Малая Азия, где распространение ислама шло на запад вслед за продвижением тюрок, с XIII в. и до того времени, когда государство Османов превратилось в мировую державу и стало контролировать религиозную жизнь на подвластных ему территориях, была ареной взаимодействия и смешения различных религий. Нелегко теперь представить себе, что там происходило в действительности. Для укрепления религиозного единства малоазийские государства газиев в XIII-XIV вв. вступили в союз с единственно возможной в походных условиях мусульманской организацией, содержащей динамичный элемент, — странствующими тюркскими дервишами, среднеазиатскими баба, которые сопровождали армию и поддерживали дух воинов. Ордены с их заимствованными символами и формулами посвящения находили способы пополнить ряды газиев, подвижников за дело ислама. Поль Виттек пишет:

При Сельджукидах и в раннеосманский период неортодоксальность явно получила широкое распространение среди мусульман, особенно в восточной и южной частях Анатолии. Многие странствующие проповедники (баба) были кизилбашами-шиитами или хуруфитами, другие — каландарами и абдалами (оба термина собирательные). Йасавийа, вышедшая из Туркестана, была тарикой странствующих дервишей, чья связь с Ахмадом ал-Йасави приписывала им духовных предков непосредственно тюркского происхождения. Из разнородного наследия мусульманских синкретических течений и представлений анатолийских христиан и тюрок возник орден бекташийа. Поначалу очень неопределенный, он постепенно превратился в четко организованный и централизованный, хотя и узкоместный орден, обслуживавший сельские религиозные запросы, имел сеть "лож" и был связан с военным орденом футувва. Еще одно тюркское течение, возникшее, как считается, в районе туманного Тебриза и испытавшее сильное влияние маламатийа, оформилось в ордены халватийа и байрамийа. Ордены эти так и остались децентрализованными и раздробленными. Они породили множество чисто турецких орденов, но одновременно широко распространились в арабском мире через посредство местных орденов.

Уже отмечалось, что эта конечная стадия формирования орденов совпадала с образованием Османской империи (к 1400 г. османы стали властителями Малой Азии. В 1516-17 г. они одержали победу над сирийскими и египетскими мамлюками). В Турции при османах была достигнута относительная гармония благодаря их терпимости к трем параллельно существующим религиозным направлениям: официальной ортодоксии суннитов, культу суфийских текке и народным верованиям. Шиизм, в то время гонимый, вынужден был искать убежища в суфийских обителях, среди которых бекташийа обеспечила ему наиболее полное выражение. Задавшись целью создать устойчивую административную систему, османы опирались на хорошо организованный институт улемов как на основу всего правопорядка. Строительство медресе стало характерной чертой этого союза, медресе были открыты, например, в Бурсе и Никее сразу же после завоевания этих городов османами в 1326 и 1331 гг.[252] Однако ордены сохранили свое значение, текке, а также и завийа распространились гораздо шире, чем медресе. Главное различие состояло в том, что все медресе были похожи одно на другое и отличались только размерами и степенью известности, так как должны были формально удовлетворять требованиям ортодоксального ислама, в то время как объединения суфиев были чрезвычайно разнообразны и обслуживали разные религиозные нужды. В арабской среде различие между ханака и остальными суфийскими учреждениями было четким. Ханака, которые с самого начала планировались и контролировались государством (цена за официальное признание и покровительство), постепенно чахли и умирали там, где они не слились с культами местных святых. Следовательно, суфийские общины стремились ассимилировать народные верования, поскольку это был единственный способ сохранить идеалы, лежащие в основе религиозных движений. На протяжении всей истории Османской империи, под пятой которой оказался почти весь арабский мир (Тунис и Алжир были вассальными государствами, и только Марокко оставалось неподвластным ей), ордены играли важную роль в религиозной, социальной и даже политической жизни, и падение империи привело к их уничтожению.

В то время как Османское государство превращалось в мировую державу, суфийский орден впервые после завоевания Ирана арабами дал этой стране династию, чьей государственной религией был шиизм. Примечательно, что районы, где зародилось это движение, — Азербайджан и Гилян — породили движение тюркских странствующих проповедников (баба), носителей всех видов ислама (они резко отличались по своему направлению от иранских суфиев, составлявших орден мавлавийа, который пользовался большим влиянием среди иранизированной части общества), наводнивших Малую Азию и обеспечивших движущие силы и людские ресурсы великому шиитскому движению Сефевидов. Спустя длительное время после того, как все движение стало чисто военным, орден Сефевидов продолжал оставаться крупным тюркским орденом, опиравшимся на широкую поддержку в провинциях с тюркским населением Малой Азии. На странствующих проповедников (баба) оказала влияние даже багдадская школа, но не прямо, а опосредованно — через одно из двух направлений в учении курдского святого Абу-л-Вафа Тадж ал-'Арифин[253], дошедшем через Баба Илиада Хурасани.

Развитие самих орденов и включение в них культов святого способствовали упадку суфизма как мистического Пути. Духовная проникновенность его атрофируется, и Путь становится торным и избитым. С этого времени повсюду, кроме Ирана, суфийская литература теряет подлинную оригинальность. Теперь она сводится к компиляции, пересказам и упрощениям, бесконечным перепевам и украшению старых сюжетов, строящихся на сочинениях предшествовавших мистиков. Создаются вариации на их стихи — тахмис, мавлид или стихотворения на день рождения Пророка, написанные рифмованной прозой, циклы молитв вроде "Далаил ал-хайрат" Джазули, руководства по внутренней организации орденов, уточнение процедур, регламентирующих отношения между шейхом и учеником, уставы внутренней жизни общины и правила исполнения заупокойных и прославляющих молитв. Именно в это время появляются бесчисленные собрания биографий святых (табакат ал-авлийа) или чистые агиографии (манакиб ал-'арифин), дополненные малфузат или маджалис, т. е. записями бесед святых, и мактубат (их перепиской). Среди немногих оригинальных писателей арабского мира можно назвать 'Абдалгани ан-Набулуси (ум. 1143/1731). Его первоначальным суфийским Путем был Путь накшбандийа, хотя впоследствии он был посвящен в разные тарика[254] и прославился как знаток вопросов всеобщности в учении суфизма. Если согласиться с теологами и признать, что духовные проявления неразрывно связаны с развитием и жизнеспособностью догмата, что усиление фикха и калама в XIX в. привело к упадку суфизма или по крайней мере способствовало ему, все равно приходится считать оба эти обстоятельства скорее результатом, чем причиной более глубокого духовного недуга.

Мы уже упоминали, что тарикаты были основными школами-источниками. На данной (третьей) стадии люди, связавшие себя с этими более старыми вероучениями, создавали новые ордены с иснадами, идущими от них в обоих направлениях. Абу-л-Фадл ал-'Аллами так пишет об этом: "Любая избранная душа, которая в умерщвлении лживой души или в поклонении Богу внесла новое в поведение и духовные сыновья которой последовательно поддерживали огонь святильника веры, считается основателем новой линии"[255].