В изданной в 1989 г. брошюре, посвященной южноафриканским проблемам, Асоян по-прежнему поддерживал все основные аспекты официальной советской позиции: вооруженная борьба – необходимость; прекращать ее даже во имя переговоров – преждевременно; «ожерелья» [1024] – результат отчаяния и радикализации молодежи; Мандела не поддержал бы их, и АНК тоже не поддерживает, даже если они и проводятся под анковскими лозунгами. Писал он и о переменах в южноафриканском обществе, в первую очередь в африканерской среде, о расколе в среде африканерской элиты, о том, что некоторые аспекты реформ Боты работали или могли сработать [1025] .

Только в упомянутой выше статье в «Правде», опубликованной в августе 1989 г., Асоян отступил от официальной позиции и ЦК КПСС, и МИД, неуважительно отозвавшись об АНК и написав, что апартхейд уже перестал существовать. Но к этому времени сенсацией стала не столько сама статья, сколько ее публикация в центральном органе КПСС.

Филип Нел писал, что статья Асояна в «Литературной газете» заставила «советских журналистов, ученых и чиновников присоединиться к кардинальной переоценке южноафриканского общества, перспектив и динамики перемен, игроков на политической арене, возможностей, которые такая переоценка открывала для советской дипломатии и экономических отношений и отношения Москвы ко всему этому» [1026] .

Это было гротескным преувеличением роли Асояна в истории советской политики на Юге Африки, не только потому что он отнюдь не был творцом новых подходов в этом вопросе и лишь излагал позицию, которая уже формировалась в определенных кругах советской политической элиты, но прежде всего потому, что советская политика не делалась на базе публикаций одного советского чиновника.

Впрочем, некоторые вольности в публикациях и поведении Асоян мог себе позволить больше, чем другие. Питер Ваннеман писал, что, будучи временным поверенным в делах в советском посольстве в Лесото, Асоян приглашал южноафриканских ученых в свое посольство на лекции и дискуссии и способствовал их визитам в СССР, хотя между двумя странами не было дипломатических отношений. Ваннеман объяснял столь «прогрессивные» действия личными качествами дипломата [1027] . Ученый секретарь Института Африки В. Тихомиров также писал, что из Лесото Асоян «сумел установить очень широкий спектр отношений с южноафриканцами: в основном, через телефонные разговоры, приемы в посольстве и интервью» [1028] . Но, как уже упоминалось, свою феерическую карьеру Асоян начинал в советских спецслужбах, именно их он представлял на посту заместителя директора Института Африки.

Оппозиция наступлению на традиционную советскую политику по отношению к ЮАР существовала, и она была четко идеологически обозначена. В статье, опубликованной в 1991 г., В. Г. Солодовников писал: «Сейчас выявились сильные и слабые стороны в нашей политике, верные и неверные оценки мировых тенденций. Меня особенно беспокоит то, что СССР ослабил связи с развивающимися странами и теряет там политические позиции. Наша внешняя политика, убежден в этом, исходит из ошибочной оценки мировых тенденций и целей западных держав, особенно США, на международной арене… Мы недооцениваем агрессивность империализма, его стремление к мировому господству и обогащению за счет эксплуатации народов других стран, его неприятие социалистического выбора, сделанного народами нашей страны… Если СССР останется верным социалистическому выбору, то его идеологическая конфронтация с капиталистическим миром неизбежна…» [1029] Солодовников связал, таким образом, необходимость поддержки Советским Союзом национально-освободительных движений с его «социалистическим выбором».

Конкретно южноафриканской ситуации Солодовников посвятил статью «Преждевременная эйфория. Советские интересы в Южной Африке. В чем они?». В принципе ответ автора заключался в том, что интересы СССР состоят в поддержке АНК. Вот его аргументы:

...

Сейчас о реформах говорят так, как будто ликвидация апартеида уже произошла. Да, действительно, движение в направлении демонтажа апартеида началось… Однако пока еще перемены не приняли необратимого характера… Эйфория в отношении темпов урегулирования начала спадать. Большинство стран мира, включая западные страны, считают необходимым по-прежнему соблюдать экономические, культурные и академические санкции против ЮАР… Сегодня почти все мировое сообщество применяет в отношении ЮАР советскую формулу: изоляция правительства и поддержка национально-освободительного движения… Но в последние годы, именно тогда, когда выявился реальный вес АНК и когда наши позиции в Южной Африке начали считаться весьма прочными, мы начали совершать необъяснимый и, на мой взгляд, нелогичный поворот в противоположную сторону. Под предлогом необходимости диалога со всеми участниками конфликта в Южной Африке мы пошли на значительное расширение контактов с правительством ЮАР при одновременном сокращении связей с АНК, тогда как расширение связей с правительством следовало бы сопровождать удвоенным вниманием к АНК. Я думаю, что сейчас весь мир с недоумением следит за тем, как мы в поте лица пилим сук, на котором сидим…

Сейчас появилось довольно много людей, которые, совершив поездку в Южную Африку, зачастую по приглашению и за счет организаций, связанных с правительством ЮАР (а оно имеет огромный опыт «пропагандистского туризма»), заявляют о необходимости полного пересмотра наших позиций. Еще хуже то, что эти люди зачастую хорошо знают расстановку сил в ЮАР и тем не менее подталкивают СССР на шаги, которые могут ухудшить перспективы нашего долгосрочного сотрудничества с этой страной. Пример этому – журналист из «Известий» Б. Пиляцкин, который в течение многих лет клеймил «режим Претории» и хвалил «патриотов из АНК»… В. Тихомиров… молодой, способный ученый вдруг начинает использовать устаревшие пропагандистские штампы правительства ЮАР в отношении «волны террора, осуществлявшегося боевиками АНК под видом вооруженной борьбы за социализм»… [1030]

«Независимая газета» опубликовала на той же странице статью сотрудницы Института Африки Т. И. Краснопевцевой под названием «Не по адресу обращается уважаемый член-корреспондент со своей критикой полного пересмотра наших позиций». Автор защищала позицию руководства МИД.

Публикаций, отражавших взгляды, сходные со взглядами В. Солодовникова, было немало. Так В. Голубев, автор статьи в «Красной звезде», посвященной «возрастающей роли черной общины в ЮАР» восхвалял убийства черных полицейских и служащих местной администрации в тауншипах, оправдывая их репрессиями правительства против активистов движения и террористическими акциями против АНК. Реформы правительства автор трактовал как попытку «не допустить консолидации черной общины» [1031] .

Но настроение общественности определялось в тот момент не такими взглядами. В конце 1980-х и особенно в начале 1990-х годов, после снятия запрета на АНК и другие политические партии и освобождения Манделы, новый подход к южнофриканской тематике стал в советской прессе, да и среди широкой публики, преобладающим. Если оставить в стороне идеологические определения и исходить только из интересов практической политики, то можно сказать, что его характеризовало отсутствие не только «конфронтационности», но и трезвого анализа ситуации в ЮАР и ее проблем, в частности, и в отношении влияния АНК. Господствовал неоправданный оптимизм по поводу будущего этой страны и перспектив отношений между ЮАР и СССР.

Перестройка не была тому виной. Это была реакция на десятилетия набившей оскомину пропаганды и жажда новизны. Был и энтузиазм, вызванный мирным разблокированием конфликта на Юго-Западе Африки и интересом Запада и самой ЮАР к советской позиции в южноафриканском вопросе. Советское общество раскалывалось по идеологическому признаку, и найти разумную середину было трудно. А для многих новая позиция была, вероятно, и просто конъюнктурой: теперь так надо писать…

Все эти дискуссии и новизна подходов только подстегивали интерес к стране, о которой в советские времена широкой публике было так мало известно. Ведь ЮАР была самой закрытой для советских людей страной мира. В новых условиях взрыв интереса к ней был неизбежен. Вокруг ЮАР возникла поразительная общественная активность и даже определенная эйфория.