Что же получается? Энергия перетекает из одного положения в другое… не застывая ни в одной из позиций… не застаиваясь ни в одной из форм… ни на чем названном или определенном… ни на чем конкретном… Конкретное необходимо только для того, чтобы его преодолеть. Жизнь – это постоянное течение… постоянное движение и формообразование… постоянный танец, на смену которому приходят все новые и новые формы танца! Так мы «танцуем, танцуем и танцуем танец за танцем!»[102]. И это означает, что результата не существует! Результат – это метафора! И здесь можно восторженно подхватить слова одного из самых гениальных мистиков индустриальной эпохи: «Вот вам ваши пятнадцать минут славы!»[103]

И что это означает?

Это означает, что ничего нельзя добиться, построить или сотворить раз и навсегда. «…Что нет на свете ничего, что можно выбрать за основу…[104]»

Никакой внешний брак не сохранит отношения между мужчиной и женщиной, если он не защищен живым танцующим мифом. Никакое творческое сообщество не удержится на дистанции времени, не будучи скрепленным энергией мифа…

Согласно Эйнштейну, масса есть форма энергии. Это означает, что «субатомные частицы не состоят из какого-то материала: это паттерны энергии. Наблюдая их, мы никогда не видим ни субстанции, ни какой бы то ни было фундаментальной структуры. То, что мы наблюдаем, представляет собой динамические паттерны, беспрерывно переливающиеся друг в друга, – постоянный танец энергии»[105].

Так, в процессе танца Шивы, Космического танцора, «получают бытие многочисленные явления нашего мира, все сущее объединяется единой пульсацией ритма этого танца и принимает в нем непосредственное участие. Таков величественный образ, иллюстрирующий динамическое единство Вселенной»[106]. То есть как только ситуация обретает статичность, становится неподвижной, тугой, холодной, тут же откуда ни возьмись возникает этот вращающийся с бешеной скоростью сгусток энергии, который взрывает всю эту смертоносную статику, и все снова начинает жить, течь, меняться, играть, танцевать, обновляться и т. д. и т. п.

И еще раз: жизнь – это не вещь, а непрерывное изменение! И в этом суть всех технологий Великого Делания!

Это, несомненно, более широкое понятие, чем цель и связанный с ней успех!

Конкретные цели происходят из миссии, которая в большей степени опирается на критерии и ценности, чем на определенные результаты. Можно сказать, что миссия – это ткань, сотканная из множества нитей наших интересов, желаний, убеждений, ценностей, амбиций, действий и т. д.

В современной психологии, в частности в технологиях НЛП, считается, что для определения своей миссии важно ответить на вопрос: «Что я люблю делать настолько сильно, что даже заплатил бы за то, чтобы делать это?» Мне нравится этот вопрос, я уверен, что он практичен и очень эффективен, тем не менее себе долгие годы я задавал другой, а именно: «Играя в какую игру, я чувствую себя счастливым?»

Большинству из нас недостает ощущения миссии. Скорее, мы имеем работу. Но, как известно, работу делают из долга, а то, что является миссией, – из любви.

И это очень важное слово! Когда человек открывает свое жизненное предназначение, его энергетический и творческий потенциал увеличивается во много раз. Говоря словами великих Микеланджело и Гёте, ощущение миссии создает «божественную мощь»[107], «гений и волшебство»[108]. Или, как писал Бьёнстерне Бьёрнсон: «Люди, ощущающие свое призвание, – самая мощная сила на Земле»[109].

Считается, например, что «всех гениев объединяет то, что они воспринимают свою работу как происходящую из чего-то и служащую чему-то большему, чем они сами»[110]. О причинах своих занятий физикой Эйнштейн писал: «Я хочу узнать, как Господь создал этот мир. …Мне хочется знать Его замысел; все остальное – детали»[111]. Во введении к своим анатомическим трудам Леонардо да Винчи смело замечает: «Я хочу делать чудеса… даже если я буду иметь меньше покоя в жизни, чем другие люди, и мне придется долгое время жить в крайней бедности»[112]. Получается, что «по зрелом размышлении мы всегда приходим к тому, что успех – это не что-то „большее“, но, скорее, способность решить, от чего мы готовы отказаться во имя того, чтобы иметь то, чего мы действительно хотим»[113].

Вдумаемся в это определение глубже!

Еще глубже!

Иногда миссия представляется очень большой, глубокой и даже величественной. Но самое главное в том, что миссия – это радость![114] Огромная радость отдавать себя другим! И здесь личный успех как таковой уже не играет большой роли! Это радость, по сравнению с которой персональный успех кажется незначительным и скучным!

Еще раз: состояние ума мастера – выше персонального успеха, выше результата! Здесь, следуя за автором «Героя с тысячью лиц» Джозефом Кэмпбеллом, я могу сказать, что эта радость – «единственный способ быть, действовать и жить в мире, а также дать миру лучшее из того, что я в силах ему предложить. Однажды ступив на этот путь, мы открываем двери, которые не смог бы открыть никто другой»[115]. Будучи глубоко очарованным этими словами, я вижу, что не могу найти другого смысла своей скромной жизни, кроме как объятия внешнего мира, внутренней виртуально-квантовой Вселенной, танцующей по открытым мной самим волшебным законам, с помощью которых я максимально эффективно могу реализовать себя в искусстве своего «персонального мифа», на благо других. Все остальное для меня – измена и невротизм. А как известно: «За всяким невротическим извращением кроется призвание, которому человек изменил… Человек без amor fati[116] – есть невротик; он упускает самого себя…»[117]

Итак, эта книга о самом важном, что, с моей скромной точки зрения, важно и нужно сказать миру. Это «лучшее из того, что я в силах ему предложить».

Итак, частицы материального мира не состоят из какого-то материала: это паттерны энергии! Поэтому ко всему, что происходит, можно относиться только как к динамической метафоре, символу, игре, но не более!

В последующих главах речь пойдет о разных способах обретения защиты на пути Самоосвобождающейся Игры. Первый – самый сложный. Он рассматривается через абсолютный и относительный уровни Игры. Сложность здесь в том, что эту «влюбленную пару» невозможно разлучить даже на мгновение. Она – неделима! Объясняя разницу между этими двумя уровнями, один из моих главных учителей, лама Оле Нидал, привел однажды следующий очень сильный пример: «Представьте себе, – сказал он, – что сейчас в центр этого зала кто-то бросает бомбу. Раздается мощный взрыв, и все тонет в криках боли и безумного страдания. Кровь и куски человеческого мяса забрызгивают стены и экран, гибнут десятки людей, и с точки зрения относительной истины это действительно ужасно. Но с точки зрения абсолютной истины все происходящее будет вибрировать высшей радостью!»[119] Точно так же многочисленные опросы спасенных людей, переживших близость смерти, свидетельствуют о том, что «падающие в пропасть сознают, что тело бьется о скалы, кости ломаются, но сознание при этом существует как бы отдельно от тела, как бы „над ним“. Его даже не интересует, что происходит с телом. Сознание погружено в „восторг смерти“, оно охвачено музыкой небес, светом и покоем Дантова Рая»[120].