Поиск
Весна
«Застрекотала птица в голых ветках…»
Застрекотала птица в голых ветках.
И люди в темных, тесных клетках
На солнце, к окнам, как ростки,
От вешней тянутся тоски.
И ты, росток, стремительный и дикий,
Ты, сердце, пламенные клики
Услышав в небе над собой,
Сорвавшись, мчишься в светлый бой.
Рассвет
Как сумерки тихи, как ночь еще темна!
Но уж пугливы стали птицы ночи.
Им первым неизбежность ясности ясна,
Смутясь, вращают слепнущие очи.
Уродливы и злы, сцепили дружный круг,
Нахохлившись, сидят — и дыбом перья.
И колет медленный предутренний испуг
Личины лжи, обмана, недоверья.
Еще иная, изогнув зловещий клюв,
Перебирает клочья кожи с кровью,
Но уж, седые космы в сумрак окунув,
Пригнулась ночь к сырому изголовью.
И, костенеющих не опуская век,
Тоскливо смотрит в облака востока,
Где нежная заря поит истоки рек
Огнем взлетающего солнцеока.
Конь
Я вижу сильного коня.
Он над обрывом спину гнет
И зло копытом камень бьет,
Так негодующе звеня.
Над ним просторный горный склон,
И ноги силой налиты.
Так отчего ж не мчишься ты
Наверх, под синий небосклон?
Движенья верные тесня,
Стянув два крепкие узла,
Веревка ноги обвила:
Я вижу пленного коня.
Неотвязная картина
День тяжелый, мутно-серый
Настает.
Кров земли одервенелой
Плуг дерет.
Десятину распахали
В серый прах.
Петухи кричать устали
На плетнях.
Сохнут вскопанные комья,
Мрет трава.
Даль безлесья и бездомья
Вся мертва.
Лихо вьется по дороге
Злая пыль.
Это вымысел убогий
Или быль?
Вечер на Волге
Заря смежает очи.
Уж крылья дальней ночи
Над Волгой шелестят.
Друг друга чайки кличут,
Последнюю добычу
В рябой волне щемят.
Ровнее, глаже, ниже
Ложится берег рыжий
На синий плат реки.
А темный берег тушит
Лучей цветные души
О влажные пески.
Гроза
Как стеблями недожатыми,
Вея молньями крылатыми,
Пронеслась
И, спускаясь небоскатами,
В даль впилась.
Громыхая тяжким грохотом,
Колыхая воздух рокотом,
Небо жгла
И со вздохами и хохотом
Отошла.
Как невиданными мрежами,
Над землей дождями свежими
Просвистев,
В мир, лазурью вечно нежимый,
Скрыла гнев.
И, как утренняя лилия,
Скрыв проклятие бессилия,
Свет струя,
Распахнула в жизнь воскрылия
Вся земля.
Печальник
Прошумели дожди и столбами ушли
От реки голубой на равнины земли.
И опять тихий путь в берегах без конца
Вдаль уносит меня, молодого пловца.
Уж и как же ты, даль, на Руси далека!
Уж не будет ли жизнь для меня коротка?
Вон по берегу в гору бредет человек.
Видно, стар, видно, нищ, видно, ходит весь век.
А видал ли края, все ль концы исходил,
Как в последнюю гору поплелся без сил?
Так бери ж и меня, заповедная даль!
Схороню я в тебе вековую печаль.
Уж и как же, печаль, на Руси ты крепка!
Вихрем в песню впилась волгаря-бурлака.
И несешь, и томишь, обнимаешь, как мать, —
Видно, век свой с тобою и мне вековать.
Так пускай же вдали опечалюсь за всех,
Чтобы вспыхнул за мной оживляющий смех,
Чтобы песня взвилась огневая за мной
Над великой, скорбящей моею страной.
Счастье
Новый месяц выглянул с востока:
Воротилось Счастье издалека.
«А и где ж ты, Счастье, пропадало?
За какой горою ночевало?»
«Я томилось, Счастье, в той темнице,
Где к окошку не домчаться птице».
«А куда ж ты, Счастье, путь свой правишь?
А кому ж ты ныне бед убавишь?»
«На тебя, на молодца, путь правлю.
Уж и как утешу да забавлю!»
«Что же, Счастье, путь твой так малéнек
Вкруг полушки, не рублевых денег?
Ты смени-ка путь свой этот узкий
На широкий да великий русский.
Ты пройди-ка большаками землю,
Где непочатые силы дремлют.
Одари-ка всю ее богато,
Расщедрись-ка на ржаное злато.
Уж тогда тебя к себе приму я
В само сердце, как жену родную!»
Перейти на страницу:
Изменить размер шрифта: