* * *

Я внимал каждому слову, хорошо представляя себе эту странную встречу…

– Скажи, Судли. Ты же знал, что всё так случится, – внезапно прекратив рассказ, спросил Проклятый.

– Иногда страх перед будущим может заставить нас сбиться с нужного пути, а иногда помогает. Только как узнать, какая именно дорога ведет в нужном направлении? – неоднозначно ответил старейшина.

– Но ты ведь знал… все знал заранее.

– Я не мудрец и не способен видеть будущее во сне, – не раздумывая, ответил старик. – Если бы я ведал, что зло придет в наш городок, и мы серыми тенями будем слоняться среди обугленных домов, то наверняка избежал бы этого. Но…

– Но ОНА дала тебе знак, – догадался Проклятый.

Старик утвердительно кивнул.

– Лейла всегда покровительствовала нашему народу.

Я ничего не мог понять, но продолжал внимательно ловить каждую произнесенную фразу.

– Стало быть, она все знала наперед. Знала, что в город придет зло. Почему же тогда, вы допустили все это? – сжав кулаки, сквозь зубы проскрипел Проклятый.

Старик слегка смутился, но всё же ответил:

– Зло иногда неизбежно. ОНА сказала, что всё в жизни предначертано свыше и не в наших силах изменить это. Но все случается не просто так. Уловил?

– Я мог бы с легкостью убить его, если бы ведал, что так обернется. И не было бы тысячи жертв, изуродованных душ. Не было бы этого ужасного пожара! И не было бы этой безумной тяжести чужих грехов! – возмутился Проклятый.

– Боюсь, что ты даже не представляешь, кого приютил наш мирный, Богом забытый город. Судьба сама определит твой следующий шаг. Главное, не торопись, и научись слушать себя.

– Я хочу поговорить с НЕЙ, – после небольшой паузы произнес Проклятый.

Старейшина тяжело вздохнул, но не стал возражать.

* * *

Я осторожно выглянул из окна и уставился на одиноко стоящую мраморную фигуру Лейлы. Изваяние выглядело холодным и невероятно белым в свете далекой призрачной луны.

Странно, но здесь не было и намека на пепельный дождь, будто здешние места последствия треклятого пожара обошли стороной.

Проклятый подошел ко мне: его взгляд был наполнен печалью, словно разговор с мраморным изваянием не сулил ничего хорошего.

– Возьми, – я протянул ему рисунок.

Проклятый бросил мимолетный взгляд на картинку, благодарственно похлопал меня по плечу.

Невероятно большая пузатая луна с горечью взирала на пустое Колониецкое кладбище. Проклятый медленно подошел к статуе и, приклонив голову, сел на одно колено.

Он стоял ко мне вполоборота, и я с легкостью смог различить, как его губы шепчут какие-то непонятные моему восприятию слова. Мир вокруг будто бы замер. Проклятый протянул Лейле мой рисунок, – и та ожила. В глаза ударил яркий, ослепляющий свет. Голова закружилась, и все вокруг погрузилось во мрак…

Когда я пришел в себя, Проклятый находился рядом с безжизненной скульптурой, а его волосы были седые как лунь.

Я кинулся к бездыханному телу. Душеприказчик лежал на спине и не издавал ни звука. Стараясь привести его в чувство, я стал трясти его за плечи. Но он не подвал признаков жизни. Кажется, я кричал и проклинал всех святых, взывая их немедленно воскресить моего единственного защитника в этом безжизненно, чужом мире.

* * *

Он пришел в себя лишь к вечеру следующего дня, когда на город опустилась мгла, а серые тучи призрачными тенями проносились над землей. Открыв глаза Проклятый посмотрел на меня и грустно улыбнулся.

– Что… что ты видел? – не в силах сдержать эмоций, тут же выпалил я.

– Не спрашивай его. Он еще слишком слаб, – отстранил меня от душеприказчика старейшина. И я в который раз почувствовал, как от духа повеяло гнилью.

Мы еще долго сидели возле кровати, пока душеприказчик наконец не скинул с себя покрывало и попытался встать. С первой попытки ничего не получилось и он обессилено повалился на скамью.

А затем устало поинтересовался:

– Какой сегодня день?

