходцев с Северного Кавказа, которые нарушают сложившуюся бытовую традицию. Родители тоже беспокоятся, потому что в школе резко меняется национальный состав. Межнациональные конфликты в русских городах случаются все чаще…

Ответ: Уверен, северокавказская диаспора должна решить эту проблему, внушая своей молодежи адекватную принятой традиции модель поведения. С другой стороны, ни в коем случае нельзя соглашаться на расселение выходцев с Кавказа в гетто. По мировому опыту, это значительно обострит проблему. Учителя в школе должны знать национальные традиции, чеченец или ингуш – это не инопланетянин, а российский гражданин. И, конечно, милиция в городах должна прекратить произвол в отношении выходцев с Кавказа.

Вопрос: Личный вопрос. Вы призываете к диалогу с теми, кто мыслит иначе. Но вы сами смогли бы жить бок о бок с человеком, который исповедует другие законы?

Ответ: Мой зять – мусульманин. Никаких проблем с этим нет. Даже в голову прийти не может. Очень хороший человек – и это не исключение.

2010

Вопрос: Уважаемый профессор, разрешите сразу, чтобы не отвлекаться, задать четыре вопроса, которые тревожат общественное сознание, когда речь заходит об Иране. Правда ли, что в Иране практикуются физические наказания в случае употребления алкоголя? Правда ли, что в 1979 году планировался захват не только американского посольства, что сто раз показано Голливудом, но и советского? Правда ли, что в 1980-х годах во время ирано-иракской войны наши асы на иракских самолетах разбомбили старую АЭС в Бушере? И наконец, правда ли президент Ахмадинежад, который грозится уничтожить Израиль, – еврей?

Ответ: По поводу последнего вопроса – это нелепица. По некоторым сведениям, в 1979 году будущий президент Ирана находился в рядах бойцов Корпуса стражей исламской революции, которые захватили посольство США вместе с заложниками. Рассматривался и захват посольства СССР, но, видимо, было решено, что две супердержавы – это слишком. К тому же «большой шайтан» США по классификации хомейнизма был более злым врагом, чем «красный шайтан» СССР. Но в 1980 году была попытка захвата посольства СССР: при бездействии полиции якобы афганские эмигранты прорвались и бесчинствовали на территории дипмиссии. В 1988 году была еще одна попытка прорваться в посольство. Во время ирано-иракской войны 1980–1988 годов обе стороны пользовались советской техникой, у иракцев ее было больше, у иранцев меньше. Ираку помогали наши советники, но летчиков не было. Что касается наказаний за алкоголь, это чистая правда. В Иране – сухой закон. В первые годы революции за запах к стенке могли поставить. Сейчас исламские суды могут присудить несколько десятков палочных ударов даже иностранцу, который пытается провезти алкоголь в страну. Устраиваются публичные расстрелы конфискованных бутылок с алкоголем. При этом в Тегеране купить на черном рынке бутылку не проблема.

Вопрос: Российско-иранские отношения имеют пятисотлетнюю историю. До революции 1917 года Россия владела в Иране железными дорогами, заводами, концессиями, землями. Предпоследний шах Реза Пехлеви был казачьим генералом. В 1960—1970-е годы СССР в Иране построил больше 60 промышленных объектов. После исламской революции 1979 года экономическое сотрудничество резко сократилось. Тем не менее, Россия построила в Иране атомную электростанцию, которая в конце августа 2010 года будет введена в строй. Каковы сейчас позиции России в Иране?

Ответ: Товарооборот России с Ираном в 2009 году был около 3 миллиардов долларов, примерно как с маленьким Израилем. Россия в списке партнеров Ирана далеко не в первой десятке. Наша доля в импорте всего 6 процентов. Поставки из Ирана в Россию – 0,2 процента нашего импорта. АЭС в Бушере, это признает глава Росатома Кириенко, не принесла России прибыли, но в тяжелые 1990-е годы спасла заказами российскую атомную промышленность. Некоторые экономисты полагают, что в перспективе эта АЭС будет нам даже во вред, поскольку Иран сможет высвободить газ для продажи в Европу и составит конкуренцию России.