– Пятнадцатый год, второй месяц, третья седмица со дня нашей смерти, – уверенно произнес старейшина.

Вздрогнул, представив, сколько лет Проклятый одиноко бродил по мертвым пустошам и смердящим погостам, в поисках заблудших душ уничтоженных злом горожан.

Пора, – произнес он.

Старейшина молча встал на ноги, и я лишь заметил, как его тело бесчувственно падает на каменный пол. Душеприказчик едва успел подхватить крохотный светящий шар, источающий яркий желтый свет. Еще одна безвинная душа исчезла в дорожной суме душеприказчика.

– Он умер? – не понимая, что происходит, я продолжал заворожено наблюдать за безжизненным телом старика.

– Запомни, нельзя покинуть жизнь дважды, – ответил Проклятый. Ша ловко запрыгнул на плечо к своему хозяину, и осторожно дотронувшись лапкой до седых волос, резко отпрянул.

– Его душа теперь твоя?

– Его душа принадлежит Всевышнему и никому другому. Я лишь выполняю свое предназначение, пытаюсь спасти их от бесконечных мучений старика Оцлава, – и немного помедлив, добавил, – собирайся. У нас очень мало времени.

На щеке душеприказчика, теперь красовалась огненная цифра один.

* * *

Наши стремительные движения казались неуловимыми среди остовов мертвого города. Я едва поспевал за Проклятым, пытаясь не сбиваться и сохранить ровное дыхание. Не задавая излишних вопросов, мне было не важно, куда и зачем мы спешим. Ведь я знал одно: когда будет возможность, он сам расскажет мне все что увидел взяв статую за руку.

Пустота бесконечных улочек уже не порождали в моей голове кошмарных мыслей, а пепельный дождь не вызывал отвращения. В душе царила странная уверенность, что у нас получится спасти этот пустой мир.

Мы перешли небольшой каменный мостик украшенный скульптурами двух оскаленных горгулий, ряд черепичных домиков и оказались на огромной Молельной площади.

Проклятый внезапно остановился, жадно ловя ртом воздух. Я тоже не мог отдышаться. В этот самый миг, площадь наполнил звонкий набат.

Бом! Бом! Бом! Бом!

– Успели, – прошептал Проклятый.

Я взглянул на высокую колокольню, где на уровне нижних бойниц красовались огромные часы: внутри циферблата виднелись солнце и луна, которые делились синим звездным небом на две половины.

Когда прозвучал пятый удар, на крохотный балкончик рядом с часами, выехала мрачная фигура монаха. Он немного покрутился, будто оглядывая собравшихся, и остановил свой взгляд на противоположном балконе, где на десятом ударе появился скелет в темном балахоне. В его руках карающим оружием возвышалась коса – кошмарный символ неминуемой смерти.

– Одно из ЕГО детищ, – сурово произнес Проклятый.

Перед глазами плыли круги, и я с трудом ловил воздух, не в силах надышаться пустотой.

Двенадцатый удар заставил часового священника покинуть свое место. Он скрылся за резными дверями и множество грустных лиц олицетворявших жителей города изменили свои улыбки на грусть.

Но был и еще один удар.

Тринадцатый.

Именно он возвестил горожан о надвигающейся смерти. Скелет гордо поднял вверх лишающую жизнь косу и махнул ей перед собой, словно скашивал целое поле невинных душ.

– Мало, очень мало времени, – в такт удару еле слышно шептал Проклятый.

Он протянул мне тонкий трехгранный стилет и чуть громче добавил:

– Чтобы ты не увидел – не бойся… Рази всех! И да хранит нас господь…

Я принял из его рук оружие и ощутил, как сильно бьется мое бедное сердце. Сколько еще предстоит выдержать? И какие испытания выпадут на мою бедную голову?

Последний удар повторно разнесся по округе громким эхом, которое мгновенно затерялось среди узких улочек.

Сначала я услышал противный резкий скрежет, будто кто-то настырно точил очень тупые ножи о камень. Затем воцарилась тишина, и откуда-то изнутри, прямо из недр города, раздался странный человеческий шепот. Постепенно нарастая, он вскоре стал таким громким, что я смог различить отдельные голоса, а в них слова самых ужасных проклятий.